– Я бы сказал, – заметил Чемберс, – эта информация помещает Руссо в центр круга подозреваемых.
– Пока этот круг больше похож на точку, – отозвался О’Брайен.
Чемберс почти улыбнулся. Он качнулся на каблуках и сказал:
– Иногда даже лучшие каналы связи не срабатывают. Жаль, что мы не смогли помочь вам с Руссо в вашем расследовании. Рад был познакомиться, О’Брайен. Прошу прощения, у меня сейчас видеоконференция с директором.
Он повернулся и ушел.
– Похоже, «генерал Майк» сейчас в задумчивом настроении, – заметила Лорин.
– О нем хорошо отзываются, – ответил Манеру и обернулся к О’Брайену: – Откуда вы знали имя Конти?
– Руссо сослался на него, говоря о своем алиби.
– Вы допрашивали Конти?
– Да, и он подтвердил слова Руссо.
– Жаль, что мы не знали о связи перехваченного разговора об алиби по делу об убийстве. ФБР, УНБ, Управление охраны порядка, полиция Майами-Дейд… видимо, мы походили на корабли, беззвучно расходящиеся во тьме. Это очень печально.
– А у вас сохранилась запись того разговора? – спросил О’Брайен.
– Только до вынесения приговора. Мы держали часы аналоговых записей. Это дело и еще сотни других, и все занимали уйму места. Это сейчас мы храним все в цифровом виде.
– А как теперь называется клуб «Саут-Бич» Руссо?
– «Оз», клуб «Оз», а что?
– Исходя из того, что вы с Майком рассказали, мне пора двинуться в страну Оз. Посмотрим, что прячется за занавесью[10].
40
О’Брайен выезжал из гаража, когда у него зазвонил мобильник. Это был детектив Дэн Грант.
– Патрульный доложил, что вчера вечером останавливал пикап Лайла Джонсона. Сообщил, что Джонсон не остановился на знаке «Стоп» на перекрестке шоссе 15 и 44. Патрульный сделал Джонсону предупреждение. Он сказал, Джонсон нервничал, причем значительно сильнее, чем бывает после предупреждения.
– Тебе удалось еще раз поговорить с его женой?
– Шон, с этой дамой грустная история.
– В смысле?
– Она в синяках.
– Бытовое насилие?
– Скажем так… Человек, который охраняет заключенных, бьет свою жену… причем делает это, или делал, регулярно.
– Что она говорит?
– Скорее, не говорит. Она сгрызла ногти до мяса. Нервничает. Сказала, что последний раз муж говорил с ней около десяти вечера в понедельник. Говорил, что собирается встретиться с каким-то парнем, но не сказал с кем. Ему в руки попало некое дельце, и все должно закончиться этой ночью. Он сказал, если не вернется домой к часу ночи, то пусть забирает ребенка и уезжает к своей матери как можно скорее.
– У нее есть какие-то мысли, где Джонсон должен был встречаться с этим парнем?
– Нет.
– Если он умен, то выбрал какой-нибудь бар. Общественное место.
О’Брайен взглянул на часы.
Пятьдесят восемь часов. Он позвонил в справочную и попросил соединить с клубом «Оз».
– «Оз», – произнес знойный женский голос.
– Джонатана Руссо.
– Кто спрашивает?
– Серхио Конти.
– Подождите, пожалуйста.
О’Брайен проехал еще квартал в сторону «Денни», слушая записанную музыку и рекламные предложения: «Вечеринка в «Оз» в эту пятницу с всемирно известным диджеем Филипом Кейманом».
– Мистер Конти?
– Да?
– Мистер Руссо последние два дня отсутствует. Он должен вернуться вечером. Оставить ему сообщение?
– Спасибо, я перезвоню.
Детектив Рон Гамильтон ждал О’Брайена за столиком в углу ресторана «Денни». О’Брайен подошел к столику, держа в руке номер «Майами геральд». Он удивился, увидев, что его старый напарник набрал вес. У Гамильтона был нос картошкой, темные глаза, густые брови и тонкие волосы. При росте не больше пяти футов восьми дюймов Гамильтон на вид тянул на все двести фунтов[11]. На нем была спортивная коричневая куртка, которой требовалась химчистка. Галстук ослаблен до первой пуговицы под воротником. Гамильтон пил черный кофе.
– Рон, спасибо, что встретился со мной.
– Нет проблем. Хотел бы сказать, что отставка хорошо на тебя повлияла. Ты вообще спал?
– Немного. На мне висит проклятая ответственность за все, что случилось с Чарли Уильямсом и людьми вроде отца Каллахана, которые всего лишь оказались в неудачное время в неудачном месте.
– Шон, не грызи себя. Ты вообще не должен был встревать в эту историю. Однако ты решил попытаться что-то сделать. И это уже очень много значит. Зная, как быстро ты умеешь работать, готов допустить, что ты единственный парень, который успеет остановить тиканье часов для Чарли Уильямса. Как прошел разговор с вечнозагорелым прокурором Розеном?
– Не очень. Похоже, его больше беспокоит общественное мнение, чем спасение человеческой жизни.
– Потому он и сидит на своем месте.
– Розен резво ухватился за мои черные метки времен убойного отдела – внутренние расследования. Швырнул мне в лицо как еще одно оправдание того, что не собирается заново открывать дело об убийстве Александрии Коул.
– Этот парень мало что забывает, особенно если речь идет о делах, связанных со знаменитостями. Ему бы хотелось, чтобы О. Джей[12] дал маху здесь, в Майами, как это случилось в Вегасе. Когда я позвонил Розену, Шон, он вспомнил тебя через две секунды. Спросил меня, тот ли это О’Брайен, за которым – я цитирую – «тенью ходил отдел внутренних расследований». Я сказал ему, что ты был лучшим детективом из всех мне известных.
– Возможно, твое одобрение как-то повлияло на его предвзятое мнение обо мне.
– Шон, не принимай это на свой счет. Розен из тех обвинителей, которые идут в суд только за победой. Ничьих для него не существует.
– Сейчас в зачет идут очки только за одно – сохранить жизнь Чарли Уильямсу. Ты принес копию материалов дела?
– Ага. Вот они… на твоей посылке.
Гамильтон поднял с соседнего стула толстую папку и положил ее перед О’Брайеном.
– Не забудь ее где-нибудь. На копирование этих материалов у меня ушла чертова уйма времени.
– Спасибо, Рон. Тут все сводится к запасу времени Чарли Уильямса.
– Ты не можешь получить отсрочку в каком-нибудь суде?
– Губернатора нет в стране. Все ходатайства адвоката Уильямса проигнорированы либо отложены. Если даже какой-то судья или суд захочет меня выслушать, я не смогу выложить на стол ничего, кроме интуитивных рассуждений. Поскольку Верховный суд определил, что смертельная инъекция не является жестоким или необычным способом казни, к палачу образовалась очередь.
Гамильтон отхлебнул кофе.
– Многие обитатели камеры смертников заслуживают того, где оказались, и встречают судьбу, которую заслужили.
– Но Чарли Уильямс не из них. Я только со встречи с Лорин Майлз в ФБР. Во время судебного разбирательства с Чарли Уильямсом они работали по коксу вместе с УБН. Федералы занимались менеджером Александрии Коул, Джонатаном Руссо, как раз тогда, когда я допрашивал его о смерти Александрии.
О’Брайен посмотрел на папку, лежащую на столе, и ткнул в нее пальцем.
– Где-то там я писал, что в ночь убийства Александрии Коул Руссо ужинал со своим деловым партнером, парнем по имени Серхио Конти. Сейчас я знаю, что это алиби – ложь. Так где же он был?
– Праведником Руссо не назовешь. Нам известно, что его клуб отмывает грязные деньги. Но одно дело знать, и совсем другое – доказать.
О’Брайен смотрел в окно ресторана, следя за огнями машин на мосту Рикенбакер Козуэй.
– Рон, чтобы получить ответы от Руссо, я собираюсь пройти по самой грани. Он жестокий и самовлюбленный. Этот парень считает, что невосприимчив к серьезным проблемам. Будь у меня время, я вел бы расследование иначе, строго по правилам и фиксируя каждый шаг. Но я не стану, я не могу. Сейчас я начинаю с нуля, и мне приходится выбирать самый быстрый путь для спасения жизни Чарли Уильямса. Мне не нравится такой метод расследования. В общем, дружище, прикрой меня, если сможешь. Возможно, нам с тобой удастся спасти Чарли. Но если ты не можешь, я пойму.
Рон добавил в кофе сахара и размешал.
– Сделаю, что смогу. С тех пор, как ты ушел, в Майами стало еще хуже. Парни вроде Руссо пленных не берут. Шон, если ты не вовремя моргнешь или совершишь ошибку, мы никогда не найдем твое тело.
41
– Вы остановитесь у нас только на одну ночь? – уточнил дежурный портье, парень студенческих лет.
О’Брайен закончил заполнять регистрационную карточку и ответил:
– Да, только одна ночь.
Портье прочитал карточку.
– Мистер Снайдер, хотите ли вы оставить данные вашей кредитной карты на случай мелких расходов?
– Нет, спасибо.
– В вашем номере есть мини-бар.
– Он мне не требуется.
– Да, сэр. Тогда вам нужно внести предоплату за одну ночь.
О’Брайен открыл бумажник и отсчитал деньги.
– Как мне попасть в номер?
– Выйдите наружу и идите по дорожке вдоль здания справа. Вверх по ступенькам. Номер двадцать девять. Мистер Снайдер, вам нужна помощь с багажом?
– Нет, спасибо. Я налегке.
Портье кивнул и положил регистрационную карточку на стопку таких же, рядом с недоеденным сэндвичем с арахисовым маслом и джемом.
О’Брайен запарковал машину у здания напротив своего номера. Он взял папку и прошелся до «Севен-элевен» рядом с отелем. Там он купил готовый сэндвич с ветчиной, большой кофе и упаковку сникерсов. Всю обратную дорогу он изучал парковку, тени в нишах и номера машин, которых не было, когда он уходил в магазин. Рон Гамильтон уехал на ночь домой. О’Брайен надеялся, что Рону никогда не придется признавать или отрицать свою осведомленность о его планах.
О’Брайен отпер дверь номера и включил свет. В номере пахло, как в багажнике машины, набитом старым тряпьем. В букете чувствовалась нотка хлорки. О’Брайен запер дверь, положил «глок» на тумбочку у кровати и сел за маленький столик, чтобы просмотреть материалы и перекусить.