Но получаса мне не понадобилась. Искомый некромант — совершенно случайно! — отирался возле входа на женский этаж.
— Иди-ка сюда! — я схватила Джону Дойла за рукав и затолкала в неприметную нишу на лестничной клетке. — Я тебе разве не передавала слова ректора о лабораторных материалах?
— Нажаловался уже! — профырчал Джона, вмиг разгадав причины моего недовольства и даже не думая отпираться. — Между прочим, они не лабораторные, а совершенно точно и абсолютно мои. Сам поднял. Без наставника.
Эх, эту бы энергию да в мирное русло!
— Но зачем?!
— А нечего! — Упрямо задрал подбородок. — Агаву обидел, вам нахамил… Аж два раза. Ну и вообще. Про ночь Илайи расспрашивал… Чего он тут вынюхивает? Пусть убирается туда, откуда пришёл!!
И смех, и грех. Честное слово! И вот как теперь злиться на этого защитника женской чести и достоинства?
Мимо нас, косясь от любопытства, пробежала пара девчонок, и я потребовала:
— Руку дай. — Начертила на мальчишечьей ладони руну, дозволяющую входить на женский этаж. — А теперь бегом за мной!
Думала заартачится, но Джона исполнительно выдвинулся из ниши. И не успела я удивиться такой прилежности, как этот некромант-недоучка проворчал:
— Женщины… Я, можно сказать, со всей душой. Как лучше хотел. Чтобы другим неповадно было… А она жаловаться.
— Сначала жаловаться, — исправила я, не оборачиваясь. — А потом пороть.
— А?
— Розгами.
— Ро… ро…
— За длинный язык и отсутствие мозгов! Учишь вас учишь, а мозгов как не было, так и нет.
Джона возмущённо засопел, а я в бешенстве ударила кулаком по ладони и, оглянувшись, прошипела, пользуясь тем, что в коридоре снова никого не было:
— Ты хотя бы представляешь себе, чего мне стоило отстоять тебя у ректора после ночи Кровавого Жениха? И вот ты снова! Объясняла же! Хочешь пошалить — делай это так, чтобы не причинять вреда здоровью и не оставлять следов! И что ты?
— А что я?
На меня Джона не смотрел — любовался своими ботинками.
— Оставляешь за собой такой жирный хвост, что тебя по нему даже слепой найдёт!
Мальчишка молчал, а я таки не сдержалась, отвесила ему хорошенький подзатыльник. Балбес даже не пикнул, понимая, что за дело.
— Сейчас заходишь, упокаиваешь несчастную мышь, извиняешься… — Он вскинулся, но я погрозила кулаком, припечатав:
— Извиняешься, я сказала! Джона, мне очень приятна твоя забота. Это правда. Но впредь, пожалуйста, вставай на мою защиту лишь тогда, когда я тебя об этом попрошу. Договорились?
Он глянул на меня из-под насупленных бровей и нехотя кивнул.
— Вот и отлично. Осталось только напомнить Даккею, что бить детей не педагогично…
Джона вздохнул, а я немножко подумала и добавила:
— И реферат мне напишешь по магическим следам, раз уж тебе свободное время девать некуда.
— Напишу…
И зыркнул из-под бровей обиженно.
Извинялся Джона забавно, так прощения попросил, что мне на секундочку показалось, что он Даккея проклял. А боевик? Даром, что взрослый, а такой же балбес, сощурился мстительно и вместо того, чтобы извинения принять, буркнул:
— Всыпать бы тебе… Да это не мой метод.
Джона криво ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что он думает по поводу замечания боевика, забрал своего мертвеца и, демонстративно вежливо попрощавшись лишь со мной, вышел из комнаты.
— Ты же не собираешься мстить ребёнку?
— Ребёнку — не собираюсь, — милостиво согласился Даккей и ловко, прямо из котелка, разлил по приготовленным чашкам чай. — И раз ты угощаешь меня завтраком — с меня ужин. Закажу всё в «Бобре» и попрошу, чтобы в БИА доставили. Не возражаешь?
— Там хорошо кормят, — припомнила я. Роглю в прошлый раз страх до чего понравилось. Может, и в этот раз скорее отойдёт, а то обиделся не пойми на что, и носу не кажет. Я даже заскучала без историй об амбарах…
Когда Даккей ушёл, я переоделась, вооружилась опросными листами, которые зарядила специальной защитой от списывания, и с высоко поднятой головой отправилась в учебный корпус.
Глава 13
В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ РЕШАЕТСЯ НА СВИДАНИЕ
Боевики, хоть я и не единожды просила их этого не делать, ожидали меня в лекционной зале, разве что Даккей стоял в коридоре, прислонившись плечом к колонне и без особого интереса рассматривал осенний пейзаж за окном.
— Остальные уже внутри, — сообщил он, когда я незаметной мышкой пыталась проскочить мимо него.
Я замерла. Взявшись одной рукой за дверную ручку и, не оборачиваясь, спросила почему-то шёпотом:
— А ты почему здесь?
— Потому что вы, нурэ Алларэй, ещё в первый день занятий попросили, чтобы мы ждали начала лекции по эту сторону лекционной залы.
И это было чистой правдой. Тогда почему от низкого негромкого голоса у меня дрожат коленки, а во рту такое странное чувство, словно невидимые призрачные бабочки своими крылышками ласково щекочут моё нёбо?
Я прокашлялась и, отвернув голову от двери, но по-прежнему не глядя на Даккея, спросила:
— Почему, когда ты говоришь мне «нурэ» или «наставница», у меня всегда возникает такое странное чувство, будто ты хочешь надо мной посмеяться?
— Потому что ты ко мне предвзята, — близко, настолько, что я затылком почувствовала короткий смешок, ответил боевик, а я была вынуждена ухватиться рукой за косяк, чтобы не упасть с внезапно ставших ватными ног.
Во имя магии! Я же с ним всё утро провела! И ещё была ночь неделю назад (половина ночи). И вечер, когда он поил меня лекарством от Почесуна… Быть может, меня снова чем-то прокляли? Или всё же этот странный недуг имеет совсем иное происхождение?
— Позвольте открыть вам дверь, наставница.
И всё-таки он издевается!
— Спасибо.
Шагнула в распахнутую дверь, дождалась, пока Даккей займёт своё место, и после этого произнесла, добавив в голос изрядное количество льда:
— Я ведь не раз просила, господа, чтобы вы не заходили в залу до звонка. Так сложно? Вы хуже неразумных детей, честное слово…
Заняла своё место за кафедрой и объявила:
— И вопреки всему желаю вам хорошего дня. Здравствуйте. Сегодня, как и обещала, я приготовила для вас нечто вроде проверочной работы.
Неважно, сколько лет студентам. На эту фразу они реагируют одинаково недовольным ворчанием. Которое я, конечно же, совершенно естественно проигнорировала.
— Всю прошлую неделю я собирала сведения об уровне ваших знаний и теперь хочу убедиться в верности своих выводов. Поэтому мною были составлены опросные листы, на основе которых мы сможем разработать индивидуальную программу для каждого из вас. Здесь сорок вопросов на разные темы. Постарайтесь ответить максимально полно. Во времени не ограничиваю. Если понадобится, мы можем посвятить этому целый день. У меня только одна просьба…
Я планировала попросить у боевиков Магическую клятву. Надеялась, что те из них, кто не имел отношения к Почесуну, не откажутся её принести. Не хотелось бы причинять неудобство тем из ясельников, которые и в самом деле приехали в БИА учиться, а не проклинать своих наставников дурацкими детскими заклятиями.
Однако договорить до конца мне не позволила пронзительная трель звонков и полный ужаса вопль, долетевший откуда-то из коридора:
— Проры-ыв!!
Дальше помню смутно.
Помню, как в моём мозгу сорвало печать, от осознания того, что лично для меня могут означать эти слова, помню, как магия выплеснулась через испуганный вскрик, фонтаном брызнула с кончиков пальцев, разливаясь вокруг и, как извержение вулкана, огнедышащей лавой уничтожая все защиты, плетения, все чужеродные заготовки, оставляя за собой пепелище инородных заклинаний и мягкой волной обтекая те, которые имели отношение к фамилии Алларэй. К живым и к мёртвым.
…К мёртвым.
Не уверена, но, кажется, я что-то кричала. Кто-то хватал меня за руки, отчаянно ругаясь. Были слышны звуки драки, а я думала лишь о брате. Для целого мира прорыв — это новая война, а для меня… для меня это… это…
О, Бред… Мерзавец ты такой! Как я теперь расскажу об этом родителям?
Вот после этой мысли я точно закричала. И вроде бы кто-то ударил меня по лицу.
— Проклятие бездны…
— Дак, это всего лишь… Да твою же…
Звуки драки…
— Арканом вяжи этого бешеного!
— Дверь, дверь держи! Пока не…
И снова ругань…
А я всё кричала, и кричала, и кричала, и через мой голос из меня выливалась сила магии Алларэев. Завтра она восстановится, а сегодня… Сегодня…
Внезапно мне в лицо плеснуло чем-то обжигающе ледяным и я, приходя в себя, прокричала с надрывом:
— Во имя предков!!
И после этих слов в лекционной зале грянул гром — на этот раз настоящий, ибо я от него едва не оглохла. А затем наступила тишина, и одновременно с её приходом у меня почему-то отчаянно зачесался зад.
Так сильно, что от того, чтобы задрать юбки и расчесать кожу до крови, меня удержал лишь испуг, горе и четыре десятка перепуганных глаз.
— Нурэ Алларэй, вы пришли в себя?
Я повернула голову и посмотрела на Винчеля — именно он произнёс эти слова, стоя прямо надо мной (я почему-то лежала на полу посреди лекционной залы) и с виноватым видом почёсывая себя чуть ниже спины.
— Ради магии и предков, прости нас, дураков. Идиотская вышла шутка.
— Шутка?
Я оперлась на чью-то руку, чтобы принять сидячее положение и неуверенно повторила вдруг ставшее незнакомым слово:
— Шутка?
— Ты просто была такой серьёзной, малышка. — Я перевела взгляд на темноглазого любителя лягушек Колума Грира. — Такой уверенной в себе… Вот мы и подумали, что было бы здорово такую крутышку-конфетку хотя бы на миг перенести на Предел.
Я провела ослабевшей рукой по лицу и сморгнула несвоевременные слёзы.
— А то же ты только думаешь, что знаешь, как демоны выглядят. А войны в глаза не видела никогда…
— И смотришь на нас свысока…
— И думаешь, что лучше нас…
— А я с самого начала говорил, что эта шутка идиотская… Дак, кажется, сломал мне нос…