– Ерунда. Я пришла всего пару минут назад. Смотрела на ту пляжную фотосессию. Небось в следующем месяце появится на обложке какого-нибудь журнала.
Она посмотрела на пляж, где фотограф с длинными светлыми волосами, в открытой белой рубашке и белых хлопковых штанах сгорбился над камерой, снимая модель, на которой был только низ от розового бикини. Девушка сложила руки, прикрывая обнаженную грудь.
О’Брайен сел рядом с Лорин.
– Вот пленка. Нужен кусок с его признанием – я задаю вопрос, он отвечает.
Он дал Лорин прослушать ленту.
– Вся эта тема занимает меньше тридцати секунд, – сказала Лорин. – Мы легко сделаем пару дублей. Надеюсь, что ты сможешь выдать это Розену за фишку для его победного списка. Там хорошо слышно, что на Руссо давят. Возможно, угрожают его жизни.
– Только его мизинцу с бриллиантовым колечком. Когда он сделал это заявление, пистолет был спрятан. Я приковал Руссо наручниками к двери. Он общеизвестный педофил, который не желал, чтобы я выжал из него сок. Мы немного потрепались, и он признался.
Лорин кинула взгляд на О’Брайена, а потом, разглядывая какое-то пятно на скамье, спросила:
– Шон, что не так?
– В каком смысле?
– Ты не рад этому признанию. Я вижу. Оно может отсрочить казнь, но для признания виновным его недостаточно, верно?
– Руссо мог вызвать профи, наемника, и натравить его на Спеллинга и отца Каллахана. Стрелок мог убрать и охранника, который, как мы считаем, подслушал исповедь Спеллинга. Охранник, Лайл Джонсон, мог позвонить Руссо, пытаться шантажировать его, и был ликвидирован. Вчера ночью я видел парня, который вполне мог перевоплотиться в священника и убить Спеллинга. Я видел на черно-белой записи камер видеонаблюдения священника-самозванца, зашедшего в палату Спеллинга. Он последним видел Спеллинга живым. У него была бородка, очень похожая. Если это тот самый парень, он работает на Руссо. Он был в клубе «Оз». Уже потянулся за пушкой. Но я успел чуть раньше. Можешь пробить его имя через NAIS?[19] Карлос Салазар.
Пока Лорин записывала имя, О’Брайен продолжил:
– Добавь туда еще одно имя. Джуди Нилсон. Она была моделью в индустрии высокой моды в Майами во время убийства Александрии Коул. Она жила с Коул в одной квартире.
– После стольких лет ты ее в чем-то подозреваешь?
– Нет, но я перечитал запись ее допроса. Она упоминала, что Александрию куда-то вызывали, предположительно заниматься сексом с Руссо. Но сейчас я знаю – Александрия была заметно старше его предпочтений. Я хочу еще раз расспросить Джуди.
– Шон, тебе следовало все это иметь в виду одиннадцать лет назад. Люди забывают.
– Кое-что нельзя забыть. Я бы хотел знать, живет ли она сейчас в Майами.
– Посмотрю, может, что-то выплывет.
Лорин умолкла. Она следила за проплывающей в океане яхтой.
– У тебя ведь была яхта?
– Давно. Она продана.
– А почему ты от нее избавился?
– Она стала для меня кораблем призраков. В последнее плаванье я развеял над океаном прах жены.
– Мне жаль.
– Спасибо… теперь я плаваю на моторке – вонючем старом дизеле. Тридцать восемь футов в длину. Купил на аукционе по десять центов за доллар, округ распродавал конфискованные лодки наркоторговцев. Я отремонтировал ее, собирался изучить чартерный бизнес. У меня отличный учитель. Он грек, в его крови течет соленая вода, – улыбнулся О’Брайен.
Лорин заложила прядь волос за ухо и повернулась к О’Брайену.
– А на твоей лодке есть кухня?
– Да, только она называется камбуз.
– Когда это все прекратится, – сказала Лорин, подыскивая верные слова. – Когда оно закончится, может, мы проведем какое-то время на твоей лодке, вонючей и старой, как ты ее рекомендуешь. Сплаваем на рыбалку или еще куда. Я отлично готовлю дары моря.
Она улыбнулась и прикусила губу.
– Я был бы рад, – ответил О’Брайен.
Лорин расплылась в улыбке и поверх плеча О’Брайена проводила взглядом трех бурых пеликанов, летящих над верхушками пальм.
– Я немного узнала тебя во время охоты на Сантану. Может, сейчас нам удастся узнать друг друга чуточку лучше.
– Если нам удастся спасти Чарли Уильямса, отпразднуем вместе, – отозвался О’Брайен, вручая ей диктофон. – Вот пленка. Как скоро мы сможем что-то получить из письма Спеллинга?
– Дай нам время до шести.
– Ладно, я позвоню тебе на мобильник. Еще один вопрос… ты знаешь, где живет окружной прокурор? Где дом Стэнли Розена?
– Ты собираешься завалиться к нему домой без предупреждения?
– Именно.
58
Барби Бекман сквозь сон слышала звонок телефона. В конце концов она не выдержала, перекатилась на кровати и взяла трубку.
– Даа…
– Барби?
– Ага.
– Это Сью. Барби, я даже тебя не узнала. Ты видела газету?
– А?
– Газету, милая, вроде «Майами геральд».
– Нет, а что?
– Там твоя чудная мордашка, напечатана на первой странице.
– Господи!
– И ты там бежишь с каким-то симпатичным парнем… похож на актера Клайва Оуэна.
– Значит, на самом деле он не Кен.
– Что?
– Нет, ничего.
– Барби, ты собираешься заложить этого парня или схватишь его и сбежишь, как Бонни и Клайд? Ой, а здорово выходит… Барби и Клайд.
– В каком смысле… заложить?
– Солнышко, ты моя любимая двоюродная сестричка. Я буду только рада, если ты прославишься. Ну, попадешь в «Плейбой», станешь чирлидером «Майами Хит» или еще что, но отправить человека в больницу, разгромить клуб… Это чересчур!
– Что?
– По телевизору сказали, что вы прихватили с собой шампанское за две тыщи долларов. Знаешь, той марки, которую пьют в клубах исполнители хип-хопа. Эй, а вы с симпатягой небось пили шампанское из горлышка на заднем сиденье такси, когда ехали оттуда, да?
– Сью, слушай, я только проснулась. Я тебе перезвоню. А мама это тоже видела?
– Не знаю. Хочешь, чтобы я ей позвонила… типа подготовить почву?
– Нет! Нет, я сама ей позвоню. Пока.
Барби натянула на себя простыню и уселась на краю кровати, чтобы обдумать ситуацию.
Телефон снова зазвонил.
Барби посмотрела на номер. Клуб «Парадиз». Она взяла трубку.
– Привет.
– Барби, это Джуд. Ко мне приходили двое полицейских, и детектив задавал вопросы о тебе. Я уже видел в новостях это дерьмо, которое вы устроили в «Оз» с бывшим копом. Чем ты, блин, думала?
– Джуд, слушай, я ничего не делала. У нас в «Оз» было что-то вроде свидания, и все. Я просто там была.
– Вы с бывшим копом решили разнести неподходящий клуб и набить морду неподходящему парню. У Руссо есть связи. Многие люди ему обязаны, понимаешь, о чем я? Ты, глупая…
– Ага, я поняла.
– Возьми пару дней, пока все не уляжется. Потом возвращайся.
– Мне нужны деньги. Аренда и…
– А мне не нужна лишняя головная боль, не говоря уже об огласке.
Он повесил трубку.
Барби натянула джинсы, футболку и сунула ноги в шлепанцы. Она поправила волосы и выскочила из квартиры, оставив дверь незапертой. Спустившись по лестнице на первый этаж, она добыла из автомата газету. Один взгляд на ее фотографию с О’Брайеном заставил девушку покраснеть. Она прочитала несколько строк, прижала газету к груди и посмотрела по сторонам. Потом пошла обратно в квартиру.
Барби заперла дверь и уселась на диван прочитать статью, подложив под себя ноги. Через пару минут она пробормотала:
– Вот блин… Все было совсем не так…
Послышался какой-то звук. Скрип полимерного пола, имитирующего деревянный. Барби встала. Прислушалась. Она положила газету на диван, взяла на кухне нож и медленно пошла по коридору к своей спальне. Вот бы соседка была дома. Но Джен еще не вернулась с работы. Барби осторожно открыла дверь в спальню Джен, сердце колотилось, как бешеное. Пусто. Только незастеленная кровать и джинсы, брошенные на стул.
В дверь постучали.
Барби опустила нож и на цыпочках добралась до гостиной. Она на долю дюйма сдвинула жалюзи и посмотрела в окно.
Полиция. Один в форме, второй в рубашке с галстуком. Наверное, детектив. Они снова постучали. Громче.
– Мисс Бекман, – сказал один из них в дверь. – Это полиция Майами-Бич. Пожалуйста, откройте дверь. Нам нужно с вами поговорить.
Тишина.
Барби старалась выровнять дыхание. Ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Во рту было сухо, горло тоже пересохло.
– Ладно, мисс Бекман, в следующий раз мы придем с ордерами на обыск и арест. Вместо разговора в вашей квартире нам придется отвезти вас в центр для допроса.
Барби выждала целую минуту, потом на цыпочках подкралась к двери. Она посмотрела в глазок. Ушли. Она перевела дыхание и пошла в спальню.
В ванной Барби положила нож на полочку, сбросила одежду и залезла под горячий душ. Она долго стояла под душем, закрыв глаза. Потом открыла их и потянулась за мылом.
Дверца душевой кабинки была открыта. Барби закричала.
В ванной стоял – и смотрел на нее – мужчина, держа в руке разделочный нож. Он изучал обнаженное тело девушки, как кот, следящий за птичкой в клетке. Примитивным, первобытным взглядом. Тонкие губы мужчины были ярко-красными и влажными от слюны. Мышцы на его лице напряглись, и короткая бородка дернулась, как существо, заползающее под ковер.
– Привет, Барби, – сказал Карлос Салазар. – Ого, какой у тебя острый ножик.
59
Специалист лаборатории ФБР Эрик Вайнберг сдвинул очки на переносицу и с полминуты молча смотрел на экран компьютера. Пробежался пальцами по клавиатуре, увеличивая изображение. Потом повернулся к Лорин Майлз:
– Кое-что можно прочитать, но потом текст уже менее отчетлив, как будто человек слабел, пока писал.
– Давай посмотрим что есть, – предложила Лорин.
– Я отправлю то, что вышло, на монитор с высоким разрешением.
Он нажал несколько кнопок, и на экране появилось письмо Сэма Спеллинга.
«Отцу Джону и Господу