Из офиса ЧАНа поначалу не доносилось никаких звуков. Минут через пять послышались первые тяжелые стоны. За ними – шум падающей воды. Видимо, Антон подставил голову под холодную струю, чтобы облегчить страдания. Затем – шарканье ног, тихий плач и какое-то потрескивание. И только после этого из динамиков полилась путаная речь:
– Алло, Витенька, здравствуй милый… На меня совершили нападение… Да… Да… Зверски избили. Страшный такой бандит. Бочин кореш… Я хотел отдать деньги, но он не стал и слушать. Что делать? Скрыться? А как же ты… Будешь скучать… Ну цьом, я тебя люблю…
Впоследствии Мищук определит, что звуки, которые Карпов принял за потрескивание, на самом деле издавал телефонный диск, и по его шуршанию легко установит, какой номер набирал Быстренко.
Как оказалось, журналист разговаривал с самим Виктором Степановичем Волчуком, известнейшим политиком и особой, приближенной к Президенту…
Глава 12. Узники бывают разные…
О том, что следственный изолятор – не курорт, известно всем и каждому. Тюрьма – она и в Африке тюрьма. Однако мало кто знает, что условия, в которых во всех без исключения странах СНГ содержатся подследственные, то есть те граждане, вина которых еще не доказана (и среди них часто попадаются действительно невинные люди!) намного хуже тех, которые ожидают заключенных в колонии любого – самого сурового – режима. Душегубка на тридцать – сорок человек без права свиданий и переписки, и казарма с порядками ничуть не строже армейских, как говорят в Одессе, – две большие разницы.
Поэтому узники СИЗО всеми правдами и неправдами стремятся как можно быстрее покинуть свое временное пристанище и отправиться туда, где им предстоит провести большую часть отмеренного судом срока. Известны случаи, когда эти несчастные даже сбрасывались деньгами на бензин, так как у службы, отвечающей за их этапирование к постоянным местам лишения свободы, долго не находилось средств на заправку спецтранспорта.
В отличие от остальных собратьев по несчастью Боча на зону не спешил. Наделенный от природы острым умом и достаточно образованный – как-никак институт закончил (правда, заочно), он прекрасно понимал, что сможет бороться за восстановление справедливости, только находясь в изоляторе. После суда – кричи не кричи, пиши не пиши – никто не станет тебя слушать.
Да и чувствовал он себя здесь вполне комфортно. Чуть ли не ежедневно к Валерию поступали «дачки»: сигареты, питание, чистое белье, свежая периодика… За его же деньги менты как следует отремонтировали «застенки», установили телевизор. В камеру к «авторитету» селили только самых достойных, тех, кого он лично отбирал. Туберкулезников и бомжей туда конечно же не направляли.
А однажды его проведал капитан Гузь.
Беседа протекала с глазу на глаз в следственном кабинете, у дверей которого дежурил «подогретый вертухай», но у нас есть возможность воспроизвести ее практически без купюр.
– День добрый, Михайлович! – начал Гузь.
– Здоров, брателло… Что нового на воле?
– Карпуша тебе привет передавал.
– Ты имен на всякий случай лучше не называй.
– Понял. Он просил, чтоб ты его больше не тревожил.
– Заметано.
– С «терпилой» я уже перетер…
– Ну и…
– Забирать заяву Семчук категорически отказался.
– Тогда сделай так, чтобы он исчез из города! Можно – навсегда, – скрипнул зубами Бочаров.
– Это только усугубит твое положение.
– Не думаю.
– Ты предполагаешь, а я знаю… Не убирать его надо, а сделать союзником.
– Как?
– Тебе лучше знать…
– Я подумаю…
– Слабинку можно найти у каждого. Бабы, наркотики, валютные махинации, незаконное предпринимательство…
– Постой, у него есть сын…
– Это уже тепло!
– Мы как-то проведывали его…
– Хорошо… Черкни мне адресок на всякий случай…
– Вот, держи. Что ты хочешь предпринять?
– Может, сообщить об этом телке «терпилы»?
– Слишком мелковат повод для скандала, – засомневался Боча.
– Тогда припугнем его, мол, будешь упорствовать, пацану – капут!
– Это можно…
– Как его звать?
– Санька.
– Да… Еще… Мне лично светиться нельзя… – Гузь внимательно посмотрел на «авторитета».
– Возьми кого-нибудь из моих пацанов… Хотя… Этот козел всех их хорошо знает – напишет еще одну заяву, тогда мне точно отвертеться…
– Для такого дела лучше пригласить чужака.
– Пожалуй, я могу подогнать одного львовского кореша. У тебя есть мобила?
– Нет, но если надо…
– «Надо, Федя, надо»… Придешь завтра, все и обсудим!
На следующий день Гузь снова навестил авторитетного арестанта. Тот набрал номер и сказал в трубу:
– Артурчик? Это Боча. Я из подвала. Дело к тебе есть… Нет, не мокрое. – Он громко рассмеялся. – Будь шестнадцатого возле универмага. В три часа дня… К тебе подойдут. Юра его звать. Ты на той же тачке? Сорок два – одиннадцать. Тогда о’кей. Ждем… Ну, покедова!
Спустя мгновение Валерий отдал мобилу Гузю и при этом добавил:
– Номер запомнил? У него «мицубиси»…
Глава 13. «Джеймс Бонд»
После непродолжительного разговора с мужчиной, угрожавшим лишить жизни его единственного (да и то незаконнорожденного!) наследника, энтузиазма у Семы совершенно не поубавилось. Втайне он надеялся сразу после суда над Бочей получить очередной обещанный «конторой» крупный куш, все равно – наличкой или в виде маковой соломки, с продажей которой проблем не наблюдалось, да и рвануть куда глаза глядят (а глядели они в очень дальнее зарубежье) со своей ненаглядной Тамарочкой. Для достижения такой «высокой» цели жизнью байстрюка можно и пренебречь.
В характере этого мелкого человечка было обращать себе на пользу малейшие и, казалось бы, самые неблагоприятные повороты судьбы. Поэтому, пообщавшись с «грязным шантажистом», Анатолий ничуть не расстроился, – наоборот, воспрянул духом и решил немедля поставить своего патрона в известность о том, что его услуги дорожают.
– Алло, Степан Петрович? Это я.
– Слышу.
– У меня просьба.
– Говори.
– Не могли бы вы прислать еще немного денег? Мне надо ненадолго скрыться. Хотя бы до суда…
– Это еще зачем?
– На меня наезжают.
– Кто?
– Не знаю – они не местные. Подкатили целой кодлой, угрожали убить сына…
– А ты еще одну заяву черкни… Мальчонку обеспечат охраной. А нашему другу очередной эпизод впаяют!
– Ему и так – с лихвой… А мне как-то жить надо!
– Я все сказал. Остальное получишь после процесса.
– От вас лично?
– А то от кого же?.. О наших отношениях – никому ни слова… Только в крайнем случае. Когда либо жизнь, либо смерть… Усек?
– Так точно!
Поняв, что быстро прибавку к гонорару ему не получить, Семчук, не прощаясь, бросил трубку и полез в холодильник за бутылкой пива. Тамара, не сводившая с него глаз ни во время встречи с неизвестным, ненадолго вызывавшим Анатолия во двор, ни во время телефонного разговора, неназойливо высказала желание приобщиться к пирушке.
– Слышь, мне тоже возьми…
– Ты какое будешь?
– «Пльзеньское»…
– Раскатала губу… Еще вчера закончилось!
– Давай, что есть.
– «Бэкс», «Золотой фазан»?
– Ну, это, что ты назвал первым…
Спустя мгновение влюбленные лакомились пенистым напитком, под воздействием которого у «знаменитого рыцаря плаща и кинжала» всегда развязывался язык. Агенту просто не терпелось выговориться, похвалиться своими достижениями на разведывательной ниве. И его в очередной раз прорвало…
– Скоро состоится суд над теми отморозками, которые требовали с нас деньги…
Тамара больше всего на свете обожала Семины байки. Вот и сейчас она мечтательно закатила глазки, приготовившись слушать очередные разоблачения своего, как она не раз говаривала, Джеймса Бонда.
– Это я! Я очищаю город от всякой скверны… И никто не заставит меня свернуть с избранного пути! Конечно, уголовники всполошились, сегодня снова присылали своего эмиссара, хотят убрать меня с дороги (о существовании отпрыска, которому предназначались угрозы недавнего визитера, Анатолий предусмотрительно не упомянул), но не выйдет, мы с полковником Тимченко обязательно доведем начатое до конца…
– Тимченко – это кто? – робко поинтересовалась подруга жизни.
– Большой человек! – перешел на шепот Анатолий. – Заместитель председателя СБУ. ФСБ – по-вашему… Я работаю только на него, всякой мелочовке на местах о моей роли ничего не известно. Вот закончим с этим делом, получу «капусту» – и на Канары.
– Ты там уже бывал?
– Заезжал. По дороге в Канаду. Райское местечко. Тебе понравится! – не моргнув глазом, соврал Семчук. – Тима, конечно, тоже не сахар… В последнее время начинает крутить, но он у меня под ногтем… Станет выеживаться, я всем расскажу о том, кто стоял за созданием Руха… КГБ, милая, КГБ! Я… Я лично выбивал бабки с заморских толстосумов, придумывал фиктивную программу действий, да что там говорить! Вячеслав Максимович и шага не делал, предварительно не проконсультировавшись со мной…
– Скажи, дорогой, а они не могут тебя убрать, когда ты выполнишь поставленные задачи? – неуклюже предположила Тамара.
– Нет-нет, что ты! Я им нужен живой! Они без меня никто! – пылко возразил сексот, но, призадумавшись, продолжил уже не так уверенно: – Хотя, черт его знает, все может быть… Ты, любимая, слушай и запоминай, ежели со мной что-то случиться – на огласке наших подвигов миллионы можно заработать! Тимченко… Тимченко и Педик меня завербовали…
– Он что, на самом деле «голубой»?
– Кто?
– Ну, Педик…
– Глупышка… Это фамилия. Начальника одного.
– Как жить с такой фамилией?
– Вот и он так решил. Перекрестился на Федика. Но это сути дела не меняет… Если меня не станет – дуй сразу на телевидение, так, мол, и так – Бочу закрыли по указке «конторы»! Тут такое начнется! Независимая пресса тебя на куски рвать будет, чтобы заполучить новые подробности… И тогда ты им выложишь все. Про Рух. Про Канаду со Штатами. Про маковую плантацию, которую охраняет участковый… Ну… и про мою скромную персону не забудь. Скажи, что я не на разных там Педиков работал, а на страну, на свой народ, – Семчук даже пустил слезу. – Сознательно шел на жертву во имя свободы и демократии!