— Айерти Мерфи.
— Здесь.
— Винчель Инг.
— Это я, — поднял руку напугавший меня здоровяк.
— Грир Колум.
— Ква-ква.
— По-прежнему не смешно, — хмыкнула я и запнулась о следующее имя. Аж в глазах потемнело, честное слово.
— Даккей Алан, — подсказал сидевший у двери мужчина, кажется, понимая, почему мне вдруг отказал голос.
Мысли внутри моей головы истерили, паниковали, рыдали и заламывали локти, пытаясь найти выход из внезапно образовавшегося тупика, внешне же я старалась не подавать виду. Кстати о виде. Что там говорил мой любимый и единственный брат? А говорил он, что в любой непонятной ситуации нужно делать вид, что так и задумано. И добавлял:
— Тогда все точно решат, что ты гений. Я, например, так поступаю постоянно.
Поэтому я откашлялась и, не поднимая глаз, проблеяла:
— Неразборчиво написано. Кхм… Киган Киф.
Глава 5
В КОТОРОЙ РЕКТОР НАВОДИТ ПОРЯДОК НА СТОЛЕ
Каждый раз, когда я говорила кому бы то ни было о том, что у меня есть жених, совесть покусывала изнутри голодным волчком, а внутренний голос нашёптывал: «Ой, доиграешься, Бренди! Видят предки, доиграешься!»
И вот пришла пора расплаты. Хотя номинально, если не считать Илайю, женихов у меня было целых два. Впрочем, насчёт целостности второго я до недавнего времени всё же сомневалась. Ну мало ли…
Впрочем, обо всём по порядку.
Когда-то давно эрэ Джей Вилки шантажом заставил папеньку обручить меня с его племянником. (Племянником. Ну, все всё поняли, да?) Они заключили помолвку по договорённости — на бумаге, жениху с невестой на этом мероприятии даже присутствовать было не обязательно. Достаточно опекунов или доверенных лиц. Заключили — и забыли. Точнее папенька забыл — отдавать меня за внебрачного сына провинциального целителя он бы ни за что не стал. Разве что я воспылала бы страстной любовью к поросёнку Трою.
А эрэ Вилки принялся ждать. И своего часа-таки дождался: девятого августа, не постеснялся, притащился в «Хижину» с помолвочной бумажкой наперевес и с порога заявил:
— У Троя через месяц недельный отпуск. Тогда и свадьбу сыграем.
Папенька фыркнул, маменька округлила глаза, а я мысленно покрутила пальцем у виска. Похоже, на старости лет наш сосед слегка ку-ку.
— Эрэ, вы бы прекращали курить белладонну. Добром это не кончится. Нам на лекциях по общему целительству говорили, что это исключительно дурная привычка. Какая свадьба? Во-первых, мне два года учиться ещё. И БИА я ни за что в жизни не брошу. А во-вторых, за вашего Троя я бы вышла лишь в том случае, если бы была слепая, немая и глухая. И без мозгов.
Последнюю фразу я произнесла шёпотом. Всё же эрэ когда-то помог появиться мне на свет и был нашим ближайшим соседом.
— А тебя никто и не станет спрашивать, девонька. Помолвка была заключена и…
— И не все помолвки заканчиваются свадьбой, — негромко произнёс папенька.
— Ты дал слово! — патетично выкрикнул эрэ. — Дал слово!
— И я его не нарушил. Ты ведь в обмен на своё молчание не просил свадьбы наших детей, ты просил помолвку. Ты её получил.
Джей Вилки по цвету лица стал схожим с переспелым помидором.
— Не будет свадьбы, — отрывисто бросил он, — не будет моего молчания. Завтра же все узнают, что щенок Бред вам неродной.
За «щенка» мне захотелось выцарапать соседу глаза, но тут папенька рассмеялся, а маменька оскорблённо поджала губы, поднялась с софы, расправила платье и безапелляционным тоном велела:
— Покиньте «Хижину». Я запрещаю вам появляться на территории усадьбы. Неродной… Самый родной!
— Сегодня же напишу Императору, — сощурив поросячьи глазки, пригрозил эрэ Вилки и, сжав в кулаке предбрачный договор, выскочил за дверь.
— Па-ап…
— Всё хорошо, детка. Во-первых, у Бреда теперь достаточно нашей силы, и он не теряет её даже когда тебя нет рядом. Хороший наследник рода, пусть в тебе и больше силы. Его Величество будет доволен. Во-вторых, я уже не в том возрасте, чтобы от меня требовали ещё одного наследника. И в-третьих, всё меняется. Не сегодня-завтра Предела не станет.
Мама недоверчиво хмыкнула и весьма оправданно возразила:
— Тин, милый, ты эту фразу произносишь с тех пор, как вышел в отставку.
— И тем не менее, — насупился папенька.
А к концу каникул в «Хижину» прибыл императорский стряпчий с указом и ещё одной помолвочной бумажкой. Эрэ Вилки сдержал своё слово и нажаловался на обманщиков Алларэев во дворец, за что и получил… щелчок по носу.
— Наследницу двух древних родов, кладезь магических сил какому-то байстрюку? — возмутился, по слухам, император, брезгливо отбрасывая донос. — Ну, нет. У меня для неё есть лучший муж на примете. Стьюард, подай перо и бумагу, кузен мне плешь проел своим протеже. Как раз будет ему подарок на годовщину.
— Кузену? — хихикнул давнишний императорский секретарь.
— А кому же ещё?
А ещё дней десять спустя в «Хижину» прибыл стряпчий, и они с папенькой заперлись в кабинете. Я классически подслушивала под дверями, нервно обгрызая ни в чём не повинные ногти.
— Жених на церемонию приехать не может, — бубнил императорский посланник. — Но это нам и не требуется, раз невеста есть. Под договором хватит и её подписи. А к сентябрю Алану дадут отпуск, тогда и…
Я отшатнулась от двери и схватилась руками за голову. Императорский жених — это вам не поросёнок Трой, от него так просто не отделаешься…
— Сегодня заключим помолвку, а завтра Бренди Анна подтвердит её в венчальном храме. Его величество будет доволен…
Ну, что сказать? Той же ночью я собрала саквояж и удрала из «Хижины», не оставив записки. Правда подпись под помолвочным договором поставить всё же пришлось, чтобы папеньку под императорскую немилость не подводить, я же всё-таки в его доме была, когда стряпчий приехал.
А потом, пользуясь тем, что я дева уже самостоятельная, совершеннолетняя, удрала в окно спальни…
Родители связались со мной через три дня. Ну, а как иначе. Папенька же сам мне переговорное зеркало подарил. Ругались балбеской. Спрашивали, хорошо ли добралась. Да не холодно ли у нас — у них в конце августа отчего-то выпал снег. Да что я буду делать, когда разгневанный жених появится на пороге моего общежития, потрясая договором…
— А пусть появится сначала, — ответила я. — А там посмотрим.
Не знаю, на что я собиралась смотреть и что делать, я тогда вообще об этом не думала. Боялась, изнервничалась так, что в начале триместра столько «отвратительно» нахватала, что потом едва разобралась со всеми хвостами…
Но жених не появлялся, не появлялся и не появлялся… и не появлялся… И родители о нём с того раза больше не заговаривали… И как-то всё не то что забылось… призрачным каким-то стало, будто не было императорского стряпчего с договором и помолвочной бумажкой, а просто приснился мне дурной сон, в котором один ненастоящий жених заменился вдруг на другого. Молодого, старого, рыжего, седого, калеку, урода, красавца — предки знают, какого. О женихе, назначенном императором, я знала лишь одно — его имя.
И звали его Алан Даккей.
Даккей Алан.
Удивительно, как я в обморок не хлопнулась, увидев его имя в списке моих студентов. А он нормально, не растерялся. Только ухмылялся нагло и самоуверенно, да рассматривал меня с задумчивым интересом.
Мне бы тоже хотелось порассматривать — любопытно ведь, собственный жених! А я даже дохнуть в его сторону боялась. Диктант диктовала, а сама думала: Что? Как? И почему молчит? Не хочет скандал устраивать? Ждёт подходящего случая, не хочет скандалить при свидетелях?
Нет, ну до чего же не повезло! Жила себе спокойно, работала и горя не знала. И ведь он же не искал меня все эти годы, точно знаю. Да я и не пряталась. Сбежала из дому, чтобы на папеньку императорский гнев не упал, мол, не он виноват, а я сама — непутёвая дочь и взбалмошная истеричка. Училась, к родителям на каникулы ездила, квартирку снимала под своим именем, а после поступила наставницей в БИА.
Если бы брошенный жених хотел меня найти, то нашёл бы без труда — это точно.
А может… Внезапная догадка заставила сердце биться чаще. Может, я ему нужна так же сильно, как и он мне?..
Искоса глянула на женишка. Он сидел, склонив вихрастую голову над тетрадным листом, и прилежно выводил буквы, держа перо в левой руке. На среднем пальце массивный перстень, запонки на белоснежной рубашке — дорогие, рубиновые. (Из драгоценных камней самые лучшие амулеты получаются).
А рожа вызывающе небрита. Как будто он три дня в дороге был, даже освежиться, бедолага, не успел…
После диктанта был час, посвящённый литературе, затем спаренное страноведение, история Аспона и этикет на закуску. И всё это время я тщательно следила, чтобы мы с женишком не оставались наедине. Перед смертью, конечно, не надышишься, но отчаянно хотелось отложить сей неприятный момент.
Шестой час близился к концу, и мандражировала я уже весьма и весьма основательно, предполагая, что Алан Даккей изъявит желание задержаться после уроков, чтобы, так сказать, выяснить отношения. Как вдруг дверь лекционной залы отворилась, являя нам веснушчатое лицо ректорского секретаря.
— Добрый день, — поприветствовал он меня и аудиторию. — Нурэ Алларэй, не хотел вас тревожить во время занятий, но нурэ Гоидрих просил вас зайти к нему сразу после лекций.
Без преувеличения скажу: за всю свою жизнь я так не радовалась вызову на ковёр к главе БИА, как в этот раз. Пусть нурэ Гоидрих мне хоть целый час шею мылит, я всё равно буду смотреть на него влюблёнными глазами за то, что он мне такую замечательную возможность сбежать от жениха предоставил.
— Благодарю, гро* Кормак, я буду тотчас после звонка, — счастливо разулыбалась я.
Лекцию дочитывала в таком приподнятом настроении, что студенты, боюсь, заподозрили меня в романе с ректором. С чего бы мне ещё так радоваться предстоящему свиданию?
Грянул звонок, оглушив на мгновение своим рёвом. Учащиеся захлопали крышками и, не испросив дозволения, потянулись к выходу. Я недовольно качнула головой, но решила этот момент оставить до среды. До среды! О предки! Это же, если очень постараться, то с женишком мы ещё нескоро увидимся! Ай да ректор! Ай да молодец!