– Господи, я, кажется, понял. Господи. Оно ждёт двадцать килограммов плоти. Нашей плоти. – Тима приложил ладонь правой руки ко лбу и обнаружил там липкую плёнку пота. – Значит, мне не показалось. Сейчас эта тварь просто запугивает нас, затягивает узел.
– Запугивает? – Майский перешёл на крик: – Эта тварь оставила шрам на лице моей малышки! А сегодня вогнала поднос из микроволновки Наташке в живот!
Тима помолчал, обдумывая следующие слова. Выходит, сегодня был черёд их жён.
– Ты так и не сказал, как у тебя дела, – наконец произнёс он.
– Я отправил своих в Титовку до конца недели, если ты об этом. Пусть отсидятся и залижут раны. Но не беспокойся, дружище, я знаю, как успокоить эту дрянь. О да, знаю. – Майский нервно хихикнул.
Повисла пауза, какая обычно возникает в беседе между перевозбуждённым человеком и молчуном, глубоко погруженным в собственные мысли. Разговор приблизился к черте, за которой обсуждение могло продолжаться только с глазу на глаз.
– Как себя ощущал этот калека? – неожиданно спросил Тима.
– Как ощущал? Этот идиот был на седьмом небе от счастья.
– Правда? Почему?
– Потому что его жена и сын – живы.
Разговор закончился, и Тима какое-то время смотрел прямо перед собой. Из головы не шла простая истина, которую эволюция вытатуировала на генах большинства мужчин.
Нужно сделать всё, чтобы семья выжила.
И Тима с ужасом осознал, что ему достались именно такие гены.
8 Противостояние
Голос Дарьи прерывался от волнения. Это ощущалось даже через динамик смартфона, и Тима отдал бы всё, чтобы устройство, которое он держал у правого уха, обратилось в бесполезный кусок дерева.
– Я боюсь, Тима. Боюсь, что всё это по-настоящему, – повторила она вот уже в третий раз.
– Всё будет хорошо, обещаю. – Ложь странным образом пересушила рот, и Тима облизнул губы. – Мы с Германом как раз работаем над этим, я же говорил.
Услышав своё имя, Майский оторвался от возни с креплениями тента и помахал рукой. Рядом с грузовиком «MAN», выполнявшим роль магистрального тягача, и полуприцепом, на котором лежала треклятая турбина, укрытая синим тентом и прикованная к поддону стяжными ремнями, он выглядел маленьким и ничтожным. Отчасти напоминал техника, отправлявшего автопоезд на смертельный заезд.
– Тогда разжуй «всё будет хорошо» для дочери, Тимофей. – И голос Дарьи отдалился, сменившись молодым и чуть встревоженным.
– Привет, пап.
Тима покачал головой: эта женщина умела давить на яйца, словно на педаль газа в пробке.
– Привет, детка. Ты почему не спишь? Уже почти час ночи.
– Постельное бельё плохо пахнет. А ещё я боюсь найти под подушкой дохлую мышь.
– В остальном-то номер хороший?
Дарья и Арина сейчас находились в одной из гостиниц, располагавшихся за чертой Кимр, и Тима не знал, в какой именно. Сам попросил держать это в тайне. Боялся, что сорвётся и поедет к ним, не закончив начатое. А эта ошибка могла перечеркнуть их жизни.
Арина помолчала, проигнорировав вопрос о номере, а потом произнесла:
– Мама кое-что рассказала про нашу кухню. Это как-то связано с твоими странными расспросами, да, пап?
– Да, милая, боюсь, что так.
Хлопнула водительская дверь грузовика, и из опущенного окна показалась голова Майского. Он постучал указательным пальцем правой руки по часам левой. Тима кивнул, показывая, что сейчас присоединится к нему.
– Убей это, пап. А если не сможешь, дай ему то, чего оно хочет. Это худший вариант сюжета для персонажа, но иногда и он срабатывает.
– Я твой герой, да?
– И всегда им будешь.
В глазах защипало, и Тима закончил разговор, прошептав на прощание что-то глупое и нежное. Движок грузовика взревел, демонстрируя нетерпение. Тима подбежал к ангарным воротам и, руководствуясь подсказками памяти, нашёл в полумраке пульт управления. Работающих ламп, как и в прошлые разы, едва ли набиралось на треть от общего количества.
Полотно гофрированных ворот неторопливо поползло вправо, и Тима поспешил в грузовик. Забрался на пассажирское сиденье. Многочисленные огоньки приборной панели наполняли кабину рассеянным колдовским светом.
– Ты ведь понимаешь, что нас за это уволят? – спросил Майский со скучающим видом, когда машина тронулась.
– Какое прекрасное будущее, – пробормотал Тима, совершенно искренне в это веря.
Они обменялись настороженными взглядами и расхохотались. Грузовик тем временем выехал из ангара, и Майский вырулил к южным заводским воротам. Если кто-то из ночной смены и обеспокоится выездом заводского тягача, пройдёт немало времени, прежде чем вскроется истинная природа событий.
Они направлялись на юго-запад. В десяти километрах от Кимр находилась ближайшая заводь Волги. Отличное место, чтобы искупаться, оседлать гидроцикл или утопить авиационную турбину «боинга». Глубина заводи в шесть метров позволяла организовать любой водный досуг, даже такой безумный, как этот.
Идея утопить турбину принадлежала Майскому, и Тима без колебаний одобрил её. Лучшего варианта всё равно не намечалось. Вряд ли кто-то из них сумел бы за короткий срок раздобыть взрывчатку или промышленный пресс, не привлекая к себе лишнего внимания. Расстреливать же турбину из оружия было глупо и опасно.
Как только миновала полночь, они вошли в пятый ангар, злые и решительные. Тварь, оседлавшая авиационный двигатель, будто бы успокоилась. Посторонних запахов не слышалось, а вентилятор турбины оставался недвижим, лишь освещение выкинуло знакомый фокус. И Тима невольно задался вопросом: а не действуют ли они с Майским по сценарию, написанному когтистой лапой?
Как бы то ни было, они пригнали в ангар магистральный тягач с полуприцепом. Используя кран-балку, сняли турбину с тестового стенда и подготовили для перевозки. Благо с этими действиями сложностей не возникло: и Тима, и Майский не единожды наблюдали, как проводились все эти процедуры.
Хоть тьма, хлопавшая сейчас позади кабины тентом, и затаилась, Тима всё равно ощущал себя неуютно. Одолевавший его страх напоминал слизня, спрятавшегося под бревном. И казалось, этот жиревший моллюск вот-вот вылезет из своего укрытия и визгливо запищит.
Вдобавок, когда они занимались погрузкой, Тима кое-что заметил на обтекателе турбины: остаток надписи. Первая часть была давно разглажена потоками воздуха, но вторая до сих пор читалась ясно и чётко: «…и голод тысячи».
…и голод тысячи.
Тот, кто оставил это послание, или предупреждение, или проклятие, явно знал, о чём пишет. Тима не сказал о находке Майскому. Решил, что хоть у кого-то из них уровень ужаса должен быть ниже, чем у другого.
Через пятнадцать минут они миновали Ушаковку, деревеньку, забитую современными коттеджами, и Майский свернул с шоссе влево. Грузовик тяжело вошёл в поворот, громыхнув полуприцепом. Турбина с рычанием застонала. По крайней мере, так померещилось Тиме. Майский ничего не заметил, увлечённо направляя машину по просёлочной дороге в сторону видневшейся чёрной глади.
– Как мы это сделаем? – спросил Майский, когда они выехали на пляж.
Тима выглянул из кабины. Заводь и видневшаяся за ней Волга напоминали непроницаемое стекло, на котором колыхалась одинокая светлая капля – близнец ущербной луны в небе. Её светящегося ореола хватало, чтобы берег не терялся в темноте. Справа наблюдалась тень причала, с которого наверняка ныряли. К воде вёл пологий спуск из песка. Сами песчинки походили на скорченных насекомых. Ночь меняла всё.
Оценив обстановку, Тима сказал:
– Разворачиваемся и сдаём задом. А потом толкаем эту штуку в воду так долго, как сможем.
Майский кивнул:
– Принято.
Разворачивать автопоезд, чья длина немногим не доставала до пятнадцати метров, было проблематично. Песок тоже создавал определённые трудности с манёврами. Спасали только полный привод и пневматическая подвеска. Спустя семь минут Майскому удалось развернуть грузовик так, чтобы полуприцеп смотрел в воду.
И монстр проснулся.
Турбина взревела, и накрывавший её тент вздулся и сжался, словно синеватое лёгкое. Лопасти винта пришли в движение. Вращение становилось с каждой секундой всё быстрее.
Авиационный двигатель работал без какого-либо внешнего источника питания.
– Господи, Герман, газуй! – проорал Тима.
Лицо Майского прибрело странное выражение. Он словно очутился за столом с игрушечным поездом, на пути которого положили пластикового человечка. Только отыгрывать приходилось сразу две роли: машиниста и человечка.
Грузовик зарычал. Из-под передних колёс взметнулись фонтаны песка.
Полуприцеп с шумом и брызгами врезался в воду. Задние фонари продолжали светить ещё около десяти секунд, а потом погасли.
Турбина завизжала и забилась в путах ремней. Выходившая из сопла струя отработанного газа разрывала воду на двенадцать метров, обнажая дно, и не давала заводи залечить рану. Водяная пыль взлетала до самого неба. Тент сорвало, три из восьми стяжных ремней лопнули.
И если это казалось противоестественным, то дальнейшее окончательно обратило происходящее в кошмар.
Турбина, рыча, свистя и харкая желтоватым гноем, поползла по поддону прицепа. Двигалась благодаря поглощённому и выброшенному воздуху. Всасывала его с немыслимой скоростью и скользила по его зыбкой плотности. Или же сам Дьявол положил лапу на любимую игрушку и принялся толкать её.
Майский закричал и переключил рычаг коробки передач на первую скорость. Нога утопила педаль акселератора в пол. Но ничего не происходило. Грузовик стягивало на глубину вместе с полуприцепом и обезумевшей турбиной. Вода перед машиной забурлила. Ещё немного, и заглохнет движок.
Тима лихорадочным взглядом окинул приборную панель. И с чего он вообще решил, что сможет что-либо сделать отсюда? Он распахнул дверь кабины и полез наружу, схватившись за поручень для рук. Ощутил на себе невероятную мощь ветра. Униформа охранника затрепетала, форменную бейсболку с эмблемой завода