Зазвонил телефон. Анита подскочила. Она подняла телефон со столика, другой рукой убавляя звук телевизора. Посмотрев на определившийся номер, она спросила в трубку:
– Где ты?
Лайл Джонсон сидел в своей машине на парковке у закрытого отделения почты. Он заклеил конверт и стал писать адрес.
– Ты как-то нервно говоришь, – сказал он в телефон.
– Меня испугал звонок. Лайл, сегодня вечером в церкви угрохали священника. В Святом Франциске, прямо на Тилтон-роуд. Это недалеко отсюда. Джуди водит туда детей.
– Преступники не знают границ.
– Где ты? Ужин остыл.
– Буду поздно. Наверное, придется еще поработать пару часов в больнице. Меня, скорее всего, сменят завтра утром. Округ хочет держать Спеллинга под охраной.
Она молчала.
– Что не так?
– Не ври мне.
– Я не вру. Нужно поработать.
– В новостях сказали, Сэм Спеллинг умер. Если твой заключенный мертв, почему ты до сих пор в больнице?
Джонсон потер рукой голову. Его голос смягчился.
– Анита, детка, послушай, я знаю, последнее время я не слишком-то хороший муж. Мне хочется загладить это дело. Прости за тот вечер. Я просто здорово выпил. Слушай, я тут кое-чем занят. Не могу сказать по телефону, но это должно решить все наши проблемы с деньгами.
Он помолчал, вздохнул и продолжил:
– Если всерьез задуматься, все наши проблемы от нехватки денег.
Она прикусила губу и молчала.
– Анита, я хочу все загладить. Я договорился с одним парнем; все законно, и он поможет решить проблемы с деньгами.
– О чем ты договорился? Что за парень?
– Не могу по телефону. Ко мне случайно попала информация, за которую он готов заплатить. Все просто, детка. Он получает то, что ему надо. Я получаю деньги. Но это все будет ночью. Я вернусь к половине второго.
Джонсон вылез из машины, держа телефон рядом с ухом, и пошел к почтовому ящику. Засунул конверт в щель.
– Анита, я тебя люблю. Все будет прекрасно, как прекрасна ты. Подожди и увидишь.
– Это все как-то неправильно. Я заберу Ронни к маме на пару дней…
– Нет! Не надо. Семья важнее всего.
Анита коснулась дрожащим пальцем синяка на щеке.
Джонсон понизил голос.
– Анита, слушай. Мы уедем. Отвезем Ронни на побережье. Скоро все изменится. Я не хочу тебя тревожить, но любое стоящее дело связано с риском. Если я не вернусь ночью… тогда утром отвези Ронни к своей матери. Но сначала проверь почтовый ящик.
– Что это значит? Мне не нравится, как ты…
– Просто сделай, ладно? Мне пора.
Лайл Джонсон закончил разговор, залез обратно в машину, включил радио с кантри и поехал в ночь.
Анита перебралась на рваный диван. Она лежала в позе зародыша, прижав колени к груди. Единственная слезинка скатилась по опухшей щеке и впиталась в потертую обивку. Еще одно пятнышко, неотличимое от прочих.
Детектив Майк Вальдес замер и перекрестился, подойдя к телу отца Каллахана.
– Пресвятая Богородица…
Криминалисты, детективы и коронер работали, разговаривая приглушенными голосами, в знак уважения к месту и происшествию. Они фотографировали и осматривали тело. Голова отца Каллахана склонилась под странным углом, его взгляд был прикован к витражному окну. Лужа крови потихоньку впитывалась в щели между белыми плитами.
Детектив Дэн Грант встал рядом с О’Брайеном и разглядывал послание, написанное кровью.
– Шесть-шесть-шесть, – произнес Грант. – Я выслеживал разных преступников. Встречал немало разных выродков. Но мне никогда еще не приходилось охотиться на дьявола.
22
– Отец Каллахан оставил нам первую подсказку, – сказал О’Брайен. – Три шестерки могут указывать на Сатану. Но что означает рисунок? Буквы «П-А-Т» могут быть именем или инициалами. Омега – последняя буква греческого алфавита. Насколько я помню историю Древней Греции, омега означает конец.
– И определенно конец священника, – еле слышно пробормотал Грант.
– Но она может быть и началом – подсказкой, которая указывает нам, с чего все началось, – заметил О’Брайен. – Отец Каллахан был выдающимся лингвистом и знатоком истории искусств. Давайте поставим себя на его место, попробуем восстановить ход его мыслей, когда в него дважды выстрелили. Он умирает и знает об этом. Скоро наступит шоковое состояние. Времени мало. Он старается написать. Возможно, начинает с рисунка – он мог пытаться изобразить фигуру в плаще, стоящую напротив солнца или луны. Потом шесть-шесть-шесть… за ними омега… все заканчивается «П-А-Т»… и, видимо, написав «Т», он потерял сознание. «Т» ближе всего к его пальцу.
О’Брайен наклонился к кровавому посланию, потом опустился на колени и коснулся тыльной стороны левой руки отца Каллахана.
– Перед нами личность убийцы, описанная кровью священника перед алтарем Бога.
Медики подняли тело отца Каллахана, осторожно уложили на каталку и начали прикрывать лицо белой простыней.
– Подождите секунду, – попросил О’Брайен.
Он подошел к каталке и двумя пальцами закрыл глаза отца Каллахана.
– Мы найдем его… Я обещаю, – тихо сказал Шон О’Брайен.
Криминалисты сделали еще несколько фотографий кровавых мазков и узоров, пока коронер строчил заметки в блокноте.
– На теле ничего нет, – заявил один из криминалистов. – Бумажник нашли в десяти футах от него. Ни денег, ни кредитных карт.
О’Брайен знал ответ прежде, чем задал вопрос.
– Вы не нашли в его карманах каких-нибудь бумаг, может, письмо?
– Ничего не было.
Коронер подошел к детективам и сказал:
– Не нужно быть верующим, чтобы понимать – кто бы это ни совершил, с дьяволом он накоротке.
Дэн Грант посмотрел на тело.
– Возможно, это был сам дьявол – три шестерки, инициалы «ПАТ», рисунок и греческая буква.
– Отец Каллахан уже дал нам большую подсказку, – сказал О’Брайен.
– И какую же? – скептически поинтересовался Хендерсон.
– Возможно, священник не знал имени преступника, – предположил Вальдес. – Иначе он написал бы его или хотя бы какую-то часть.
– Только не в том случае, если отец Каллахан думал, что преступник может заметить послание, – ответил О’Брайен.
– А что насчет инициалов? – спросил Хендерсон. – Они могут быть инициалами преступника.
О’Брайен присел рядом с тем местом, где раньше лежало тело. С полминуты молчал, вглядываясь в детали – следы крови, реликвии, разбросанные по полу. Потом встал и пошел по кровавому следу. Он шел медленно, тщательно высматривая малейшие пятнышки крови.
Отойдя футов на сорок в сторону задней двери, он повернулся и сказал:
– В отца Каллахана стреляли здесь. Десять-пятнадцать футов от первых следов крови. Когда в него выстрелили, он повернулся и направился в сторону алтаря.
О’Брайен подошел поближе к детективам и присел на корточки.
– Здесь он в первый раз упал. Вот кровавый отпечаток ладони. Потом он приподнялся и пополз к алтарю. Он дополз почти до самых ступеней, на первой мраморной ступеньке он еще дышал. Здесь он умер. Почему он полз в ту сторону?
– Может, к телефону? – сказал детектив Вальдес.
О’Брайен взглянул налево.
– Там кабинеты.
– Мобильный телефон? – предложил Грант.
О’Брайен снял с пояса свой мобильник и набрал номер. Где-то отозвалось другое устройство. Все детективы обернулись в сторону звука. Грант подошел к маленькому старому столику в темном углу вестибюля, у входной двери. Сотовый лежал на дне большой оловянной миски.
О’Брайен отключился.
– Если мобильник отца Каллахана тут, на столе, почему он полз в том направлении? Почему он не пытался позвонить в 911?
Детективы молчали. Потом Хендерсон задумчиво сказал:
– Телефон был слишком далеко.
– Но тогда почему он оказался там? Почему его тело нашли у подножия алтаря?
– Когда люди умирают, – сказал детектив Грант, – на самом пороге смерти они пытаются поговорить с Богом.
Грант обвел рукой горящие свечи, статую Девы Марии и фигуру Христа, висящего на кресте над алтарем.
– Может, священник хотел произнести свою последнюю молитву в том месте, которое знал лучше всего.
– Отец Каллахан всю жизнь был близок к Богу, – возразил О’Брайен. – С чего бы ему нуждаться в искуплении грехов в последние минуты жизни?
Все молчали.
– Я думаю, он полз в ту сторону по какой-то другой причине, – сказал О’Брайен.
– Может, у него был шок, – предположил Вальдес. – И, как сказал Дэн, он пытался добраться до алтаря – до самого священного места, чтобы уйти на небеса.
– Эти вещи – символы. Я хорошо знал отца Каллахана, – ответил О’Брайен. – Даже в лодке он был бы не дальше от Господа, чем в собственной церкви.
О’Брайен поднялся к алтарю. Не считая разбросанных по полу реликвий, все здесь казалось нетронутым. Он посмотрел под кафедрой и за ней. Две курильницы для благовоний, с пяток религиозных книг и пачка отпечатанных программок с последней воскресной службы. О’Брайен достал из кармана рубашки ручку и поворошил ею несколько страниц раскрытой Библии, лежащей на кафедре.
– Простите, – сказала женщина в темно-синем комбинезоне криминалиста с эмблемой округа Вэлуш.
В руке она держала две коробки принадлежностей для снятия отпечатков. Еще один криминалист забрался на возвышение сзади алтаря. Он нес лампу и штатив.
О’Брайен кивнул и отступил к передней части алтаря, а потом медленно сошел по ступенькам. Он смотрел на послание, написанное кровью.
– Что же он пытался нам сказать? Грубый рисунок – возможно, круг и лицо. Чье? Греческая омега – конец? Буквы «П-А-Т»… Это имя, Пэт? Патрик? Патрисия? Или что-то другое?
– Возможно, это предупреждение, – сказал Грант. – Но если так… кого он предупреждал?
– Дэн, ты говорил, что Спеллинг просил тебя, если с ним что-то случится, срочно встретиться с отцом Каллаханом, – произнес О’Брайен, продолжая разглядывать послание на полу.
– Именно так, и очень убедительно.
– Смысл в том, как сказал мне отец Каллахан, что в ег