Дейв сжал обеими руками кружку и вдохнул пар.
– Ты чувствовал, что все идет к этому.
– Но я не смог поспеть вовремя.
О’Брайен пересказал Дейву все, что мог вспомнить. Он описал место преступления и последний разговор с отцом Каллаханом.
Дейв молчал и размышлял. Он допил кофе и произнес:
– Послание, оставленное отцом Каллаханом… все в нем… где-то в нем. Интересно, почему он не попытался написать нечто более определенное. Имя убийцы, если он его знал, или описание. Чтобы спасти жизнь Чарли Уильямса, тебе нужно не взламывать шифр. Тебе нужны доказательства. Я так и вижу, как окружной прокурор интересуется: «И как же это связано с Чарли Уильямсом?»
– Еда готова, – крикнул Ник с камбуза.
Мужчины уселись за маленький столик и принялись завтракать жаренным в оливковом масле окунем и яичницей, приправленной луком и фетой. Ник разлил кофе в три чашки и сказал:
– Я прочитаю молитву за отца Каллахана. Господи, помоги нашему другу Шону О’Брайену найти человека, который так ужасно поступил с одним из твоих учителей… Аминь.
Он перекрестился и засунул в рот полную ложку яичницы.
– Здесь не помешала бы «Кровавая Мэри».
– У меня нет времени рассиживаться, – сказал О’Брайен, – но я не знаю, каким путем идти.
Дейв глотнул кофе и откинулся назад на деревянном табурете.
– Шон, я помню отца Каллахана как прекрасного искусствоведа и человека с безупречным лингвистическим слухом. Его последнее послание как-то связано с его познаниями.
– Что ты имеешь в виду? – спросил О’Брайен.
– По твоим словам, отец Каллахан написал «шесть-шесть-шесть», букву «омега», круг с чем-то вроде женского профиля и буквы «П-А-Т», причем, судя по смазанной «Т», тут он потерял сознание.
Ник, задумчиво жуя, заявил:
– Чудной набор. Три шестерки – из Библии, знак зверя. Омега, ну, в Греции это последняя буква, двадцать четвертая. Но это не просто буква. Как альфа, которая олицетворяет начало, омега означает конец чего-нибудь. Конец любви. Жизни. Конец времени, чего угодно. Бах, и все! Может, потому отец Каллахан и написал там омегу… конец его жизни.
– Это не объясняет всего остального, что он сумел нацарапать, – заметил Дейв. – Следует ли нам пытаться читать его послание слева направо, как предложение, или вся совокупность знаков и букв составляет картину, которая указывает тебе прямо на убийцу? Шон, можешь набросать это на салфетке, как можно ближе к оригинальному рисунку?
– Я могу сделать еще лучше. Я сфотографировал его послание на мобильник. Сейчас отправлю вам по электронной почте. Может, на большом компьютерном мониторе его будет легче прочитать.
О’Брайен потянулся к поясу за телефоном, и тут мобильник зазвонил.
– Он всегда звонит, когда ты его достаешь? – осведомился Дейв.
О’Брайен взглянул на экран. Незнакомый номер.
– Шон, это Дэн Грант. Медики подтверждают наши догадки о поддельном священнике. Спеллинга задушили. Наш убийца очень умен, проворен и исключительно опасен.
32
О’Брайен взглянул на Дейва, вопросительно поднявшего брови. Детектив Грант в телефоне продолжал:
– В обычной ситуации я бы о таком и не подумал, но при этих обстоятельствах…
– Дэн, что у тебя есть?
– Охранника зовут Лайл Джонсон. Пытался связаться с ним через Управление исполнения наказаний. Его начальник сказал, что Джонсон в первой смене, с семи утра до трех дня. Но сегодня утром он не появился на работе. По словам босса, Джонсон всегда пунктуален, но сегодня не позвонил. Вообще никак не проявился.
– Ты пытался позвонить ему домой, с женой связаться?
– Позвонил ей. Да толку мало.
– Что она рассказала?
– Немного. Судя по голосу, она либо принимает какие-то сильные таблетки, либо здорово выпила. Но она сказала кое-что странное.
– Что?
– Сказала, собиралась звонить в розыск… но знает, управление не пошевелится, пока с момента исчезновения ее мужа не пройдет сорока восьми часов. Я сказал ей, что она права. И тут она вдруг рассмеялась. Такой болезненный смех, ну, знаешь, что я имею в виду. Когда все неправильно, все идет прахом.
– Понимаю, о чем ты.
– Она сказала, что может никуда не звонить и дождаться, пока не найдут его тело, поскольку она знает – живым домой он уже не вернется.
– Ты спросил, почему?
– Она сказала, у нее такое чувство.
– Звонок записан?
– Все наши разговоры пишутся. А что?
– Возможно, она обвиняет себя в убийстве.
– Мы не нашли тело. И я сомневаюсь, что она убила своего мужа.
– Я тоже, – ответил О’Брайен. – Но она явно говорила с ним… и он, видимо, что-то ей сказал. Если он прочитал письмо Спеллинга или подслушал исповедь, то мог знать имя преступника. Он мог попытаться связаться с ним и заключить ту же сделку, что и Спеллинг.
– И если так?
– Тогда, возможно, он мертв, как и Спеллинг. Тебе нужно поговорить с ней. Если она думает, что как-то связана с исчезновением мужа, она захочет рассказать тебе все, что от него услышала. Проверь телефонные переговоры, банковские счета. Если у Джонсона была причина связаться с преступником, тогда мы на шаг к нему ближе.
О’Брайен взглянул на часы.
– У нас есть примерно шестьдесят девять часов, чтобы не допустить казни невиновного. Когда я был детективом, как ты, я вел расследования, следуя правилам, интуиции и рассудку. Но сейчас у нас слишком мало времени, чтобы отследить все зацепки.
– Шон, к чему ты клонишь?
– Если мы срочно не добудем чего-нибудь, расшифровки отпечатка письма Спеллинга или имени, которое Лайл Джонсон назвал своей жене… Чарли Уильямса казнят.
О’Брайен сделал паузу.
– Дэн, я говорю это все потому, что мы работали вместе. Я полагаюсь на тебя, полагаюсь на твое доверие. Мне понадобится твоя помощь.
– Не вопрос, но что именно?
– Мне нужно заставить заговорить некоторых людей. Это будет скорейший путь к истине. Я не люблю действовать таким образом, но если от этого отказаться, Уильямс умрет. А я этого не допущу.
– Я собираюсь допросить жену Джонсона, – сказал Дэн. – Где ты будешь?
– В тюрьме. Мне пора поговорить с Чарли Уильямсом.
33
Старк во Флориде – одна из американских столиц смерти. В Старке находится тюрьма штата, место, где смертные приговоры обжалуются и остаются в силе чаще, чем в любой другой тюрьме Америки. Здешний перечень казненных содержит немало известных имен, включая Тэда Банди и серийную убийцу Эйлин Уорнос.
Управлению исполнения наказаний потребовалось пятнадцать минут, чтобы привести Чарли Уильямса на свидание с Шоном О’Брайеном. Уильямса сопровождали три охранника, двое по бокам и один сзади. Его движения сковывали цепи, руки были в наручниках.
О’Брайен едва узнал Уильямса. Даже его походка выражала недоверие. Подозрительный взгляд. Опущенные плечи. Тощий. Сейчас он был готов только защищаться. Одиннадцать лет в тюрьме, в камере смертников, превратили здорового сельского парня из Северной Каролины в мужчину с угрюмым лицом и опасливым взглядом.
Мужчины, разделенные стеклянной перегородкой, уселись друг напротив друга. С левой стороны лба Уильямса виднелся старый шрам, который исчезал под тонкими, посеревшими от времени волосами.
О’Брайен первым взял телефонную трубку. Уильямс сидел и смотрел на него сквозь толстое стекло. Наконец и он медленно поднял трубку.
– Чарли, я рад, что ты согласился встретиться со мной, – сказал О’Брайен. – Как ты держишься?
– А как, по-твоему, я держусь?
– Слушай…
– О’Брайен, какого хрена тебе нужно?
– Спасти твою жизнь.
– Ты немного опоздал, детектив.
– Я больше не детектив.
– Тогда что же ты за хрень? И зачем ты сюда приперся?
– Я верю, что ты не убивал Александрию Коул.
Уильямс делано рассмеялся.
– Тебе понадобилось на это всего одиннадцать лет?
– Тогда была совершена страшная ошибка. Я хочу, чтобы ты знал – я ужасно себя чувствую. Доказательства были на редкость убедительны. Я хочу сказать, что мне очень жаль…
– Дерьмо это все! Ты хотел запрятать меня сюда. Я здесь из-за тебя, детектив О’Брайен. Из-за тебя меня избивали, дважды порезали, изнасиловали, а теперь собираются вколоть мне яд, от которого я медленно отброшу коньки. И все это потому, что тебе требовалось закрыть очередное дело.
– У тебя все права злиться, но послушай меня секунду. Пожалуйста. Просто послушай. У нас нет времени…
– У нас нет времени! У кого это…
– Я говорю, мы – ты и я – должны остановить эту казнь. Я знаю, ты не убивал девушку. Но чтобы освободить тебя, мне понадобится твоя помощь.
– Иди на хрен и оставь меня в покое! Ты что, нашел Бога или еще что?
– Я нашел два трупа.
34
Пересохшие губы Чарли Уильямса раздвинулись. Взгляд стал растерянным.
– Что?
– Два человека мертвы, – сказал О’Брайен. – И общего между ними только одно – оба знали, кто убил Александрию Коул. Один был священником, моим близким другом. Второй – заключенным. Ты знал Сэма Спеллинга?
Долгие секунды Уильямс молчал. Взгляд уперся в наручники на запястьях. Потом он вновь посмотрел сквозь стекло на О’Брайена.
– Сэм Спеллинг. Парень, в которого стреляли, когда его привезли давать показания о коксе?
– Он самый.
– Я встречал его. Он водился со всякой мразью, с которой мне было неуютно… хотя в этом нужнике и так не слишком много приличных людей.
– Расскажи мне о Спеллинге. Ты когда-нибудь говорил с ним? Можешь припомнить какой-то разговор… о твоем прошлом или о его? Он прощупывал тебя насчет убийства?
Уильямс задумался, его взгляд стал отстраненным.
– По правде говоря, в тюрьме никогда не обсуждают только одну тему: как ты сюда попал. Сексуальные извращенцы, те, кто покушались на детей… о них узнают. Но остальные… они же все невиновны, верно? – усмехнулся Уильямс.
– Думай! – едва не крикнул О’Брайен, смущенный его тоном. – Какие-то случайные слова Спеллинга или твоя обмолвка, которые могут дать мне ключ к убийству Александрии Коул?