На самом деле наставник из своей чашки не отхлебнул ни разу, но я решила, что если привлечь внимание старика к напитку, то он, быть может, вспомнит, где он и зачем сюда пришёл в такую рань. Или не вспомнит. Вон он уже минут пятнадцать чаинки считает…
Однако я ошиблась. Кое о чём нурэ всё же вспомнил. Вот только не о цели своего раннего визита.
— Я слышал, ты замуж выходишь скоро, — неожиданно произнёс он и зацепившись острым взглядом за мои сжавшиеся в кулаки пальцы. — А что так поспешно?
— Знаю я, от кого вы слышали, — покраснев, огрызнулась я. — И вот что я вам скажу, нурэ, уж простите за тон, но сестра ваша…
Я набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь отыскать какое-нибудь более-менее приличное слово, но потом махнула рукой и проворчала:
— Дрянная старуха она и досужая сплетница к тому же. Вот. — Наставник даже бровью не повёл и я, сочтя это хорошей приметой, продолжила:
— Вчера помоями меня с ног до головы облила, ещё и ославила на весь свет. Не подумайте, я не жалуюсь. Просто обидно. Мы ведь с Аланом не это… ну, вы понимаете! И чтоб вы знали, это никакая не поспешная свадьба. Мы уже четыре года как помолвлены. Хоть у папеньки моего спросите, у него и документ есть…
Кстати, даже не солгала! Стоит озвучить эту версию Алану. Ему понравится.
— А что ж не поженились до сих пор?
— Сначала ждали, пока я доучусь, — продолжила я сочинять. — Ну и хотели сначала на дом накопить. Всегда мечтала жить на Академической.
Эта улица получила своё название не только из-за своей близости к БИА, но и потому, что почти во все дома на ней принадлежали семейным наставникам столицы.
— Значит, ребёнка ты не ждёшь?
Всё же нурэ Тайлор прямой, как шпала. Я раздражённо дёрнула плечом и вдруг, совершенно неожиданно для себя, ответила:
— Воля ваша! Нет, конечно!
Меня почему-то не возмутил тот факт, что наставник задаёт мне такие личные вопросы, и не насторожил его нездоровый интерес. Наоборот, я порывисто вскочила с места и зачем-то принялась оправдываться:
— Я не ханжа, не подумайте. Но будем честны. Когда мне было крутить романы? Да я за время учёбы даже вздохнуть свободно ни разу не смогла! А после работа… Вы сами знаете, нурэ, сколько нагрузки тянут на себе наши наставники. Да я даже выспаться не могу! Где уж тут время на разные… неприличные глупости найти… Нурэ, вы что-то подлили мне в напиток?
— Совсем чуть-чуть Эликсира правды, — невозмутимо пояснил он. — На ошибку я не имею права.
— На какую ошибку? — испугалась я.
— Ни на какую. Я ведь её не совершу.
И неожиданно добавил:
— Ох, Бренди, всё же мне с тобой невероятно повезло! — Что-то невидимое ударило меня в грудь, и я рухнула на пол, как подкошенная. — Такой шанс только раз в жизни бывает. И я его не упущу.
«О чём вы? Какой шанс?» — хотела спросить я, но из моего горла вырвалось что-то непонятное:
— Ш-ша…х…
— И мат, — криво усмехнувшись, согласился со мной нурэ Тайлору и, склонившись к моему лицу, шёпотом пояснил:
— Я же сказал, Бренди. Любой отец сделает всё для того, чтобы его ребёнок жил.
В его глазах пульсировало болезненное безумие. Густое, чёрное, беспросветное, как полынья в ночной реке. И мне стало так страшно, что я закричала. Но мой голос и моё отчаяние оглушили лишь меня, потому что перехваченное неизвестным заклинанием горло не издало ни звука. К тому же, меня полностью парализовало, и единственное, что мне оставалось, — это смотреть и слушать.
А ещё горько сожалеть о том, какой всё же плохонький из меня боевик получился. Не только не распознала угрозу, так и вовсе определить не могу, каким заклинанием меня приложил наставник.
А он тяжело поднялся из кресла и, по-старчески охая и причитая, опустился возле меня на одно колено.
— Ты всегда была очень сильной девочкой, Бренди. Сильнее многих из нас, — произнёс он, глядя на меня с уважением и гордостью. — Ты знаешь, я всегда тебя любил и больше всех выделял среди всех моих учеников… Поэтому не будем рисковать. Эти браслеты не позволят тебе совершить глупость, если ты всё же сумеешь нейтрализовать последствия Каменной кожи.
Сами браслеты наставник не стал мне показывать, но щелчок запирающего замочка я услышала.
Проклятье!
О заклинании Каменная кожа я слышала впервые. Но с уверенностью могла сказать, что один из видов Паралича. А значит, действие его обратимо. А если вспомнить, чему нас учил нурэ Тайлор, то действие любого обратимого заклинания опытный маг может ускорить или вовсе разрушить изнутри.
Только что толку, если браслеты блокируют мою силу? И даже если я справлюсь с параличом, то их-то точно не смогу снять самостоятельно!
Нурэ Тайлор тем временем поднялся и, вернувшись к столику и прочитал очищающее заклинание над моей чашкой, убирая следы, а после этого шагнул к стене, на которой висело переговорное зеркало, и зачем-то снял его.
— Хорошая вещь, — похвалил с искренней улыбкой, которая испугала меня до икоты. — Сейчас таких уже не делают. Сразу видно, твой отец о тебе заботится. Отцы — они такие. Всё сделают для своего ребёнка. Он — для тебя, а я для Марка.
— Марк умер! — мысленно прокричала я. — Умер! Старый ты дурак! Его уже не вернёшь!
Тайлор переместил зеркало на кровать, и я задержала дыхание, опасаясь, что он увидит Рогля, но моего личного фамильяра, к счастью, на кровати уже не было. Значит, была надежда, что он отправился за помощью.
Впрочем, с таким же успехом, прожорливая скотина могла умчаться на кухню, чтобы украсть у кухарки очередной окорок или баранью ногу прямо из котелка.
Нурэ Тайлор тем временем вынул из кармана синий мелок и принялся чертить на стене какие-то символы. Поначалу я не могла понять, что именно он рисует, но потом узнала некоторые из рун и не на шутку перепугалась. Потому что наставник строил магический коридор.
И даже если Рогль поспешил за Аланом, они могут попросту не успеть.
Проклятье, отследить вектор его направленности по остаточному следу могут только специалисты. Их на всю империю человек десять, не больше! И даже если допустить, что Даккей догадается искать коридор, даже если найдёт след и отыщет того, кто сумеет его прочесть и построить отражение, чтобы пройти по нашему следу
Никакой гарантии, что я к тому времени всё ещё буду жива. Кто знает, что на уме у обезумевшего от горя нурэ Тайлора? К тому же в глазах начало темнеть, а уши заполнил противный писк. И вскоре я уже ничего не видела и не слышала, а затем и вовсе потерялась в кромешной тьме магического обморока.
Люди, побывавшие на краю смерти, говорят, будто в этот миг вся жизнь пролетела у них перед глазами. Или вспоминают, как сожалели, что не успели что-то сказать или сделать. У меня же не было ничего из этого. Я просто провалилась в душную нору без света, где не было ни верха, ни низа. В норе этой ревело ледяной пламя и почему-то пахло мышами.
Наверное, именно этот запах меня и отрезвил. Вдруг стало обидно, что Предки определили меня в такое место. Моя жизнь не была безупречной и, если подумать, смогла бы вспомнить о паре десятков эпизодов, за которые мне было действительно стыдно.
Но душная яма с мышами?
Нечестно.
— Нечестно! — прохрипела я, распахивая глаза, и уже в следующий момент, заорала.
Я лежала на песке посреди широкой песчаной косы, а метрах в трёх от меня стояло огромное существо. По красной коже пробегали искры пламени. Голову его венчали загнутые назад рога, мощная шея переходила в бугристые плечи перевитые жгутами жил, длинные пальцы заканчивались чёрными, как дёготь, когтями, мощный хвост с острым шипом вместо кисточки, нервно хлестал по напоминающим колонны ногам, а между ног…
Я зажмурилась, но изображение огромного детородного органа, который будто башня возвышался из густой поросли рыжего цвета, кажется, навечно отпечаталось на внутренней стороне моих век.
— Что это, мамочки? — всхлипнула я и, встав на четвереньки, попыталась удрать, но запуталась в ночной сорочке и почти сразу проехалась носом по раскалённому песку.
На Пределе мне бывать не приходилось, но я сразу же узнала его по рассказам Бреда. В своих письмах он не раз описывал этот пейзаж: белый песок, раскалённое до белизны небо, чёрная полоса леса на линии горизонта — и на сотни километров ни единой живой души. Только демоны, нежить и мертвяки.
— Что это? — повторила я, поднимаясь на локтях и стараясь не смотреть в сторону чудовища.
— Это способ вернуть мне моего Марка, — невозмутимым голосом ответили на мой вопрос. Я вскинулась и сразу же увидела нурэ Тайлора. Он сидел, поджав под себя ноги и выглядел, мягко говоря, странно. Нездорово даже. Блуждающий взгляд, спёкшиеся от горячки губы, осунувшиеся черты лица, волосы сбились в сосульки, несвежая рубашка, застёгнута криво…
Как я могла не заметить этого раньше, когда он только пришёл ко мне в комнату? Или может быть наставник воспользовался Иллюзией? Правду говорят, что больные духом временами проявляют исключительную хитрость и изворотливость.
А нурэ Тайлору пришлось по-настоящему постараться, ведь он обманул не только меня, но и нурэ Гоидриха, который и близко не подозревал о том, что боевую магию в его академии читает сошедший с ума человек, и следователей МК, и даже Императора. Потому что я слабо верила в то, что баронесса достала бы приглашение на главный праздник Империи, знай повелитель о болезни её брата.
И можно ли назвать болезнью стремление человека вызвать демона.
О, Бред.
Я задохнулась от ужаса, вспомнила последние слова, сказанные брату, зажмурилась и затрясла головой, не желая верить, а нурэ Тайлор как ни в чём не бывало пробормотал:
— Знаешь, а я даже рад, что в ночь Кровавого Жениха у меня всё сорвалось. Не потрать я тогда весь эликсир, не стал бы искать в другом направлении и не нашёл бы более простой вариант.
— Простой вариант? — распахнув глаза, недоверчиво переспросила я.
— Щит твоего брата. Оказывается, его не так просто разрушить, — пожаловался нурэ, глядя на меня с укоризной.