– Буду в воздухе через три минуты.
Когда два пилота натянули снаряжение и выбегали из здания, один из них бросил:
– Давай-ка загоним Грязного Гарри[21].
О’Брайен ехал на восток по Одиннадцатой улице и поглядывал в зеркало заднего вида. Он допускал, что Розен позвонит в полицию. О’Брайен свернул с Одиннадцатой в переулок и поехал медленно, пока не увидел перед одним из домов табличку «Продается». Лужайка перед домом уже требовала стрижки, а на окнах не было занавесок. О’Брайен заехал на подъездную дорожку, заглушил мотор и стал ждать. Он опустил стекло и прислушался. Потрескивает остывающий мотор, на дереве заливается пересмешник, стучит по мячу теннисная ракетка, и воют сирены. О’Брайен опустил стекло пониже. Этот звук невозможно перепутать – откуда-то приближается вертолет. О’Брайен завел мотор и проехал по дорожке дальше, под прикрытие массивного баньяна.
Спустя минуту прямо над ним пролетел вертолет. Несколько листьев, сбитых потоком воздуха, по спирали опустились на капот и ветровое стекло джипа.
О’Брайен открыл ноутбук, поймал сигнал и ввел имя: Такер Хьюстон, адвокат, Майами, Флорида. Просмотрел биографию. Такер Хьюстон отошел от дел девять лет назад и жил в Коконат-Гроув. О’Брайен ввел адрес в навигатор, выехал с дорожки и направился в противоположную от облавы сторону.
Не прошло и пяти минут, как О’Брайен подъехал к Макартур-козуэй. Перекресток был заблокирован аварией, и О’Брайен неожиданно оказался в пробке. Он не мог ни развернуться, ни повернуть направо или налево. Застрял.
Когда О’Брайен проезжал перекресток, лицо байкера как раз закрывали простыней. О’Брайен намеренно не смотрел прямо на полицейского, который разгонял машины вокруг места происшествия. Проехав, О’Брайен взглянул в зеркало. Полицейский остановил колонну машин и смотрел на удаляющийся джип. Потом склонил голову к левому плечу, включил микрофон и начал говорить:
– Всем постам, джип объекта розыска только что проехал мимо, сигнал семнадцать на перекрестке Евклида и Восьмой. Похоже, направляется к Мак-козуэй.
О’Брайен понимал, что его сделали. Он свернул с Евклида, срезал путь через парковку «Севен-элевен», выехал на бульвар Пойнсиана и направился на север. Лавируя в потоке машин, он разогнался до девяноста миль. Слышались сирены. Десятки машин. И среди них наверняка группы с «Тазерами» и снайперы спецназа.
О’Брайен резко нажал на тормоз и свернул на улицу, усаженную баньянами. Он повел машину на север, к Коллинз, срезав через парковку «Холовер Гольф Курс». Потом въехал на парковку торгового центра. Мальчишка со склада заканчивал свою смену. Подросток прошел через парковку, открыл дверцу своего зеленого джипа и включил кондиционер. Потом, дожидаясь, пока авто охладится, начал трепаться по мобильнику со своей подружкой.
О’Брайен проехал в глубь парковки, вдали звучали сирены. Он юркнул на заправку «Мобайл» и объехал здание, направляясь к крытой автоматической мойке. Он засунул деньги в приемник и въехал в мойку, остановившись, когда загорелся красный свет. Через пару секунд мойка заработала. Но даже сквозь шум воды О’Брайен слышал, как поблизости кружит вертолет полиции Майами.
Спецназ окружил зеленый джип на парковке. Подросток, сидящий в машине, раскачивался в такт громкой музыке и болтал с подружкой по телефону.
– Руки на руль! Быстро! – послышался рев полицейского мегафона.
Подросток нервно сглотнул и сказал в телефон:
– Вот блин! Тут вокруг полно копов! Они целятся в меня из пушек! Звони моей маме!
О’Брайен выехал из мойки и вырвался с парковки на Коллинз-авеню. Мобильник зазвонил. Это был детектив Рон Гамильтон.
– Шон, я слышал эту суматоху по радио. Тебе надо сдаться! Все можно объяснить.
– Ты не хуже меня знаешь, быстро это не объяснить. Меня запрут, потом выпустят под залог. И на это уйдет львиная доля времени, отпущенного Чарли Уильямсу. И поэтому я не могу сдаться, ради него.
– Ты не можешь не пойти!
– Люди шерифа округа Вэлуш нашли тело тюремного охранника. Его звали Лайл Джонсон. Его назначили охранять Сэма Спеллинга. Тот человек, который убил Спеллинга и Каллахана, убил и Джонсона.
– Ты думаешь, это Руссо?
– Я думаю, это один из его наемников.
– Мы нашли ту девушку, с которой ты был в клубе «Оз».
– Как она? – спросил О’Брайен, уже практически зная ответ.
– Один из наших детективов поехал домой к Барби Бекман. В первый раз она не ответила. Во второй раз мы пришли с ордером. Нашли ее на полу в ванной.
– Она жива?
– Едва. Она в «Джексон Мемориал». В плохом состоянии.
62
В двух кварталах от больницы «Джексон Мемориал» О’Брайен заметил магазин медицинских товаров. Он припарковался и вошел в магазин. Взял черный стетоскоп за полторы сотни долларов и голубой хирургический костюм – блузу и штаны. Заплатил и вернулся в машину. Теперь у О’Брайена была временная лицензия на медицинскую практику – меньше чем за двести долларов.
Он пробирался вдоль двойного ряда припаркованных машин на стоянке больницы «Джексон Мемориал», пока не обнаружил местечко в дальнем конце стоянки для сотрудников. О’Брайен поставил машину, переоделся и пошел к служебному входу.
На втором этаже О’Брайен вышел из лифта и пошел в сторону охранника, одиноко сидящего у дверей палаты. Когда О’Брайен подошел, охранник, полицейский из Майами-Дейд, читал спортивный раздел газеты.
– Думаете, новичок по драфту у «Дельфинов»[22] улучшит нападение? – спросил О’Брайен.
– Здрасте, доктор… мм… не знаю, у него были шансы на «Хейсман»[23]. В колледже он неплохо забивал.
– Может, он и пригодится. Сезон скоро начнется. Как мисс Бекман?
– Я не заходил в палату, но отсюда она выглядит не ахти как.
– Я загляну к ней.
О’Брайен улыбнулся и вошел в палату Барби.
На двери значилось имя пациентки, «Элизабет Барби Бекман», но женщина в кровати походила на мумию. Ее лицо было настолько избито, что отеки, похожие на темную сливу и цветом, и размером, закрывала оба глаза. На голове шишка размером с лимон. На обеих руках капельницы. Одна рука – в гипсе. В левом ухе виднелась запекшаяся кровь.
О’Брайен подошел к кровати. Женщина дышала неглубоко и часто. Он посмотрел на мониторы. Пульс высокий, даже во сне. Она слабо поскуливала во сне, как маленький щенок. Тело вздрагивало, будто она пыталась стряхнуть плохие сны. О’Брайен наклонился, почти касаясь губами ее уха.
– Барби, это Шон О’Брайен. Ты меня слышишь?
Она не двигалась. Ресницы не дернулись. Ничего. О’Брайен подумал, что она может быть в коме.
– Барби, это Кен. Как ты себя чувствуешь? – попробовал он еще раз.
Тихий стон, слова пытаются прорваться на волю. Она ухитрилась открыть правый глаз. Весь белок стал темно-красным, цвета заплесневевшей клубники.
– Кен, – пробормотала она. – Ты здесь…
– Барби, кто это с тобой сделал?
– Он так меня избил, – прошептала она.
В глазах набухли слезы, они стекали из опухших уголков на марлю.
– Кто это сделал?
– Они тебя убьют…
– Барби, кто тебя избил?
Она всхлипнула и хриплым шепотом ответила:
– Карлос Салазар.
– Человек Руссо…
– Пожалуйста, не надо… они бандиты… солдатня… Жизнь для них ничего не значит.
О’Брайен взял ее за руку, стараясь не сбить капельницу.
– Послушай меня, ни один человек не имеет права такое с тобой делать. Ты поняла?
– Я очень боюсь… Он так меня избил…
О’Брайен осторожно вытер пальцем слезы, бегущие из ее правого глаза. Потом наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Я помогу тебе.
Она попыталась улыбнуться, но скобки на распухших губах сдержали улыбку.
– Когда мы изучали английскую литературу, – выговорила она, – я читала про высшую справедливость… знаешь, те шекспировские пьесы, где добро побеждает зло…
О’Брайен улыбнулся.
– Это типа высшей справедливости, – продолжала Барби, – что я попала в ту же больницу, куда отвезли Руссо. Я прочла в газете, что его положили сюда. Ты отправил его в больницу. А один из его парней отправил в больницу меня. Правда, я не понимаю… если добро побеждает зло, почему я здесь?
– Это еще не конец.
63
Выходя из палаты Барби, О’Брайен прихватил с тумбочки планшет. Когда двери лифта открылись на одиннадцатом этаже, О’Брайен вышел. Он небрежно посмотрел налево и направо. Почти в самом конце коридора стоял мужчина в тропической рубашке. О’Брайен пошел в его сторону. По пути он приостанавливался у каждой двери, смотрел на планшет, а потом делал вид, что читает имя пациента на двери. Когда до палаты 1103 оставалась пара футов, мужчина в тропической рубашке оторвался от окна, выходящего на парковку. О’Брайен подошел к нему и сказал:
– Мистер Руссо удобно устроен?
Лицо мужчины было настолько обрюзгшим, что глаза превратились в щелки. Он тяжело дышал. От него пахло засохшим потом, пивом и сигаретным дымом. Мужчина подозрительно посмотрел на О’Брайена и ответил:
– Было бы лучше, если бы вы дали ему поспать. А вы какой доктор?
– По голове.
– Психиатр, что ли?
О’Брайен улыбнулся, бросил взгляд на планшет и сказал:
– Нет, прямо по голове.
Он врезал мужчине кулаком в челюсть, одним ударом отправив того в нокаут. О’Брайен затащил мужчину в подсобное помещение и зашел в палату Руссо.
– О’Брайен! Как ты сюда попал?
– Твой сторож уютно устроился рядом со швабрами. Впрочем, проснется он с противной головной болью.
Руссо потянулся к кнопке вызова медсестры. О’Брайен успел к пульту первым и оторвал его от стены.
Руссо попытался сесть в кровати. Монитор зачастил.
– Чего тебе надо?