Я фыркнула, зная, как мама намекает, составляя список с конкретными именами портных и адресами. Бред мне подмигнул и пояснил:
— К шляпнице не пойду, даже если мне приплатят! А туфельки…
Он снял крышку с верхней коробки, и я не смогла сдержать восхищённого стона.
Синие сапожки на высокой шнуровке, с низким удобным каблуком и меховой опушкой были чудо как хороши! Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, теперь моим ножкам холод и лужи будут не страшны.
— Бре-е-ед! Такая прелесть! Спасибо огромное! Ты сам выбирал?
— Мгу, — ответил он, открывая вторую коробку. — Сам. Вот эти мне больше нравятся, если что…
Эти туфли были не для прогулок по октябрьской слякоти, а для жарких августовских вечеров, для походов на танцинги и для балов в императорском дворце. Бирюзовые, лаковые с россыпью очаровательных незабудок на высоком каблуке.
Совершенно бесполезные.
— Мне даже не с чем это носить, — с сожалением протянула я. — И некуда.
— Намёк понял, — козырнул Бред. — В следующий раз будет платье и билеты в театр. Ну, что? Переобувайся и пойдём лить воду на мельницу моей славы? Твои студенты, поди, уже ждут не дождутся.
— Особенно студентки, — степенно кивнула я и торопливо увернулась от скорого подзатыльника.
Нашего появления ждали и те, и другие. Последние, впрочем оккупировали все передние парты, оставив парням почётные места на галёрке. Я вышла со вступительной речью. Напомнила историю разлома, спросила, помнят ли детишки, когда из бездны выбрались первые демоны-захватчики, да как звали того мага, что первым выстроил линию Предела.
В общем, ненавязчиво прошлась по истории, по истории магии, по боевой и мягко перешла к теме лекции «Общая магия в боевых условиях». И тут на сцену вышел Бред, а мне оставалось лишь сидеть в сторонке да кусать губы, чтобы не улыбаться так насмешливо.
А не улыбаться было невероятно сложно. Потому что девчонки начали с классики:
— А вы женаты?
Мелкие кокетки! А парни подхватили важно:
— А кручёный Огненный шар покажете?
— А давайте с нами на стрельбище! У нас тренировка третьей парой…
— А правда, что вы спускались в бездну, чтобы установить щит?
— А как вы его вообще придумали? Мы думали, что все заклинания сочинили ещё до нас… Нам так нурэ Тайлор говорил. Наврал…
В лекционной зале давно уже никто не сидел за партами, потому что народ скопился вокруг моего стола, на который братец пристроил свой знаменитый зад.
— Ну, почему сразу наврал? — Бред смотрел на любопытных мальчишек с прямо-таки отеческой нежностью. — Преувеличил слегка. Заклинания нынче появляются не так часто, как на заре магической науки. Одно-два в столетие — не чаще.
— Кто скажет мне почему? — вдруг вспомнила о своих обязанностях наставницы я.
— Я могу, — перебирая тонкими пальчиками кончик рыжей, морковного цвета косы, с придыханием произнесла Агава Пханти. Прямо беда с девкой! Разве можно на парня — на взрослого мужчину! — смотреть так откровенно? Почти неприлично… — Потому что все линии магического соединения были давно изучены и заполнены, и всё, что придумывается после того, как закончилась Эпоха Расцвета — это отклонения старых линий или новорождения. И то и другое случается не чаще раза-двух в столетие. Нурэ Алларэй, а ваше открытие, оно чем было? Отклонением или новорождением.
— Новорождением, конечно! Балда… — толкнул подружку в бок Джона Дойл. — Из отклонений такие сильные заклинания не получаются.
— И в этом вопросе, юноша, вы совершенно правы, — важно кивнул Бред. — Только напрасно вы так пренебрежительно отзываетесь о юной деве с целительского факультета. Она же может случайно подлить вам в утренний компот, например, пару капель эликсира из медвежьего винограда… Уверяю, результат вам не понравится.
Пханти покраснела так, что от её лица, по-моему, можно было сигарилки прикуривать, Джона смущённо почесал переносицу, а остальные просто рассмеялись, да так громко, что дверь залы неожиданно отворилась, и мы все увидели лохматые ректорские брови.
— И что тут… — начал было он, но осёкся, увидев моего брата.
— Бренди… Прошу прощения! Нурэ Алларэй пригласила меня на лекцию в качестве специального гостя. Вы же не возражаете, наставник?
Нурэ Гоидрих на своего бывшего ученика посмотрел укоризненно и одновременно печально.
— А ко мне даже не зашёл! — протянул обиженно.
— Я просто не успел! — заверил Бред, приложив руку к груди. — Я бы обязательно к вам заглянул! Честное слово! К вам и к… нурэ Тайлору…
— Тогда жду.
Ректор погрозил пальцем и ушёл, а мои студентики накинулись на гостя с удвоенной силой и не хотели отпускать даже после прогремевшего на всю академию звонка.
— У меня сегодня ещё две лекции, — сказала я Бреду, когда мы прощались в коридоре учебного корпуса. — Потом можем пообедать вместе.
— Обязательно пообедаем, — брат чмокнул меня в кончик носа. — Только Рогля с собой не бери.
Я насмешливо вздёрнула бровь.
— Или возьми. Только не говори, что я попросил!
Предки… эти двое когда-нибудь определятся, ненавидят они друг друга или обожают?
До середины дня я была занята лекциями, ругалась со студентами, требовала внимания, до белого каления вспылила из-за того, что целая группа не подготовила реферат. Ни один из пятнадцати человек!
Но это рабочие моменты, к которым я давно уже привыкла, и даже они не смогли омрачить моей радости от неожиданного подарка, что преподнёс мне брат. Я не о туфельках и сапожках, а о том, что мы так редко видимся в последнее время. У обоих работа, у обоих обязательства… Живём в одном городе, а в последний раз виделись в «Хижине», на праздновании нашего дня рождения. Болтовня в переговорном зеркале и то безуиное количество записочек, которые мы отправляли друг другу в течение каждого дня, — не в счёт.
Когда я разобралась с работой, Бред уже успел пройтись по БИА, и, кажется, переговорить со всеми студентами. Потому что я столько заинтересованных взглядов поймала, что со счёта сбилась. Больше было разве что в тот год, когда Бред развернул свой щит над Пределом.
Захватив плащ, я из жилого корпуса вышла во внутренний двор и, минуя коридоры, соединяющие все корпуса БИА, прошла по улице к центральному зданию. Погода сегодня была не в пример вчерашней. Тусклое солнце скупо делилось своим теплом, и я лицо щипало от холодного ветра, но хотя бы не было дождя.
Братец, как я и думала, нашёлся в большом холле в окружении толпы разномастных девиц.
— О, Бренди! — обрадовался этот сердцеед, чудом рассмотрев меня над морем женских макушек. Я и не знала, что в БИА учится столько девушек! Казалось, что их намного меньше. — Как ты меня нашла?
— По следам из хлебных крошек, — буркнула я. — Так мы идём обедать? Или у тебя уже другие планы?
Братец сделал мне страшные глаза, а потом, мило улыбнувшись, посмотрел на клуб своих поклонниц.
— Дамы, — произнёс он мягким, как кошачьи лапки, голосом — прошу извинить, но я вынужден вас оставить. — От дружного разочарованного вздоха я едва не оглохла. — Я уже пообещал провести этот день со своей сестрой, но обязательно приду к вам в гости снова.
И уже обращаясь ко мне:
— Бренди?
Я положила руку на предложенный мне локоть и мы вышли на крыльцо. Порыв ледяного ветра заставил меня тут же спрятать нос в воротнике плаща, отчего моё замечание прозвучало, пожалуй, даже чересчур ворчливо:
— И всё же ты страшный волокита, Бред. Когда-нибудь это плохо для тебя закончится и чей-нибудь муж или отец подпортит тебе фасад.
— Или брат, — охотно согласился он. — Кстати, тебя императорские детишки не обижают? Никому не нужно… фасад подправить?
Я посмотрела на него снисходительно. В нашем детстве именно я была драчуном, а он миротворцем, и Бред прекрасно об этом помнил. Впрочем его забота была приятной.
— Чтобы напомнить мне о том, как сильно ты меня любишь, необязательно ломать чужие носы.
— Достаточно покупать тебе туфельки и регулярно водить на обеды. Я понял… Только без рук! Ну? Куда идём? В «Грааль»?
— Только туда и никуда более!
Вздёрнула нос и не стала уточнять, что с недавних пор у меня выработалась аллергия на незнакомые трактиры, пусть в них и исключительно умелый повар.
В «Граале» было шумно и людно, словно сегодня не обед вторника, а вечер пятницы. И поначалу я даже удивилась, такого наплыва посетителей здесь не бывало даже во времена выпускных, но потом присмотрелась и скроила кислую мину.
Моя специальная, ясельно-императорская группа была здесь полным составом. Сдвинув вместе четыре стола, мужчины с размахом, достойным лучшего применения, что-то праздновали.
Внутри меня что-то противно тренькнуло, а в голове в мгновения ока сложился план: «Соврать что-нибудь Бреду и утащить его отсюда, пока нас никто не заметил. Всё равно куда!»
Но отступать без потерь для гордости было уже поздно — нас заметили. Точнее, заметили только братца, замахали ему руками, закричали призывно, задвигались в поисках тёплого местечка за праздничным столом, стали требовать от хозяев дополнительный стул (не стулья!), и только после того, как Бред обратил внимание своих боевых товарищей на то, что он пришёл сюда не один и не затем, мужского внимания удостоилась и моя скромная персона.
Вздохнув, я отбросила капюшон, и в наступившей после этого тишине мы все услышали, как где-то наверху, в жилых комнатах обиженно плачет младенец, родившийся в конце лета внук трактирщика.
Пространство между нами медленно, неумолимо, угрожая погрести нас под собой, заполняло чувство неловкости. Воздух стал густым от напряжения, в воздухе запахло пригоревшим луком… И тут на ноги вскочил здоровяк Винчель и с нотками фальшивой радости в голосе завопил:
— Нурэ Алларэй!
Мы с братом переглянулись.
— Наставница! — уточнил боевик, давя из себя шальную, уже не вполне трезвую улыбку. — Какая приятная встреча! А мы тут…
Смущённо крякнул, подбирая подходящие случаю слова, и неуверенно закончил: