– Я вижу, куда ты смотришь, – заметил Грант. – Мне неприятно это говорить, но гараж прочесан сверху донизу. В нем всего девятнадцать этажей. Парни провели тут два дня. Металлоискатели. Собаки. Ничего не нашли. Даже пятна пота или царапины от ботинка.
– Как думаешь, насколько хорошо они проверили крышу?
– Туда они и полезли в первую очередь.
– А надо было – в последнюю. Как насчет третьего этажа?
– Один из девятнадцати в крупнейшем крытом паркинге города. Почему именно третий?
– Отсюда до гаража примерно сто ярдов. Рост Спеллинга – пять футов восемь дюймов. Если он стоял здесь, а выстрел пришелся сюда, пуля опустилась на полдюйма. Выстрел был сделан откуда-то между вторым и четвертым этажами. Давай начнем с середины, с третьего.
О’Брайен припарковал джип неподалеку от проема на третьем этаже, откуда открывался вид на здание суда. Вытащил из бардачка бинокль и сказал:
– Попробуем посмотреть отсюда глазами стрелка.
– Из всего, что у нас сейчас есть, бинокль ближе всего к прицелу, – заметил Грант.
О’Брайен подошел к дальнему правому углу.
– Я не вижу в этой зоне камеры наблюдения.
– Большинство установлено в зонах интенсивного движения. Мы проверили записи всех камер в период с часа до выстрела в Спеллинга и до получаса после. Все проверенное чисто, за исключением второго выехавшего автомобиля. Через две минуты после выстрела. Синий фургон. Номера краденые.
– На кого они зарегистрированы?
– Парень по имени Винсент Холл. Говорит, номера сняли с его «Мерседеса».
– А где стоял «Мерседес»?
– На третьем этаже.
– Где именно?
– Вон там, – указал в дальний угол Дэн.
– Сдается мне, этот синий фургон стоял прямо рядом с «Мерседесом». Преступник приехал рано – как можно раньше, – чтобы занять самое удобное место. Проверь по записям. Здесь он залег. Дождался, пока Спеллинга поведут по лестнице в суд, и выстрелил. Парень чертовски хорош, он спец.
О’Брайен подошел к углу. На ближайшем к углу и большим бетонным колоннам месте стоял красный «Кадиллак». О’Брайен посмотрел через открытый проем на лестницу у здания суда. Взглянул в бинокль.
Потом принялся обыскивать площадку. Он обнаружил смятую пачку сигарет. Но никаких признаков, что здесь кто-то курил. У края стояло пустое пятигаллонное ведро из-под гудрона. Оно было пристроено между одной из бетонных колонн и железной балкой. О’Брайен присел рядом с ведром.
– Дай-ка мне стеклышки.
Дэн протянул ему бинокль.
– Похоже, снайпер стрелял с этого ведра. Оно осталось после каких-то ремонтных работ. Твоему отделу нужно поставить сюда лазер. Траектория должна соответствовать дырке в двери.
О’Брайен посмотрел на сток, забранный полудюймовой решеткой. Решетка не мешала воде, но задерживала большую часть листьев и мусора. Сток бежал по полу вдоль всего этажа. О’Брайен заглянул в один из промежутков.
– Слишком темно, ничего не видно.
– Вряд ли ты найдешь там гильзу. Скорее всего, преступник подобрал ее. Умудриться потерять ее в одной из этих дыр не легче, чем набросить кольцо на штырь.
О’Брайен услышал, как захлопнулась дверца автомобиля. Он поднял взгляд и увидел женщину, которая запирала свою машину.
– Дэн, дай мне на секундочку твой жетон.
– Шон, одно дело ходить со мной и изображать полицейского, но если ты возьмешь мое удостоверение, тебя арестуют. И, кстати, на случай, если ты не в курсе: у нас несколько разный цвет кожи.
О’Брайен усмехнулся.
– Они всегда смотрят только на блестящий жетон.
Дэн вздохнул и протянул О’Брайену свое удостоверение с жетоном.
– Мэм! – крикнул О’Брайен.
Женщина, одетая в деловой костюм, обернулась. О’Брайен подошел к ней с удостоверением и заявил:
– Полиция, мэм. Мы расследуем стрельбу. И сейчас столкнулись с небольшим затруднением. Возможно, вы нам поможете.
– Я опаздываю в суд. Я не…
– Могу я позаимствовать пудреницу с зеркальцем, которая лежит в вашей сумочке?
– А откуда вы знаете, что она там лежит?
– Удачная догадка, – улыбнулся О’Брайен.
– Ну… наверное, да.
Она открыла сумочку.
– Вот, держите.
– Спасибо. Если вы подождете тридцать секунд, я сразу же верну ее.
О’Брайен взял пудреницу, открыл ее и придал зеркальцу такое положение, чтобы солнечные лучи отражались от него и светили в промежутки между прутьями решетки рядом с ведром. О’Брайен медленно перемещал зеркальце, будто миниатюрный прожектор. Он увидел гвозди, мелкую монетку, листья, а рядом с ними – какой-то предмет цвета полированной латуни.
– Дэн, ты не мог бы принести плечики из моего джипа?
Женщина наблюдала, как Грант достал плечики из машины и передал их О’Брайену. Тот разогнул их, смастерил небольшой крюк, сунул его в решетку и выудил из темноты гильзу. О’Брайен встал. В лучах вечернего солнца гильза поблескивала золотом.
– Дай мне пакет для улик, – сказал он.
О’Брайен опустил гильзу в пакет и произнес:
– 7,7 мм, английская, «Спрингфилд». Иногда и в игре в кольца везет.
85
Высадив Дэна Гранта у офиса шерифа, О’Брайен заказал разговор с тюрьмой штата Флорида в Старке. Звонок переводили трижды, пока трубку не взял второй заместитель начальника тюрьмы.
– Мистер О’Брайен, я понимаю, что вы указаны в утвержденном списке вызовов, но каждый звонок должен быть принят Чарли Уильямсом. От нас не зависит… с кем он разговаривает.
– Я это понимаю. Вы можете вызвать его к телефону?
– Вопрос не в том, как вызвать его к телефону, а в том, как донести телефон до него.
– В каком смысле?
– Губернатор подписал смертный приговор Уильямсу. Он переведен в камеру ожидания исполнения приговора. Это означает, что он крайне ограничен в телефонных разговорах.
– Но он по-прежнему может разговаривать со своим адвокатом, не так ли?
– А вы его адвокат?
– Я из его команды.
Послышался громкий вздох.
– Похоже, нам придется установить телефон в камере Уильямса. Ему названивают из всех СМИ. Си-эн-эн, Эй-би-си, Си-би-эс, Эн-би-си… Можете продолжить сами.
– Я понимаю ваше недовольство. Но неотъемлемой частью государственной системы Флориды является соблюдение процессуальных норм вплоть до того момента, когда заключенный будет фактически казнен. Никто не желает, чтобы в могилу сошел невиновный человек.
– Дайте мне ваш номер. Я посмотрю, что можно сделать.
– Спасибо.
О’Брайен поехал на восток по I-4, потом свернул на шоссе 46, к трассе № 1 и Понс-Инлет. Его мобильник зазвонил. Это был детектив Рон Гамильтон.
– Такер Хьюстон – самый подходящий парень для Чарли Уильямса, – заявил Гамильтон.
– Надеюсь, что так. Предыдущий адвокат опустил руки, когда все ходатайства о новом разбирательстве отклонили.
– Шон, может, здесь ничего и нет, но когда ты упомянул, что кто-то накачивал Александрию героином… я разговаривал с Джо Торресом, и тут всплыла одна подробность. Джо сейчас занимается наркотиками и бандами в этом районе. Торрес говорил с Тодом Джеффрисом из УБН. Джеффрис вел расследование по коксу, когда они засадили Руссо. Джеффрис работал над этим с ФБР и с одним агентом, который сейчас руководит их офисом в Майами.
– С кем?
– Майком Чемберсом. Я с ним встречался. Не особо общительный. Типичный человек Бюро. Другим спецагентом был Кристиан Манеру, вроде боевой такой парень. В любом случае, хотя Тодд Джеффрис и федералы взяли Руссо за торговлю кокаином, они нашли два кило чистого героина на поддоне с химикатами для бассейнов. Джеффрис сказал Торресу, что есть подозрение, что этот героин – глазурь на торте в сделке между криминальными семьями Майами и нью-йоркскими бандами. Героин нашли в самом низу кучи кокса, все было замаскировано под порошковую хлорку. Руссо в ходе сделки со следствием рассказал о своих подозрениях – чистый порошок был спрятан там неизвестным курьером как часть платы за услуги наемного убийцы. А убийцей у них был подонок по имени Койот, известный также как Карлос Салазар.
– А что случилось с героином?
– Джеффрис говорит, исчез.
– Исчез?
– Где-то между фотографированием, взвешиванием, маркировкой и упаковкой… и отправкой на склад для вещдоков, да, исчез. Скорее всего, был украден. Вследствие чего с Руссо были сняты обвинения в торговле героином.
– Я не представляю, как УБН могло потерять вещественные доказательства… или их потеряло ФБР?
– Не знаю, можем ли мы обвинять в этом федералов. Героин хранился в офисе шерифа округа Дейд и был заперт на охраняемом складе для вещдоков неподалеку от той зоны, где держат конфискованные самолеты, катера и много всего другого. Джеффрис подозревает, что одна из семей Майами, связанных с Руссо, имела там своего человека, которому предложили сотню штук, чтобы он сбросил наркоту в канал. Продал дозу аллигаторам. Не знаю, связано ли это как-то с убийством Коул, особенно теперь, но подумал, что стоит тебе рассказать.
О’Брайен не отвечал.
– Ты здесь? – спросил Гамильтон.
– Ага, здесь. Думаю. Джеффрис не говорил, кто из агентов ФБР, Майк Чемберс или Кристиан Манеру, играл главную роль в том расследовании?
– Нет, а что?
– Пока ничего. Ты не мог бы спросить его, как во время того расследования делились обязанности?
– Ты имеешь в виду, между Чемберсом и Манеру, кто был у руля?
– Ага.
– О’кей. Кстати, о федералах. Кто-то вломился в дом Лорин Майлз.
– С ней все в порядке?
– Ага, ее не было дома. Кто-то вынес DVD-плеер и жемчужное кольцо. Она звонила мне по поводу зала на Шестой. Хочет договориться с полицией Майами о совместной слежке. Видеокамеры, весь набор, чтобы попытаться прихватить этих уродов во время одного из их смертельных матчей. У того ирландского парня есть набор судимостей, а если посмотреть в графу «связи», увидим там несколько отборнейших флоридских групп ненависти.
О’Брайен услышал входящий вызов. Код зоны 352. Зона, в которую входят Старк и тюрьма штата Флорида. Он отключил Гамильтона и ответил.