Тело фельдмаршала несколько раз конвульсивно дернулось и замерло.
— Готов, — прошептал тот, что держал за ноги.
Старший из четверки аккуратно вернул подушку на кушетку, оправил постель и одежду убитого, критически осмотрел место преступления и жестом приказал покинуть помещение.
Геринг медленно и, как ему казалось, с достоинством спустился по трапу самолета. Встречавший его гаулейтер небольшого городка Зальцкаммергута Эрнст Бухер спрятал за подобострастной улыбкой крамольную мысль, что маршал действительно напоминает вблизи упитанного борова. Раньше он Геринга никогда не видел, но теперь поразился точности его характеристики, услышанной однажды от одного знакомого эсэсовца.
Геринг сошел на землю, молча вскинул руку в приветствии. Бухер хотел было кинуться к маршалу с докладом, но его опередили.
Личный летчик Геринга быстро сбежал по трапу вслед за начальством и без всякого приветствия доложил:
— Господин рейхсмаршал, сообщение по экстренной связи из Берлина. Английская авиация совершила бомбовый налет на Гетенбург.
Геринг в удивлении вскинул брови:
— Когда?
— Три часа назад.
— Почему мне не сообщили об этом сразу? Впрочем, позже разберусь. Передайте в Берлин, пусть вышлют комиссию. Необходимо подсчитать количество жертв и разрушений. Да, и еще пусть свяжутся с Геббельсом. Я думаю, будет неплохо, если все, что натворили британцы, мы зафиксируем на кинопленку. — Отдав распоряжение, Геринг направился к стоявшему неподалеку эскорту машин.
— Но, господин рейхсмаршал, — пилот снова догнал руководителя государства и встал на его пути, — мне думается, одной комиссии будет недостаточно. Согласно сообщению, город разрушен полностью.
— Так мне что теперь, отправить туда армию для его восстановления? — Геринг раздраженно оттолкнул летчика. — Пауль, занимайтесь своими прямыми обязанностями и не лезьте в дела государственные.
— Но Гетенбург — центр нашей культуры. Музеи, архитектура… — попытался пробить броню равнодушия руководства пилот, любимец Геринга.
Однако в ответ услышал:
— Успокойтесь. Все, что в нем было ценного, мы давно вывезли. — После чего рейхсмаршал рявкнул: — Где этот коротышка Бухер? Нам давно пора ехать.
Вскоре гаулейтер Эрнст Бухер, в составе эскорта из трех машин, привез маршала к объекту № 6, как тот проходил по документам. Раньше, пояснил гаулейтер Герингу, которого ответственным за сохранение вывезенных из оккупированных земель ценностей назначил еще Гитлер, здесь находились солеваренные штольни. Два года назад их закрыли. Возле шахт возвели временный концентрационный лагерь, заключенные которого работали на новом секретном объекте. Чем они занимались, Бухер понятия не имел, но то, что не добывали соль, это точно. Через полгода лагерь свернули, ликвидировав большую часть заключенных. Саму штольню тщательно замаскировали, оставив на поверхности только небольшой пункт охраны над входом в секретный объект. Более гаулейтер ничего не знал.
С единственной поправкой: однажды Бухеру сверху пришел приказ оказывать всяческую помощь тем ответственным лицам, которые будут прибывать в штольню. Но только в случае, если они обратятся лично к нему. Обращались трижды. По поводу транспорта. Самого гаулейтера на новый объект не приглашали; а он туда и не стремился.
Когда рано утром пришло сообщение, что к ним в город прибывает сам рейхсканцлер и гаулейтер обязан его встретить, Бухер, натягивая форму и одновременно обзванивая подчиненных, с трудом пытался сообразить, чего от него столь значительная личность захочет? Подсознательно он понимал, что Геринг скорее всего прилетит именно в связи с засекреченным объектом. Но он-то не мог дать по этому объекту практически никакой информации! А выглядеть в глазах рейхсмаршала полным кретином тоже не хотелось.
Впрочем, за всю дорогу до штолен, а по времени поездка заняла почти полтора часа, Геринг задал ему всего два вопроса: как часто бомбят находящийся у него в подчинении городок и сколько подъездных путей ведет к штольне? Бухер ответил: Зальцкаммергуте за все время войны подвергся бомбандировке всего один раз, да и то, видимо, по ошибке. Потому что бомбы упали не на сам город, а в загородную зону, где, кроме лесополосы, ничего и не было. К штольне же ведут три дороги. Две, со стороны города, были вымощены камнем еще в конце прошлого столетия, когда соль только-только начали добывать промышленным путем. А третья, проселочная, идет в объезд города и для автотранспорта крайне неудобна.
Геринг удовлетворился ответами и больше гаулейтера не тревожил.
У входа в штольню маршала встретил наряд охраны из десяти человек и… Вот здесь Герингу пришлось изрядно удивиться. У входа в шахту стояли две хорошо знакомые ему личности: гауптштурмфюрер СС Гельмут фон Гуммель, доверенное лицо Бормана, и его постоянный помощник из штаба Розенберга Шольц. Имени второго Геринг не помнил.
«Зачем эти двое здесь? — недовольно подумал маршал авиации. — Погнать их в шею? Нет, осложнения с Борманом мне сейчас не нужны. Неужели "Задница” тоже решил сунуть лапу в копилку Ади? С него станется».
Геринг остановился перед людьми рехслейтера, развернулся к Гуммелю, стоявшему по стойке «смирно», и пристально посмотрел ему в глаза. Тот не выдержал столь гипнотизирующего взгляда и пролепетал:
— Нам поручили проверить хранилище и заминировать его на случай начала военных действий.
— Кто поручил?
Гуммель не решился назвать имя шефа.
— Штурмбаннфюрер Кремер, ответственный за соблюдение режима в данном районе. В том числе и в расположении штольни.
— Кремер лично дал вам приказ на проведение работ?
— Так точно, господин канцлер.
— И на заминирование?
— Да. Нам поручено заложить заряды по периметру штольни, чтобы в случае нападения на город противника ее можно было уничтожить.
— Противник на город не нападет, — процедил сквозь зубы Геринг. А сам лихорадочно соображал: «Неужели Борман решил ликвидировать «музей фюрера»? Нет, не верится. Сначала Мартин выдоит его до дна, а потом примется заметать следы. Вот для чего сюда прибыли эти ребята. Черт, никому нельзя верить! Сначала Борман наобещал с три короба, что только один я буду заниматься вывезенными ценностями, а теперь и сам решил засунуть рыльце в кормушку? Ну уж нет, такого безобразия я не допущу».
— Но враг может высадить десант, — сказал Шольц, оторвав рейхсмаршала от неприятных размышлений.
— А для таких событий есть мои люди. — Геринг хотел ответить в более резкой форме, но, представив реакцию Бормана, сдержался. — Впрочем, минирование территории вокруг штольни не помешает. Так что действуйте, гауптштурмфюрер. Только не забудьте сделать соответствующие отметки на карте и оставить мне копию. — Он «дружески» хлопнул офицера по плечу и прошел внутрь хранилища.
Вместе с рейхсмаршалом за стальными воротами скрылись его личная охрана и профессор Готфрид Реймер, которого Геринг прихватил из Берлина Профессор, сорокалетний высокий мужчина, худой и сутулый, мог своим видом служить наглядным олицетворением нынешнего состояния науки.
Когда Геринг вчера вечером вызывал Реймера к себе, он знал, что делает. Последний являлся ближайшим соратником Ганса Поссе (человека Бормана и Розенберга), связанным с хищениями культурных ценностей по всей Европе. Именно Поссе был его первым конкурентом в столь пикантном деле. Привлекая к себе на службу одного из самых доверенных людей Поссе, он мог рассчитывать, что рынок оккупированных территорий будет отныне полностью под его контролем.
Лифт опустил гостей на два пролета. Створки открылись. Геринг сделал шаг вперед и оказался в стране своих грез.
Глазам рейхсмаршала открылся длинный коридор со стенами и потолком из кристаллической соли, от которого во все стороны расходились небольшие ответвления-комнаты.
— Господа, а здесь очень легко дышать, — поделился Геринг своим наблюдением со спутниками.
— Соль, — пояснил Реймер, ранее уже неоднократно посещавший «музей фюрера». — Рабочие, которые здесь трудились, никогда не жаловались на болезни, связанные с легкими.
— Что вы говорите?! — Геринг по-детски восторженно озирался пр сторонам. — Мне все это напоминает сказочную пещеру. Сейчас вон из той комнаты, — он указал рукой на ближайшую выемку в соляной стене, — появится рудных дел мастер, хозяин заброшенной штольни.
— Нет, господин рейхсмаршал, не появится, — Реймер быстро полистал каталог, который держал в руках. — В той, как вы выразились, комнате хранится коллекция английской живописи XVII–XIX веков. Ромни, Гейнсборо, Рейнолдс. В следующей выемке-комнате — картины французских мастеров: Франсуа Буше, Ватто, Патер, Риго…
Каталог в руках профессора приятно шуршал страницами, а сам он продолжал рассказывать Герингу о спрятанных здесь несметных сокровищах. Помимо картин в «музее» нашли приют старинные книги, гобелены, ковры, скульптуры, медальоны, миниатюры, восточноазиатские произведения искусства из бронзы, изделия из драгоценных камней… Многие предметы имели художественно-историческую ценность. Например, мебельный гарнитур короля Людовика XVI, изделия ручной работы из фарфора, фаянса и керамики, монеты различных эпох и народов, оружие, античные археологические находки…
У Геринга дух захватило от восторга. Он знал, что Ади спрятал в земле довольно приличный капитал, но чтобы в таких размерах?!.. Нет, такого он и представить себе не мог.
«Спасибо господам заговорщикам, — усмехнулся канцлер. — А то бы я так никогда этого и не увидел. И уж тем более никогда бы всем этим не владел».
Реймер тем временем взял патрона под руку и провел его в самый дальний конец коридора, к последней выемке по левому краю:
— А теперь прошу вас, господин рейхсмаршал, обратить внима-ние на сие произведение искусства… — И он торжественно вскинул Руку.
В свете тусклой электрической лампочки Герингу открылось творение, которому даже он, матёрый специалист по живописи, не смог бы дать материальную оценку. На старой обшарпанной тумбе перед ним стояло несколько разрисованных досок, которые, как он понял, нужно собрать в единое целое. На деревянные полотна неведомый художник нанес кистью лики людей. Исторические это персонажи или библейские, не имело значения. Одухотворенность — вот что было главным в изображенных лицах. Души, отданные Богу. Всюду присутствовал пронзительный, буквально завораживающий свет, уходящий куда-то за горизонт. Каждая