– Посмотрим, что получится. Но хорошо бы иметь что-то такое, во что можно впиться зубами. Если такого не будет, зубы вопьются в меня.
– О’кей. Рон, еще одно. Я отправляю посылку на твой домашний адрес.
– И что в ней?
– Мой пистолет.
36
Прокурор округа Дейд, Флорида, сказал, что может уделить Шону О’Брайену пятнадцать минут. О’Брайен думал об этом, пока парковал арендованный джип в гараже и поднимался на лифте на одиннадцатый этаж.
– Пятнадцать минут, – сказал Рон Гамильтон. – Шон, это все, что я мог сделать в такой спешке.
Гамильтон должен был давать показания в суде и не мог встретиться с О’Брайеном раньше пяти.
В лифте О’Брайен взглянул на часы.
Осталось шестьдесят два часа.
Офис окружного прокурора был отделан в естественных тонах, в приемной множество растений, на стенах фотографии суда округа Дейд и Верховного суда Флориды. Все вместе создавало сдержанную атмосферу. Молодые юристы в темных костюмах переходили из зала в зал. Некоторые останавливались у стойки рецепции и брали из серебряной чаши, стоящей рядом со стопками визитных карточек, мятные конфеты.
– Мистер О’Брайен, мистер Розен сейчас вас примет, – сказала миниатюрная девушка-администратор, перебивая мягкие трели телефонов, и указала направо. – До конца коридора, налево… двойная дверь.
О’Брайен последовал указаниям и встретился с секретарем Розена, женщиной с теплой улыбкой.
– Сюда, мистер О’Брайен, – произнесла она.
Когда О’Брайен вошел в кабинет окружного прокурора Стэнли Розена, тот не потрудился встать из-за своего массивного стола. О’Брайен узнал Розена. Прокурору было около пятидесяти пяти. Волосы, сейчас совсем поседевшие, расчесаны на косой пробор в мальчишеском стиле. Кожа покрыта глубоким моряцким загаром. О’Брайен помнил Розена как одного из государственных обвинителей по делу об убийстве. Женщина выпустила в мужа шесть пуль, последнюю – в пах. Он издевался над ней двадцать с лишним лет.
Розен, стучавший по клавиатуре, на секунду поднял глаза и бегло улыбнулся О’Брайену.
– Мистер О’Брайен, присаживайтесь, пожалуйста. Через минуту я освобожусь.
Секретарша вышла, тихо прикрыв дверь. О’Брайен уселся на один из двух стульев, стоящих вдоль большого стола. Он разглядывал фотографии Розена с губернатором Оуэнсом и мэром Майами. На одной фотографии Розен стоял с Сильвестром Сталлоне на турнире по гольфу.
Розен перестал печатать.
– Рон Гамильтон упомянул о срочности. Он сказал, вы все объясните. Я помню некоторые ваши достижения в полиции Майами. Кажется, у вас было отличное досье задержаний и судимостей. Я припоминаю и сообщения об изучении отделом внутренних расследований неких утверждений о неправомерных методах допросов и арестов, которые вы то ли использовали, то ли нет. Ваш приезд к нам в офис как-то с этим связан?
– Если вы спрашиваете, не предъявил ли кто-то из арестованных мной жалобу округу, ответ – нет, – ответил О’Брайен и подался вперед. – За последние тридцать пять часов в округе Вэлуш произошло два убийства.
– Какое они имеют отношение к округу Майами-Дейд?
– Убийства – прямое следствие ареста и осуждения за убийство в округе Дейд одиннадцать лет назад. Осужденный, Чарли Уильямс, невиновен. Он был признан виновным после того, как я арестовал его за убийство его подруги Александрии Коул.
– Мистер О’Брайен, так чего же вы хотите от нашего офиса?
О’Брайен пересказал Розену произошедшие события, включая свою встречу с Чарли Уильямсом. Потом заключил:
– Это дело необходимо открыть заново и начать совершенно новое расследование личности настоящего преступника. Я не думаю, что он больше никого не убьет. Охранника УИН пока не нашли, а он – прямая связь между убийцей и отцом Каллаханом и Сэмом Спеллингом.
– Но вы не можете этого доказать, – заметил Розен.
– Я докажу.
– Мне нужно нечто большее.
– Вы это получите.
– Когда вы принесете мне доказательства, мы продолжим разговор.
– У нас нет времени на игру «Мусорщик идет на охоту»[7]. Мне нужна ваша помощь, чтобы отложить казнь, пока я не найду преступника.
Розен откинулся на спинку кожаного кресла, скрестил пальцы и поджал губы.
– Мистер О’Брайен, эти убийства ужасны. Я не хочу, чтобы вам показалось, будто я собираюсь принизить серьезность сказанного вами. Однако без конкретики, без весомых доказательств, которые я мог бы представить суду, я не в состоянии заново открыть дело, связанное с тягчайшим преступлением, особенно такое известное. Я не могу возобновить дело, основываясь на рассуждениях и логических построениях бывшего детектива, тем более если они построены на свидетельствах людей, которые мертвы и не могут подтвердить свои показания. Прошу прощения, если мои слова звучат черство, но это факт. Вы не сообщили мне ничего, что я мог бы представить большому жюри или хотя бы уголовному суду присяжных по делу об убийстве. События, о которых вы рассказали, сами по себе – отвратительные преступления, но связаны ли они с убийством Александрии Коул одиннадцать лет назад? Возможно. Доказывают ли они невиновность Чарли Уильямса и указывают ли на другое лицо, совершившее преступление? Нет.
– Это прокуратура округа Дейд, – повысил голос О’Брайен. – Слишком резонансное дело, и поэтому вам не хватает решимости? Заново открыть это дело – ваш моральный долг. Если вы не откроете его и Чарли Уильямса казнят, вся прокуратура и вы лично будете виновны в его убийстве. Именно так это и расценивается – убийство невиновного человека, которое можно было предотвратить. Докажите, что это не подходит под определение убийства, советник.
Розен встал.
– Вероятно, именно из-за вашего норова отдел внутренних расследований трижды отмечался в вашем досье, пока вы служили в убойном отделе. О’Брайен, я не открываю закрытые дела ради развлечения СМИ. Налогоплательщики заслуживают лучшего.
– Чарли Уильямс заслуживает жизни!
– К сожалению, мой график не позволяет продолжать наш разговор. Спасибо, что зашли ко мне. Если Рон Гамильтон и полиция Майами хотят поковыряться в этом деле – на здоровье. Когда они, или даже вы, принесут мне что-то пригодное… мы поговорим. До свидания, мистер О’Брайен.
– Вам нужно что-нибудь вещественное? Я приведу вам убийцу… тогда вы сможете повесить его снимок на стену вместе с прочими сувенирами.
37
По пути в штаб-квартиру ФБР в Майами Шон О’Брайен позвонил на мобильник Рону Гамильтону. Гамильтон ответил шепотом:
– Шон, я в коридоре у зала суда. Только что закончил давать показания. Дай мне отойти подальше, к окну.
– Давай встретимся, – сказал О’Брайен.
– Где?
– «Денни» на Оушен-драйв. Около восьми.
– О’кей.
– Захвати копию материалов дела Александрии Коул и мою посылку.
– Как прошло с Розеном?
– Не очень. Расскажу, когда встретимся.
О’Брайен взял тонкую папку и запер машину. Он знал, что с того момента, как он вышел из арендованного джипа на стоянке федерального здания, каждое его движение записывается. Фэбээровцы неплохо постарались, пряча камеры. На видных местах, как металлические украшения, торчали только фальшивые.
В приемной охранник в форме предложил О’Брайену расписаться и подождать. Он также приказал обмакнуть большой палец правой руки в прозрачные чернила и сделать отпечаток на стеклянной поверхности портативного устройства. Устройство напоминало маленькую копировальную машину. Оно считало отпечаток пальца О’Брайена.
Охранник позвонил Лорин Майлз.
– Пришел человек по имени Шон О’Брайен. Говорит, что у вас назначена встреча.
– Сейчас спущусь.
На устройстве загорелась маленькая зеленая лампочка.
– Похоже, прошло, – пробормотал охранник.
О’Брайен криво улыбнулся, кивнул и отошел к высокому окну и стал смотреть на поток машин, проносящихся по Секонд-авеню, размышляя о расследовании, которое вел одиннадцать лет назад. Вспоминал, где был, когда ему позвонили. Он пригласил на ужин свою жену Шерри. Это была их первая годовщина. Не успели они сделать заказ, как О’Брайену позвонили – убийство в кондоминиуме Саут-бич, смерть известной супермодели. Шерри сказала, что «понимает». Она всегда так себя вела, улыбалась своей обаятельной улыбкой, даже когда детища зла раз за разом поднимали свои уродливые головы.
– Привет, Шон О’Брайен. Добро пожаловать в ФБР.
О’Брайен обернулся и увидел Лорин Майлз. Она широко улыбалась, напоминая О’Брайену Сандру Буллок – любознательные карие глаза и темные волосы до плеч.
– Спасибо, Лорин, что согласилась так быстро со мной встретиться.
– Так что там за история жизни и смерти?
О’Брайен открыл папку и достал чистый лист бумаги.
– Что это? – спросила она.
– Возможно, личность преступника, который убил священника и информатора.
– Выкладывай, Шон. Я ничего не вижу на этой бумажке.
– Этот листок лежал под письменным заявлением информатора, сделанным по просьбе моего друга – священника, который принимал исповедь в палате больницы скорой помощи. Мне нужно, чтобы ваша лаборатория проверила, не удастся ли снять отпечаток признания. Это связано с убийством модели Александрии Коул.
– Я мало что помню о том деле, – сказала Лорин. – Там работали наши агенты.
– По тому убийству не создавали совместной рабочей группы.
– Мы не работали над убийством. Мы тянули ниточку к наркотикам вместе с УБН[8], еще до убийства.
– Какую ниточку?
– Давай поговорим в моем кабинете.
– У меня нет времени бродить по этому зданию. Кто был вашей ниточкой?
– Его звали Джонатан Руссо.
– Джонатан Руссо был менеджером Александрии Коул. Я знал, что УБН следит за ним. Но я не слыхал об участии ФБР.
– Давай поговорим.
38
Лорин Майлз провела О’Брайена по лабиринту коридоров, минуя застекленные кабинеты и конференц-залы. Он не мог не отметить разницу между своим старым кабинетом и той мебелью и оборудованием, которые позволяют себе федералы.