– Ты – последнее звено… Это письмо счастья умрет вместе с тобой.
80
О’Брайен выехал из микрорайона «Ивы на ветру» и не хотел оглядываться. Он думал о Джуди Нилсон, ставшей алкоголичкой, – она топила боль, наполнявшую душу и пропитывающую ее нынешнее существо.
Чего она никак не хотела принять? «Иногда по ошибке можно довериться дурным людям… а они встречаются даже среди тех, кому платят за то, чтобы они тебя защищали». О’Брайен задумался о героиновом следе. Джуди находит подругу мертвой с семью ножевыми ранами в груди. Кто мог так разозлиться на Александрию Коул?
Ведя машину на север, к Дейтоне, О’Брайен позвонил Такеру Хьюстону.
– Какая ситуация с судьей Дэвидсоном?
– Все еще в Сиэтле. Я дозвонился до него, но ему нужно подписать ордер лично, а прямо сейчас он в трех тысячах миль отсюда. Тем временем я поговорил с адвокатом Чарли Уильямса, Робертом Кэллэуэем. Он приятный парень, хотя и несколько подавленный. Он послал мне по электронной почте материалы, которые мне нужны по этому делу. Прямо сейчас, пока мы говорим, я готовлю ходатайства.
– И что вы собираетесь в них швырнуть?
– Я называю это обходной атакой – ходатайство о представлении арестованного в суд. Я начну с окружного суда, где однозначно проиграю. Потом будет Апелляционный суд пятого округа, где я тоже проиграю. Затем Верховный суд Флориды… и там, при помощи СМИ, я попробую добраться до губернатора Оуэнса или генерального прокурора Флориды. Ходатайство может оказаться на обсуждении в Верховном суде в последний момент. В воздухе уже достаточно опилок, чтобы их начало засасывать в систему. Дальше, Шон, все будет зависеть от тебя – удастся ли тебе добавить к ним что-то вещественное. А пока ты этим занят, я подаю в суд ходатайство об отсрочке казни на основании того, что Чарли Уильямс не был адекватно представлен суду при исходном разбирательстве. Я изучил записи и считаю: его судили не беспристрастно. Он утверждает, что занимался сексом с Александрией по обоюдному согласию. Она не была изнасилована, как заявляет штат. В день ее убийства куча людей входила и выходила из кондоминиума. Почему драка не могла случиться раньше? Но тут появляется неуклюжий Чарли, влюбленный щенок, который пытается спасти любимую девушку из тисков порока. Кокаин, таблетки, выпивка…
– Героин.
– Героин?
– Я только что разговаривал с бывшей соседкой Александрии, Джуди Нилсон. Она сказала, что за два дня до убийства у них с Александрией состоялся разговор по душам. После того как Джуди обнаружила Александрию в душе, когда та старалась отскрести кожу до костей, смыть с себя грязь от вынужденного секса.
– С кем?
– Говорит, что не знает. Вероятно, с тем же парнем, который подсунул ей героин. Токсикологическое исследование после аутопсии не обнаружило героина в крови, но если она какое-то время его не принимала, то следов могло и не быть. Когда, по вашему мнению, ждать какую-то реакцию суда?
– Надеюсь, к концу дня. Если на это набросятся национальные СМИ, то суды могут найти время на рассмотрение ходатайства, и Чарли Уильямс получит отсрочку. Но прямо сейчас, Шон, на это нельзя полагаться ни тебе, ни Уильямсу. Все мы будем исключительными глупцами, если решим, что, заслушав ходатайство, федеральные суды непременно к нему прислушаются.
– Позвоните мне, как только что-нибудь узнаете. Спасибо, Такер.
О’Брайен отключился и набрал Лорин Майлз.
– Из Квантико что-нибудь слышно?
– И да, и нет.
– Лорин, мне и так хватает загадок. Скажи прямо.
– Прямо так прямо. Саймон Томас, лучший в мире специалист по криминалистическому анализу 3D-электроскопии, сейчас, скорее всего, приземляется в аэропорту имени Рейгана. Он был основным докладчиком на криминалистической конференции в Лас-Вегасе. Я поговорила с ним еще до того, как он сел в самолет. Он пообещал сделать все возможное, как только доберется до своей лаборатории.
– Я понимаю, но время Чарли Уильямса на исходе.
– Я попросила одного друга из бюро пропустить послание отца Каллахана через их так называемые суперкомпьютеры. Пока ничего.
– Скажи своему другу, что мы разобрались с частью кода, но все еще не знаем, что хотел передать нам отец Каллахан. Один из символов, луна с силуэтом на ней, связана с картиной художника пятнадцатого века. Его зовут Иероним Босх. Картина называется «Святой Иоанн на Патмосе». Я полагаю, что буквы «П-А-Т» означают Патмос, греческий остров. Отец Каллахан умер, не успев дописать слово. Остаются омега и три шестерки. Возможно, знак зверя и конец Вселенной. Пусть суперкомпьютер прожует эту информацию.
– Мы хотим помочь тебе раскрыть убийство, а не решить судьбу рода человеческого.
– Лорин, я очень ценю все, что ты делаешь. Просто пока все мои старания впустую.
– Тебе не помешали бы еще люди. Я говорила с нашим начальником, Майком Чемберсом, и с Кристианом Манеру. У Кристиана сейчас есть свободное время. Он говорит, что будет рад помочь всем, чем сможет. Майк вздохнул, но смилостивился и сказал «о’кей».
– Отлично. Если мы ничего не вытащим из письма, может, ему удастся найти орудие убийства или оставшуюся семью Сэма Спеллинга.
– Я ему передам.
– Насколько я знаю, Кристиан и твой босс Чемберс были частью команды, которая взяла Руссо за торговлю наркотиками. Там фигурировал героин?
– Не думаю. Он сел ненадолго. Скорее всего, речь шла о нескольких килограммах кокса. Я спрошу Майка или Кристиана.
– Кроме того, не уверен, но считаю, что Руссо связан со спортзалом в Саут-Бич, который называется «Зал на Шестой улице». В заднем помещении, за большим американским флагом на стене, они организуют бои без перчаток. Смертельные поединки в духе гладиаторов. Они продают записи поединков на черном рынке. Рулит всем один из Стероидов, здоровенный рыжий парень. Его зовут Майк Киллен. По желанию добавляет в речь ирландский акцент. Спорю, если проверить этого парня, за ним потянется длинный хвост. Если тебе удастся выяснить дату очередного боя, хороший рейд положит им конец.
– А как ты об этом узнал?
– Я побил Салазара на ринге.
– Что? Ты убил Салазара?
– Нет. Я думаю, его убили после того, как швырнули меня в кучу мусора в переулке. Руссо и Конти после смерти Салазара отозвали все дутые обвинения против меня. Салазар, как наемный убийца Руссо, был последним живым звеном, которое связывало Руссо с убийством Александрии Коул.
О’Брайен услышал сигнал входящего вызова. Он взглянул на экран и сказал:
– Лорин, это Дэн Грант. Я лучше отвечу.
Он нажал кнопку.
– Шон, ситуация ухудшается, – сказал Грант.
– В смысле?
– Нашли Аниту Джонсон, жену Лайла Джонсона, – она убита.
81
Детектив Грант встретил О’Брайена на месте преступления. Подъездную дорожку и передний двор Джонсонов сплошь покрывали машины полиции и «Скорой». Рядом с домом стояла машина медэксперта округа Вэлуш.
Медэксперт вышел из дома в тот самый момент, когда Грант и О’Брайен подошли к крыльцу. На эксперте были темно-зеленые подтяжки, благодаря которым брюки, казалось, поддерживают брюшко. Очки без оправы. Седые волосы и бородка. Эксперт распустил галстук и сказал:
– Она умерла быстро.
– Что произошло? – спросил Грант.
– Надеюсь, господа, на этот вопрос ответите вы. Я могу только сказать, как она умерла. Сломанная шея. Кем бы ни был убийца, он чертовски хорошо знал, что делает. Полагаю, это мужчина, поскольку тут требуется сила. Шея человека – не шея цыпленка.
– Как вы оцениваете время смерти? – спросил О’Брайен.
– Несколько часов, максимум. Некоторое покраснение шеи и подкожное кровоизлияние вокруг глаз. Она умерла в спальне ребенка.
– Поговорим попозже, док, – сказал Грант и повел О’Брайена в дом. Внутри бродили человек пять криминалистов и помощников шерифа в форме. В открытой двери в конце коридора мелькали вспышки камеры. Мужчины вошли в комнату, когда полицейский фотограф делал последний снимок тела.
Анита Джонсон лежала на спине, прижав руки к груди. Ее глаза были открыты.
Детектив, сидевший на корточках у тела, поднялся и принялся что-то вводить в маленький ноутбук. Судя по всему, ему недолго осталось до пенсии. Седые волосы следовало подстричь еще две недели назад. Взгляд выражал решимость и пессимизм – лежащее на полу тело свидетельствовало о том, до чего докатился род людской. Он подошел к Гранту и О’Брайену, тихо присвистнул сквозь поджатые губы и произнес:
– Еще одна молодая женщина. Мать. Безумно жаль.
Дэн познакомил мужчин и сказал:
– Ральф, что думаешь?
– Нет явных признаков изнасилования. Нет признаков взлома. Соседка услышала крики и плач ребенка. Пошла посмотреть и увидела открытую дверь. Нашла тело и малыша в кроватке. Ребенок выплакал все глаза.
– Так он видел смерть матери? – спросил Грант.
– Похоже на то. Соседка позаботится о нем, пока не приедут социальные службы.
– Кто-то что-то видел? Незнакомцев? Доставку?
– Я расспросил соседку. Она ни черта не видела и не слышала, пока ребенок не начал заливаться. Здесь вообще мало что происходит. Может, мы получим отпечатки, но я сомневаюсь.
О’Брайен, отключившись от гудения детектива, оглядел комнату. На полу, у кроватки ребенка, лежал клочок бумаги размером с почтовую марку. О’Брайен поднял его при помощи зажима от своей ручки.
– Что-то нашел? – спросил Грант.
– Не знаю. Похоже на кусочек конверта. На нем верхняя часть какой-то изогнутой буквы. Вероятно, «S». Возможно, она вскрыла конверт, прочитала письмо, пошла успокоить ребенка, и тут на нее напали.
Он протянул клочок Гранту, который опустил бумажку в специальный пакет. О’Брайен присел на корточки рядом с телом. Он разглядывал положение тела. Угол, под которым повернута голова. Руки. Он молчал не меньше минуты.
– Шон, – позвал Грант, – приехали парни с мешком для трупов.
О’Брайен не отвечал.
– Пойдем, Шон, это место уже вычищено. Сфотографировано. Изучено криминалистами.