– Если я соберу пресс-конференцию, кто-нибудь услышит признание этого мудака.
– Ты и так уже высунулся намного дальше, чем стоило.
О’Брайен взглянул в телевизор, где программа «Сегодня» прервалась на свежие новости местного канала.
Молодая миниатюрная телеведущая говорила: «Полиция Майами-Бич прочесывает местность в поисках мужчины и женщины, которые подозреваются в попытке убийства одного из владельцев клуба «Оз», ночного клуба в Саут-Бич. Камеры видеонаблюдения сохранили изображение этой пары. Их личности установлены. Это Шон О’Брайен, бывший детектив убойного отдела полиции Майами, и Элизабет (Барби) Бекман, стриптизерша из клуба «Парадиз». Пара сбежала после того, как они, по утверждениям, угрожали оружием владельцу клуба Джонатану Руссо и уничтожили собственность клуба стоимостью в тысячи долларов. Руссо госпитализирован в «Джексон Мемориал» и находится в удовлетворительном состоянии».
О’Брайен встал и оглядел ресторан. С десяток посетителей читали газеты или беседовали. Он заметил фотографию Барби на первой странице «Майами геральд», мужчина, который читал газету, просматривал спортивный раздел.
О’Брайен пошел к дверям. Ведущая продолжала: «Полиция считает, что со стрельбой в клубе «Оз» связано произошедшее ранее незаконное проникновение в квартиру. О’Брайен подозревается в том, что он ворвался в шикарный кондоминиум, принадлежащий кино- и музыкальному продюсеру Серхио Конти, угрожал Конти и связал его. Конти и Руссо известны как деловые партнеры. Шон О’Брайен меньше двух лет назад резко оборвал свою тринадцатилетнюю карьеру в полиции Майами».
Когда О’Брайен проходил мимо барной стойки, там сидел единственный посетитель – пожилой мужчина в бейсболке «Джим Бим», который в девять утра нянчил запотевшую бутылку «Будвайзера». Мужчина оторвался от бутылки и проводил взглядом О’Брайена, который миновал бар и вышел.
– Будь я проклят. Этот парень из телика только что вышел за дверь. Джесс, звони копам.
К ним подошла официантка, которая обслуживала О’Брайена. Она посмотрела, как О’Брайен садится в машину.
– Он оставил приличные чаевые. Не звони никуда… хотя, может, за него обещана хорошая награда.
Когда машина О’Брайена вырулила с парковки, официантка сказала:
– Дай-ка мне телефон, Джесс.
55
Выруливая на шоссе А1А, О’Брайен взглянул в зеркало заднего вида. Пока он выписывал кривую, полицейская машина продолжала стоять напротив «Уаффл-хаус». Он набрал номер мобильного телефона агента Лорин Майлз.
– Ситуация немного напряглась. Тебе удалось добыть своего специалиста из лаборатории?
– Шон, я чуть соком не подавилась, когда увидела твою фотографию в «Геральд». А кто эта женщина… эта девушка? И да, он пришел – не в службу, а в дружбу.
– Долгая история, а у меня нет времени. Пока специалист работает над письмом Спеллинга, может кто-нибудь отредактировать для меня аудиозапись?
– В каком смысле отредактировать?
– Сократить. У меня есть пленка с признанием Джонатана Руссо.
– Ты действительно разнес ради этого часть его клуба?
– Не верь всему, что говорят в новостях. Руссо признается, что убил Александрию. Я хочу отдать эту запись окружному прокурору, Стэнли Розену. Если он прослушает запись, он может попросить судью отсрочить казнь, пока дело не рассмотрит апелляционный суд.
– Розен поддержит тебя, только если будет уверен, что ты принесешь ему новое очко в списке побед. Ему нет смысла набирать очки ради общественного защитника.
– Но казнь невиновного человека, особенно если его невиновность будет доказана после казни, не лучшим образом отразится на Розене. В моем варианте он выглядит героем и в то же время действует в пользу разумного применения смертной казни. Две победы на счету.
– Эри из лаборатории хорошо ладит с электроникой. Он легко отредактирует запись и сделает тебе копию.
– Когда он будет этим заниматься, сделай пару лишних дубликатов.
– А где ты?
– Примерно в двадцати минутах от офиса ФБР.
– Я встречу тебя на парковке.
О’Брайен молчал.
– Шон, давай встретимся на парковке, ладно? Через двадцать минут.
– Я очень ценю твою помощь. Но сейчас мне нужно держаться как можно незаметнее. Давай встретимся в парке Саут-Пуанте со стороны Вашингтон-авеню.
– Захватить закуски для пикника?
– Я только что позавтракал, и этот вкус останется со мной на весь день.
– Шон, будь осторожен.
О’Брайен взглянул на часы.
Осталось сорок пять часов.
Съехав с А1А на второстепенную дорогу, О’Брайен внимательно осматривал на подъезде каждый перекресток. Его взгляд прочесывал окрестности, выискивая патрульные машины и автомобили без опознавательных знаков. Следить за полицией – чистый сюр. Он ехал чуть медленнее установленных ограничений скорости и смотрел в зеркала, готовый, если понадобится, свернуть на боковую дорогу, в проулок или сквозной проезд очередного фастфуда.
Зазвонил мобильник. О’Брайен узнал номер детектива Дэна Гранта.
– Шон, мы нашли пикап Лайла Джонсона.
– А где Джонсон?
– Не знаю. Дорожный патруль засек двух подростков, которые гнали под сотню на участке с ограничением в сорок пять, на шоссе 27. Они сказали, что нашли пикап с ключами в замке зажигания. Решили взять его и погонять. Сильно помрачнели, когда им оформили угон автомобиля.
– А где они его нашли?
– В «Деревне первопоселенцев». Говорят, пикап нашли на обочине грунтовой дороги под деревом. Эта деревня – одна из этих проектов… ну, знаешь, живой истории. Удаленное местечко на западе округа Вэлуш на берегу реки. У округа там несколько столетних хозпостроек, домов, амбаров и прочей ерунды. Школы возят туда детей на экскурсии. Сейчас территорию прочесывают наши помощники шерифа.
– Спасибо, Дэн. Вернись в кабинет службы безопасности больницы. Посмотри, нет ли у них на видео Лайла Джонсона, который говорит по мобильному, пока Спеллинг лежит в палате. Подними записи его телефонных разговоров. Посмотри, не звонил ли он в Майами-Бич.
– Где ты?
– В Майами-Бич. Встречаюсь с ФБР. Возможно, у нас есть информация, которая позволит отсрочить казнь.
– Удалось разобраться в рисунке священника?
– Пока нет.
Дэн вздохнул.
– Надеюсь, нам удастся поскорее разгадать эту загадку. «ТруТиВи» хочет сделать чертов «разоблачительный материал», они зовут это «сатанинским ритуальным убийством». Женщина с Си-эн-эн, обвинитель, которая стала телеведущей – забыл, как ее зовут… впрочем, неважно, – брала интервью у шефа полиции в прямом эфире и спросила, считает ли он, что священник был убит каким-то культом, типа принесен в жертву. Откуда вообще полезло это дерьмо?
– Хотел бы я знать.
– Люди все время ездят мимо этой церкви. Им пришлось нанять охрану. Когда ты вернешься в город?
– Смотри, что у нас на руках: Сэм Спеллинг убит в кровати, отец Каллахан убит в церкви, а сейчас ты, похоже, найдешь тело Лайла Джонсона. Три убийства меньше чем за шесть часов.
– У нас есть убийца, который засиживается на работе допоздна.
– Руссо признался в убийстве Александрии Коул, но после этого допроса я не верю, что он настолько хорош – три убийства за шесть часов. Это признак профессионала.
– Хочешь сказать, Руссо нанял стрелка?
– Ага, и, похоже, я знаю, кого именно.
56
Помощник шерифа Рэй Бойд узнал этих мух. Он помнил, как они появлялись, когда дед забивал свиней на ферме в Валдосте, в Джорджии. Дедушка называл их мясными мухами и мухами-сосальщиками. У мясных мух были большие красные глаза и зеленое тело. У мух-присосок глаза тоже были красными, но тело – полосатое, желто-серое. И те и другие пили кровь. Слепни тоже пили кровь, но они кусали живых животных. А эти мухи сосали кровь из мертвых.
Помощник Бойд оставил патрульную машину на въезде в «Деревню первопоселенцев», а сам пошел по периметру вдоль забора из деревянных реек, ограничивающего территорию. Первая муха, которую он заметил, сидела на рейке забора.
Потом их стало больше.
Поблизости есть что-то мертвое. Может, ручной козел или одна из тех кур, каких он видел в маленьком загоне.
За восемь месяцев работы в департаменте шерифа Бойд ни разу не сталкивался с трупами. Он сошел с дорожки и двинулся напрямик к задней части старого магазина. Бойд прошел мимо логотипа «Берма-Шейв», нарисованного на побеленной кипарисовой стене. Полдень еще не наступил, а шею уже обжигало горячее флоридское солнце.
Черный ворон каркнул и слетел с высокой сосны на верхнюю ступеньку башни, держащей лопасти ветряной мельницы. Налетевший ветер несколько раз провернул лопасти, но их скрип не испугал ворона.
Помощник Бойд почувствовал запах. Свиные туши так не пахли. Бойд обошел магазин и вышел к фасаду, к крыльцу. И разом потянулся к пистолету и ко рту. «Только не блевать», – приказал он себе.
Мертвец сидел в кресле-качалке. Голова упала на плечо, будто шея сломана. Глаза и рот открыты. Мухи вились надо ртом, кусали посиневший, опухший язык. Стая мух трудилась над зияющей раной в голове.
Карканье ворона, взлетевшего с мельницы, показалось издевательским смехом.
Помощник Бойд крутанулся на месте, целясь из пистолета в порхающих бабочек и утренние тени между амбаром и старой церковью. Потом повернулся к телу. Трясущимися руками Бойд снял с пояса рацию. Под качалкой виднелась лужа, напоминающая темное масло. Бойд отступил назад. Отступил от крыльца. От запаха смерти.
Он включил рацию и произнес:
– У меня тут десять пятьдесят шесть…[18] тяжелый случай.
57
О’Брайен припарковался в двух кварталах от пляжа и пошел к парку Саут-Пуанте. Две женщины на роликах в одних бикини, смеясь, обогнули его и умчались на север к Вашингтон-авеню.
Лорин Майлз одиноко сидела на скамейке. О’Брайен подошел к ней.
– Я очень признателен, что ты пришла сюда.