Цель его визита была очень проста. Несколькими неделями раньше неожиданно умер лорд Джон. Мария приехала утешить убитую горем вдову. Разве не естественно, что Босуэлл, совсем рядом, через границу, ожидающий паспорт, чтобы отправиться во Францию, решил перед отъездом повидаться с сестрой?
Наконец, следует упомянуть о еще одной связи. Бабушка Босуэлла была любовницей Якова VI. Ходило множество слухов, хотя и неподтвержденных, что его отец Патрик был сыном короля. В таком случае Мария и Босуэлл приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. Это объясняет действия Марии после возвращения в Шотландию, сильно озадачившие Рэндольфа. «Графу Босуэллу, — писал он, — вернули земли его отца в Тевиотдейле и аббатство Мелроуз. Говорят, он близкий родственник Ее Величества». Рэндольф не мог понять намеки на близкое родство Марии и Босуэлла, поскольку причиной были давние слухи о бабушке графа.
Проведя почти год во Франции, Босуэлл снова решил действовать. В конце февраля 1565 г. он направил Марии петицию с просьбой разрешить ему вернуться домой, в которой выказал должное смирение, соглашаясь принять условия, приличествующие его «званию и происхождению». Реакция Марии была неоднозначной. «Сама она, — говорил Рэндольф, — не настроена против него, но существует множество причин, почему его не так привечают, как других».
Однако Босуэлл редко соблюдал формальности. Он вернулся в Шотландию, не дожидаясь ответа. Морей хотел, чтобы его объявили вне закона. «Говорят, королева разрешила, — писал граф Бедфорд из Берика, — но сомнительно, что она приведет это в исполнение».
Босуэлл сначала отправился повидаться к матери в Хаддингтон, но быстро уехал оттуда, поскольку опасался за свою безопасность, на что у него имелись серьезные основания, — Морей начал охоту за ним. По мнению Морея, Босуэлл представлял собой вечно кровоточащую рану. Морей никогда не простит его за кражу у капитана Кокберна первой партии английского золота, которое так ждали. «Он добивается своего с таким упорством, — продолжал Бедфорд в своем следующем докладе, — что Шотландия не выдержит их обоих».
Вскоре Босуэлл вернулся в Хермитедж. Здесь он подвергся еще большей опасности. Его слуги пересказывали «разные слова», якобы произнесенные им во Франции, — и в том числе угрозы убить Морея, Мейтланда и Сесила. Кроме того, до ушей королевы донесли приписываемую ему шутку, что из Марии и Елизаветы «не получится даже одна честная женщина». Распространялись и еще более сомнительные (учитывая, что слуги Босуэлла хотели получить вознаграждение за информацию) слухи, будто бы он оскорблял Марию, называя «шлюхой» ее дяди, кардинала Лотарингского. Босуэлл даже не снизошел до ответа на подобные обвинения, а сразу бросился в контратаку, обвинив Мейтланда в попытке подкупить брадобрея, чтобы тот отравил его.
Мария устала от этих распрей. Все прояснилось после решительного заявления Елизаветы, что она ничего не станет решать относительно династических прав Марии, пока сама не выйдет замуж или не объявит о своем решении никогда не вступать в брак. Теперь Дарнли был под присмотром Марии, а Босуэлл представлял собой досадную помеху. «Она поклялась своей честью, — писал Рэндольф, — что он никогда не добьется ее благосклонности». Его возвращение вызвало «решительное недовольство», и ему приказали явиться ко двору и ответить на обвинение в побеге из тюрьмы. Хотя и проявив недовольство, Мария поставила Босуэллу очень мягкие условия. Морей требовал ареста Босуэлла по обвинению в измене, но после вмешательства Марии граф отделался всего лишь залогом в размере 200 фунтов.
Это предопределило исход дела Босуэлла. Судебное заседание назначили на 2 мая 1565 г. Морей прибыл в Эдинбург с большим отрядом, пытаясь произвести впечатление на суд и обеспечить обвинительный приговор. Но Босуэлл к этому времени скрылся, возможно при попустительстве Марии. Она по-прежнему держала его «в рукаве», предполагая, что когда-нибудь он ей пригодится. Но пока она замужем за Дарнли, Босуэлл не должен мешать. «Считается, — писал один из шпионов Рэндольфа, — что Ее Величество королева облагодетельствует его, но я убежден, что Ее Величество не объявит об этом теперь».
Босуэлл вернулся во Францию, где провел всего лишь несколько недель. В его отсутствие суд признал его виновным, но Мария вмешалась и не дала секретарю суда назначить наказание. В итоге Босуэлл сумел избежать конфискации земель, а дело просто отложили на тот случай, если он будет плохо себя вести в будущем.
Его положение изменилось после того, как Морей восстал против брака Марии с Дарнли. Мария вызвала Босуэлла за десять дней до свадьбы. Она твердо решила отомстить брату за предательство и могла действовать безнаказанно, поскольку уже не зависела от его союзников, чтобы получить поддержку в Тайном совете. Она знала, что Босуэлл идеален в роли мстителя. Вражда между ним и Мореем зашла слишком далеко. В довершение всего Мария также предоставила свободу действий лорду Гордону, сыну и наследнику побежденного графа Хантли, семья которого была полностью уничтожена в сражении при Корричи. Когда Гордоны были атакованы Мореем и лишились своих земель и имущества, лорд Гордон, будучи протестантом, спасся только благодаря заступничеству своего тестя, Шательро. Его отправили не на галеры, а под домашний арест в Данбаре, где он провел более двух лет. Через две недели после вызова Босуэлла Мария освободила Гордона также под честное слово. Об этой милости было объявлено в Эдинбурге, и через два дня он уже явился на аудиенцию к Марии и Дарнли в Холирудский дворец. Гордон снова поступил на королевскую службу, и ему вернули сначала титул лорда Гордона, а затем графа Хантли — со всеми землями и привилегиями, принадлежавшими его отцу. В подтверждение королевской милости требовался еще указ парламента, но Мария твердо решила восстановить все наследственные права Хантли.
И Хантли не остался в долгу. Он не только участвовал в подавлении мятежа, поднятого Мореем и его союзниками, но также объединился с Босуэллом, став его ближайшим другом и союзником, а на следующий год их дружба была скреплена родственными связями — Босуэлл женился на сестре Хантли, леди Джин Гордон.
Когда Морей и его союзники подняли мятеж, для Марии важнее всего было действовать быстро. Вызвав Босуэлла, она не стала ждать его возвращения, а сразу нанесла ответный удар. Бунт следовало подавить в зародыше, и поскольку мятежников поддерживало очень небольшое число лордов, Мария воспользовалась благоприятной возможностью. 26 августа войско было собрано — на выплату жалованья солдатам королева пожертвовала свои драгоценности. Она добилась беспрецедентно быстрого успеха в формировании королевской армии. Мария вышла в поход из Эдинбурга во главе десятитысячного отряда, что в пять раз превышало силы противника. Морей обнаружил, что в этот раз он имеет дело не со старой вдовствующей королевой, страдающей от водянки и опирающейся на непопулярные французские войска, а с очаровательной, энергичной и разгневанной правительницей, которую поддерживают ее подданные.
Поскольку Морея последний раз видели в Эршире, Мария направилась именно туда через центральную часть Шотландской низменности. Несмотря на ветер и проливной дождь, они с Дарнли продвигались довольно быстро. В седельной кобуре королевы находился пистолет, голову венчал стальной шлем; рядом с ней Дарнли красовался в позолоченной кирасе. Мария ощущала себя в своей стихии и пребывала в прекрасном настроении. В военной кампании, которая получила меткое название «загонный рейд», поскольку Мария постоянно гнала противника перед собой, инициатива с самого начала принадлежала королевским войскам. Как сообщал Рэндольф, «королева преследует мятежников так плотно и с такой силой, увеличившейся в разы благодаря ее мушкетерам, что не дает им времени для отдыха ни на одном месте». Даже Нокс был вынужден признать ее отвагу. «Несмотря на утомительность этого предприятия, — писал он, — храбрость королевы сравнялась с храбростью мужчин, она всегда была в первых рядах».
В Эре к Морею присоединились все мятежные лорды, за исключением Аргайла. Они объединили свои отряды, а когда услышали о приближении Марии, двинулись в противоположном направлении. 31 августа они вошли в Эдинбург, надеясь захватить город до прихода королевских войск. Но жители остались верны Марии и против мятежников повернулись все пушки замка. Обескураженные мятежники отступили на 50 миль к западу и 5 сентября подошли к Дамфрису. Мария едва не перехватила их 4 сентября, но, когда им удалось незаметно проскользнуть мимо нее, она не стала их преследовать и вернулась в Эдинбург, чтобы пополнить свое войско и дать ему отдохнуть.
Аргайл не присоединился к Морею. Он начал собственную кампанию в горных районах, где ему противостояли граф Атолл и Ленноксы. Когда они в конечном счете окружили Аргайла, Мария не стала чинить расправу и оставила за ним его анклав. Затем она занялась базой Морея в Файфе, отрезав его от линии снабжения. 13 сентября в Сент-Эндрюсе она издала манифест, обрушившись на тех, кто, «прикрываясь верой», поднял «волнения», чтобы «самим стать королями». Морей и его союзники ответили ей из Дамфриса, утверждая, что они не предатели и не мятежники, а действуют в интересах Бога, своей королевы и «державы». Их недовольство было вызвано тем, что Мария, выйдя замуж за Дарнли и объявив его королем без согласия парламента, попрала законные права своих лордов.
17 сентября Босуэлл прибыл из Франции в Аймут. Через четверть часа он уже скакал на коне в поисках Марии и ее войска, с которыми встретился в Холируде 20 сентября. Зная, что Сесил приказал схватить и арестовать его в море, Босуэлл нанял известного пирата Уилсона, который должен был доставить его в Шотландию. Тем не менее он принял дополнительные меры предосторожности и сбежал с судна на лодке, захватив с собой шесть или восемь человек. Все вещи пропали, но у него остались кое-какие доспехи и несколько ящиков с пистолетами.
Мария была рада видеть Босуэлла, которому впоследствии отдала всю славу своего успеха. 28-го числа она восстановила его членство в Тайном совете. После Леннокса и Атолла он стал самым близким ее советником. Рэндольф не зря боялся Босуэлла. «В его власти, — говорил он, — причинить больше зла, чем он за всю свою жизнь собирался сделать добра». Однако его возвращение также было на руку Рэндольфу, поскольку провоцировало многочисленные ссоры между Марией и Дарнли по поводу того, кто должен занять должность лейтенант-генерала королевской армии. Мария хотела поставить во главе войска Босуэлла, тогда как Дарнли видел на этом посту своего отца лорда Леннокса. В конечном итоге Леннокса назначили командовать авангардом, а Босуэлл присоединился к Дарнли во главе основных сил армии. В Аргайлшире командующим армией Марии был назначен граф Атолл.