Муж неохотно достал ключи из кармана. Она выхватила их и побежала к двери. Пятнадцать минут спустя она входила в магазин дешевых товаров «Эбби» на шоссе 7.
В магазине было с десяток покупателей, все женщины. Маргарет расхаживала по рядам, высматривая знакомую продавщицу, но не могла ее найти. Наконец, вне себя от нетерпения, она обратилась к кассирше, которая направила ее к администратору.
— О, вы имеете в виду Лайлу Джексон, — сказала администратор, когда Маргарет описала продавщицу. — У нее выходной, она собиралась везти мать в Нью-Йорк на ужин и спектакль. Любая из наших продавщиц будет рада помочь вам.
— У Лайлы есть сотовый? — прервала ее Маргарет.
— Да, но я не могу вам его дать.
Администратор, женщина лет шестидесяти, с убеленными сединой светлыми волосами, неожиданно утратила свою сердечность.
— Если у вас есть жалоба, можете разговаривать непосредственно со мной. Меня зовут Джоан Хауэлл, и я здесь отвечаю за все.
— Это не жалоба. Просто, когда я была здесь на прошлой неделе, Лайла Джексон обслуживала также и другую женщину, которая покупала одежду для близнецов, не зная их размера.
Хауэлл покачала головой.
— Я не могу вам дать номер ее сотового, — твердо сказала она. — Она будет здесь завтра в десять утра. Можете приехать.
И, вежливо улыбнувшись, администратор повернулась спиной.
Маргарет схватила ее за руку.
— Вы не понимаете, — повышая голос, взмолилась она. — Пропала моя маленькая девочка. Она жива. Мне надо найти ее, пока не будет слишком поздно.
На них стали обращать внимание покупатели, находящиеся поблизости. «Не устраивай сцен, — предупредила она себя. — А то сочтут тебя сумасшедшей».
— Извините, — пробормотала она, отпуская рукав Хауэлл. — Когда завтра придет Лайла?
— В десять. — На лице Джоан Хауэлл появилось сочувствующее выражение. — Вы миссис Фроли? Лайла говорила мне, что вы покупали здесь праздничные платья для ваших близняшек. Мне так жаль Кэти. Извините, что не узнала вас. Я, конечно, дам вам номер сотового Лайлы. Но, скорее всего, она не возьмет его с собой в театр или же выключит. Приходите к нам завтра, пожалуйста.
Маргарет слышала перешептывание покупателей, которые были свидетелями ее эмоциональной вспышки.
— Это миссис Фроли. Та самая, у которой близнецы…
В порыве отчаяния Маргарет повернулась и бросилась вон. Сев в машину, она включила зажигание и до отказа выжала педаль газа. Женщина не понимала, куда едет. Позже она вспомнила, что ехала по шоссе на север, добравшись до Провиденса в штате Род-Айленд. Здесь, у первого знака на Кейп-Код, она остановилась для заправки и только тогда поняла, как далеко уехала. Повернув на южную ветку, она ехала, пока не увидела указателя на шоссе 7, свернула на него, понимая, что ей нужно найти аэропорт Данбери. Добравшись до него, она припарковалась у въезда.
«Он нес ее тело в коробке, — думала она. — Это был ее гроб. Он взял его в самолет и полетел над океаном, потом открыл дверь или окно и выбросил тело моей красивой маленькой девочки в океан. Падение было, наверное, долгим. Сломалась ли коробка? Вывалилась ли Кэти в воду? Вода сейчас такая холодная. Не надо об этом, — увещевала она себя. — Думай о том, как Кэти любила плескаться в волнах. Надо, чтобы Стив взял напрокат катер. Если мы выйдем в океан и я брошу в воду цветы, может быть, тогда я смогу с ней попрощаться. Может быть…»
Вдруг водительское окно осветилось ярким светом. Маргарет подняла глаза.
— Миссис Фроли? — вежливо спросил патрульный.
— Да.
— Мы бы хотели помочь вам добраться домой, мадам. Ваш муж страшно обеспокоен.
— Я просто ездила по делу.
— Сейчас одиннадцать вечера. Вы ушли из магазина в четыре часа дня.
— Правда? Это потому, наверное, что я перестала надеяться.
— Да, мадам. А теперь позвольте, я отвезу вас домой.
53
В пятницу, ближе к вечеру, агенты Ангус Соммерс и Рузанна Скатарро вышли от Эмми Линдкрофт, направились в офис «Си-эф-джи-энд-уай» на Парк-авеню и потребовали немедленной встречи с Грегом Стэнфордом. Прождав добрых полчаса, они были допущены в офис, обставленный не столько в хорошем, сколько в индивидуальном вкусе его хозяина.
Вместо обычного письменного стола здесь стоял антикварный. Соммерс, сам неравнодушный к антиквариату, мысленно квалифицировал предмет как относящийся к началу восемнадцатого века. Такой стоит небольшого состояния. Книжные полки заменяло расположенное по левую руку бюро восемнадцатого века. На отполированной поверхности отражался свет угасающего дня. Окно выходило на Парк-авеню. Стэнфорда не устраивало обычное кресло начальника. Он восседал в обитом богатой тканью антикварном. Стулья же для посетителей, напротив, были заурядными, обитыми чем-то простеньким, и служили наглядным свидетельством того факта, что Стэнфорд не считает посетителей людьми, равными себе. Единственным, а потому привлекающим особое внимание украшением стены по правую руку от стола являлся прекрасно выполненный портрет красивой женщины в вечернем платье. Соммерс ни на секунду не усомнился, что надменная особа без тени улыбки на лице — не кто иная, как нынешняя жена Стэнфорда, Миллисент.
«Не удивлюсь, если служащим в этом заведении запрещено смотреть ему в глаза, — подумал Соммерс. — Ну и надутый же тип! А офис — он его сам так обставил или тут приложила руку его жена? Она состоит в паре музейных комитетов, так что должна в подобных вещах разбираться».
Ранее, когда они приходили беседовать с Норманом Бондом, тот сделал жест вежливости — встал при их появлении. Стэнфорд не стал утруждаться. Он молча сидел, сцепив руки, предоставив агентам усаживаться без приглашения.
— Есть ли успехи в поисках Крысолова? — отрывисто осведомился он.
— Есть, — быстро и убедительно ответил Ангус Соммерс. — Он уже почти у нас в руках. Большего я не имею права сообщать.
Стэнфорд поджал губы.
«Нервы? — усмехнулся про себя Соммерс. — Хотелось бы».
— Мистер Стэнфорд, нам необходимо обсудить кое-какие новые данные.
— Трудно представить, что это могут быть за данные, — отозвался хозяин кабинета. — Мою позицию по поводу выкупа я сформулировал предельно четко. А больше нам с вами обсуждать нечего.
— Не совсем так, — медленно и с удовольствием процедил Соммерс. — Когда вы узнали, что один из злоумышленников — Лукас Уол, то испытали, полагаю, немалый шок.
— С какой стати?
— Вы ведь видели его фотографию в газетах и по телевизору?
— Конечно видел.
— В таком случае вы не могли не вспомнить, что этот человек, ранее судимый, в течение нескольких лет был вашим шофером.
— Не понимаю, к чему вы клоните.
— Думаю, понимаете, мистер Стэнфорд. Ваша вторая жена, Тина Ольсен, была активисткой благотворительной организации, члены которой помогают освободившимся из тюрьмы устроиться на работу. Через нее вы познакомились с Джимми Нельсоном. Этот человек в один прекрасный день взял имя своего погибшего двоюродного брата, Лукаса Уола. У Тины Ольсен был свой собственный шофер, он возил ее уже давно. Джимми же — или, если угодно, Лукас — частенько обслуживал вас в период вашего брака с ней. Вчера Тина Ольсен позвонила вашей первой жене, Эмми Линдкрофт, и сообщила, что, по ее мнению, Лукас возил вас еще долгое время после разрыва ваших отношений с ней. Это правда, мистер Стэнфорд?
Стэнфорд переводил взгляд с одного агента на другого.
— Хуже разъяренной женщины может быть только разъяренная женщина, — покачал головой он. — Во время брака с Тиной я пользовался службой такси. Честно говоря, я никогда не завязывал — да и не собирался — отношений ни с одним из многих шоферов, занятых в этой организации. Если вы скажете мне, что один из злоумышленников одновременно таксист, который несколько раз меня возил, я приму этот факт, хотя буду, разумеется, шокирован новостью. Предполагать, что я узнаю его по фотографии в газете, нелепо.
— Так вы не отрицаете, что знакомы с ним? — осведомился Соммерс.
— Вы можете сказать про любого, что он возил меня десять лет назад, и я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть факт знакомства с ним. Теперь уходите.
— У нас в руках бухгалтерские документы Лукаса за несколько лет, — произнес, вставая, Соммерс. — Думаю, он возил вас гораздо чаще, чем вы хотите признать. По-видимому, это не единственное, что вы пытаетесь от нас скрыть. Мы все выясним, мистер Стэнфорд. Обещаю.
54
— Объясняю в последний раз, — говорила Энджи, обращаясь к Кэти. — Из-за твоего нытья и кашля я не спала полночи и теперь сыта по горло. Я не могу сидеть с тобой целыми днями. Залепить тебе рот клейкой лентой тоже нельзя, потому что ты со своей простудой задохнешься. Так что придется тащить тебя с собой. Вчера я прикупила тебе кое-какую одежду, но сандалии тебе малы. Так что мы вернемся в магазин, там я поменяю их на другие, на размер больше. Ты же тем временем будешь лежать на полу в машине и молчать в тряпочку. Ясно?
Дело происходило в девять утра в воскресенье.
Кэти кивнула. Энджи вырядила ее в футболку, комбинезон и курточку с капюшоном. Короткие черные волосы девочки липли ко лбу и щекам, все еще мокрым после душа. Щедрая доза сиропа от кашля уже делала свое дело — Кэти клонило ко сну. Ей ужасно хотелось поговорить с Келли, но «разговор» близнецов был под запретом. Именно за такой «разговор» Энджи вчера вечером так больно ущипнула ее.
«Мамочка, папочка, — мысленно зашептала Кэти. — Я хочу домой. Я так хочу домой».
Она знала, что надо постараться не плакать, и не хотела плакать. Но когда она, уже совсем сонная, не нащупала руки Келли, то отчетливо ощутила, что находится не дома и мама не придет подоткнуть одеяло. Тогда девочка не справилась с собой и разревелась.
Сандалии, купленные ей Энджи, жмут. От них болят пальцы. В них ходить совсем не так удобно, как в розовых шлепанцах или как в лакированных туфельках, которые ей надевают к нарядному платью на утренники. Может быть, если она будет хорошо себя вести, не станет плакать и сдержит кашель да к тому же не будет говорить, «как говорят близнецы», то