Волна злого раздражения поднялась откуда-то из глубин моей души, но почти сразу осела невесомой пеной, оставляя, впрочем, неприятный осадок. Откуда только этот Даккей так быстро успел меня узнать?
— Хочу, чтобы ты поведал, откуда взялось лекарство от Почесуна. Отродясь его ни у кого не было!
— Откуда, откуда… — внезапно сконфузился боевик. — Оттуда. Не думаешь же ты на самом деле, что у создателя заклятия нет средства, как надёжно и безболезненно от него избавиться?
Я в изумлении распахнула глаза и позорно разинула рот, как деревенщина, впервые увидевшая статую Великого Командора в столичном порту.
И он говорит об этом вот так, между делом, как о ничего не значащей безделице.
— Ты придумал Почесуна?
Даккей закатил глаза и проворчал:
— Можно подумать, ты не делала ничего, за что потом было бы мучительно стыдно.
— Но не заклятия.
— Слабые заклятия каждый день придумывают. Не верь учебникам. И не смотри на меня так.
Задумался на несколько секунд, удивлённо приподняв одну бровь, и добавил задумчиво:
— Или смотри.
Мои измученные Почесуном щёки полыхнули так, что я едва не застонала! Молча взяла пузырёк с лекарством и так же молча опрокинула его в себя, сразу же закашлявшись.
— Это виски!
— Вообще-то, бренди, — хмыкнул Даккей, легонько похлопывая меня по спине. — Заговорённый. Я всем другим напиткам предпочитаю именно его.
— Гадость какая…
— Не скажи, — окинул меня ещё одним смущающим взглядом и удобно устроился в моём любимом кресле. — Прекрасный напиток.
— Предпочитаю чай, — буркнула я и, отвернувшись, принялась разжигать огонь под котелком. Достала чашки. Выложила на стол рулет, краснея из-за того, что не могу предложить каких-то ещё угощений.
Улыбающийся Даккей между тем постукивал длинными пальцами по подлокотникам и недовольным не выглядел.
Вода в котелке начала потихоньку закипать, и я взяла в руки пакет от Бреда и устроилась в кресле напротив.
Глава 12
В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ ГОТОВИТ ХОЛОДНОЕ БЛЮДО
Вода в котелке уютно булькала, Даккей сосредоточенно вчитывался в добытые Бредом списки, а я придирчиво рассматривала своё отражение в переговорном зеркале и удивлённо крутила головой. Ну и ну… И пяти минут не прошло, а от зуда и красных отметин на моих щеках не осталось ни следа…
В детстве, да и в юности тоже, мы с Бредом придумали много чего. Начать хотя бы с сети, которая объединяет все зеркала в академии. Но что это были за придумки? Мелочёвка. Тут немножко усилить, там подкрутить, здесь задействовать две стихии вместо одной… Все наши изобретения так или иначе базировались на основе старого, давно и всем известного заклинания.
Даккей же Почесуна создал с нуля!
— По-прежнему хороша, — ворвался в мои размышления голос боевика. — Можешь мне поверить.
— А?
Боевик поднял взгляд от бумаг и проговорил:
— Даже лучше стала. Капелька бренди придала блеску твоим глазам… Румянец приписываю смущению, но тебе идёт. — И пока я боролась с желанием надеть котелок с кипятком на его самодовольною морду как ни в чём ни бывало вернулся к списку ингредиентов. — Помнится, ты хвасталась своими отличными знаниями по всем предметам, что когда-либо читали в БИА?
Я всыпала в кипяток смесь из семи видов трав, лесных ягод и заварки и проворчала:
— Не по всем.
— Исправь, если я ошибаюсь, — невозмутимо продолжил Даккей, — ягоды мёртвого дерева ведь долго не хранятся?
— Это как посмотреть, — возразила я и фирменным наставницким тоном, позаимствованным у любимого нурэ Гоидриха, пояснила:
— Что в твоём представлении «долго»? Пять лет? Полгода? Ягоды мёртвого дерева созревают в Ночь поминовения Предков и снимать их с дерева можно в период с полуночи до четырёх утра. Плоды рекомендуется оставить на семь дней в тёмном, прохладном месте в серебряной или медной посуде. По истечении этого срока их нужно либо немедленно переработать, либо переложить в стекло, которое поможет ягодам сохранять свои свойства ещё пять месяцев… Я сказала что-то смешное? Почему ты так улыбаешься?
Он не просто улыбался, он уже почти хохотал, морща нос и кусая губы.
— Да ты издеваешься надо мной, Даккей!
— Предки меня упаси! Даже не думал! Это всё от восторга! Я искренне восторгаюсь глубиной и разнообразием ваших знаний, наставница, — чинно проговорил боевик, но на последнем слове всё же сорвался и заржал.
Я молча потушила огонь под котелком.
— Кстати, вы уже раз проговорились, что знаете моё имя. Не стесняйтесь им пользоваться.
Не говоря ни слова разлила чай по чашкам.
— Бренди?
Отрезала кусочек от мясного рулета.
— Просто ты очень забавно пародировала нурэ Гоидриха. Не смог сдержаться.
Переложила угощение на тарелочку с букетом незабудок в центре и пододвинула его к Даккею.
— А зачем про ягоды спрашивал?
Боевик сверкнул глазами, принимая моё безмолвное прощение и заговорщицки произнёс:
— Спорим, именно этого ингредиента не будет ни в одной из аптек страны?
Рука с занесённым над рулетом ножом застыла в воздухе.
— Их в аптеках вообще не продают, — почему-то шёпотом призналась я. — Уж больно хлопотно ягоды хранить, да и разрешение на сбор ягод баснословно дорогое.
— А сколько в Империи мёртвых деревьев осталось? — Даккей зажмурился и разве что мурлыкать от удовольствия не начал. Я же, кажется, начала понимать причины его повышенного настроения. — Десять?
Мёртвое дерево — это самое необычное дерево нашего мира. Листья его по форме напоминают ладонь и такие огромные, что под одним легко могут спрятаться два взрослых человека. Цвет листьев передаёт все возможные оттенки крови: от розовато-лилового до тёмно-бурого. А кора у этого дерева тёплая и мягкая, как человеческая кожа, и если на ней сделать надрез, то из него начнёт сочиться чёрный, как дёготь, густоватый сок.
И самое главное. Посадить это дерево невозможно. Оно само взрастёт, даже на неплодородной земле, даже в каменной пустоши или в пустыне, если на этом месте когда-то была пролита последняя капля монаршей крови.
Ну и на могилах императоров и королей они тоже растут.
— Одиннадцать, — исправила я Даккея. — Шесть в императорском некрополе, два в «Солёном ветре», в Оранжерее императорского ботанического сада и на Кладбище Монархов по одному и последнее — в БИА. Самое молодое из всех. Первый ректор академии был императорским бастардом, умер здесь, здесь же и похоронен, но дерево проросло лишь несколько лет назад. В этом году нурэ Дербхэйл ждёт первых плодов…
Глаза Даккея азартно сверкнули.
— Как думаешь, — заговорщицким шёпотом поинтересовался он, — сколько шансов, что наш злоумышленник захочет получить ягоды именно с этого дерева?
— Девяносто восемь из ста! Устроим засаду?
— УстроЮ засаду. — Боевик покачал головой. — Поможешь?
— Я?
— Ага. Как-нибудь ненароком намекни старику Дербхэйлу, что мне позарез нужно углубить знания в области алхимии. Я бы и по своим каналам мог выбить справку за подписью императора, да боюсь внимание привлекать. Организуешь?
— Подумаю, что можно с этим сделать.
Даккей пробыл у меня ещё около часа. За это время мы успели напиться чаю, съесть почти весь рулет и скрупулёзно изучить добытый Бредом список, к сожалению, не найдя в нём больше ничего, что могло бы помочь делу.
— Не будем расстраиваться, — поспешил утешить меня боевик, заметив, что я весьма неосмотрительно погрустнела. — До Ночи поминовения Предков осталось чуть больше недели. Успеем и сами подготовиться, и с засадой определиться. Ну или злодей проявит себя раньше.
— К тому же других идей у нас всё равно нет, — согласилась я.
Когда я, проводив боевика до дверей, осталась одна, то первым делом попыталась задобрить Рогля. Обиженный демон затаился под кроватью и одаривать меня своим прощением не спешил, но на остатки рулета купился. Выбрался наружу, небрежно-ленивой походкой доковылял до стола и, забравшись на столешницу, хмуро заметил:
— Могли бы нам и побольше кусочек оставить. Тут же даже не на зуб, на ползубика разве что…
Роглевские «ползубика» навскидку весили примерно как половина самого Рогля, но я решила в этот раз оставить последнее слово за демоном и, тихонечко хмыкнув, достала из шкафа набор юного алхимика, семнадцать белоснежных бумажных листов и заговорённое перо, чтобы приготовиться к пятничным лекциям. Работы было много, но трудности меня не пугали. Мало того, отмеряя мензуркой нужные ингредиенты и смешивая их в своём многофункциональном котелке, я улыбалась, мурлыча незатейливую мелодию и благосклонно поглядывая на вещавшего о закромах Рогля.
Настроение было настолько хорошим, что даже не хотелось напоминать поганцу о заключённом соглашении. Да и магия с ним! Не завтра — послезавтра меня либо мелкие лентяи разозлят, либо взрослые раздолбаи до ручки доведут, тогда-то я и припомню всё этому мелкому приживале. Заодно и негатив солью. А что? Рогль привык, за столько-то лет. К тому же, он ведь демон, а демоны не только пряниками да ворованными грибочками питаются, для них сила магии — лучший деликатес. Особенно, если отданный добровольно.
Впрочем, те демоны, что получили право на жизнь по эту сторону разлома, только так магией и могли кормиться. Поэтому и устраивались на работу. Школьными, домовыми, водяными, лесовиками, садовыми даже. Впрочем, в «Хижине» никого из этой братии не было — с ними я уже в БИА познакомилась.
Мы с Бредом долго не могли понять, как это папенька Рогля не учуял, да так и не смогли разгадать эту загадку.
— Рогль, скажи, — вспомнив наши с братом давнишние рассуждения, спросила я, — а вот если б тебе на работу пришлось устраиваться, ты б куда пошёл? В кухонных или в амбарных?
Демон осёкся на полуслове и посмотрел на меня с укоризной:
— Обидеть нас каждый может, твоя правда, — произнёс он, щедро плеснув острой обиды в голос. — Нам не впервой. Не хочешь слушать про амбары — ладно, понимаем, нашим запасам многие завидуют… Но зачем вот так вот, а? Можно же было просто напомнить про договор…