Грохот взрыва разбудил Марию, которая отправила Босуэлла и капитана городской стражи выяснить, что случилось. Их доклад потряс ее. «Дело ужасное и чрезвычайно странное, неслыханное в нашей стране». Дом был «взорван… с такой силой, что ничего не осталось, ни стен, ни камня на камне, все разбросало по сторонам или разрушило до самого фундамента. Должно быть, это было сделано с помощью подкопа с заложенным туда порохом. Но кто это совершил и как, пока неизвестно».
Мария подумала, что взрыв произошел, когда Дарнли «спал в своей постели». Сначала она, как и все остальные, решила, что ударной волной Дарнли и Тейлора выбросило из дома, и они перелетели через стену и упали в саду. И только потом стало ясно, что это невозможно. Если бы их подбросило в воздух, на телах остались бы ожоги от взрыва, а также синяки и переломы от удара о землю.
Мария встревожилась. Она сама когда-то называла Дарнли «королем Шотландии» и прекрасно понимала, что в Европе его смерть будет воспринята как цареубийство. Самое тяжкое преступление, какое только можно представить. Мария не могла искренне горевать о Дарнли, но была потрясена случившимся. И время было самое неподходящее. Прошло менее двух суток после того, как она приказала Роберту Мелвиллу возвращаться в Лондон и заключить желанное соглашение с Елизаветой. Она даже переступила через свою гордость и написала примирительное письмо Сесилу. В исполненных иронии выражениях Мария пожелала, чтобы он принял ее высокое мнение о нем, несмотря на все их разногласия. Она надеялась, что Сесил станет «доброжелателем всех наших благих дел» — на что имела все основания после того, как простила заговорщиков, убивших Риццио. Но Мелвиллу не позволили вручить это письмо, поскольку новость о взрыве достигла дома Сесила раньше, и ему пришлось выпрашивать аудиенцию.
Как и в случае с убийством Риццио, Мария считала, что заговор направлен против нее. Она была убеждена, что независимо от виновного, преступление «замышлялось не только против короля, но и против нас, поскольку почти всю последнюю неделю мы проводили в этом доме с большинством наших лордов, которые в ту самую ночь находились в городе». Если бы не свадьба Бастиана, она тоже была бы мертва.
Мария была хорошей актрисой, но все же не до такой степени. Она придерживалась традиционных взглядов на божественное провидение и считала, что только вмешательство Бога спасло ее от этого ужасного преступления. Логика ее рассуждений была совершенно ясна: она является помазанной королевой, и Господь на ее стороне. Размышляя о своем решении покинуть Кирк-о-Филд в начале двенадцатого, чтобы успеть на свадебный бал-маскарад, что теперь выглядело почти чудом, она говорила: «Это была не случайность — Бог вложил эти мысли в нашу голову».
Истинные обстоятельства преступления выявить еще труднее, чем в случае убийства Риццио, однако независимые источники все же существуют. Смерть Дарнли описали посол герцога Савойского, синьор ди Моретта, а также представитель кардинала Лотарингского, месье де Клерно. Они оба присутствовали на крестинах принца и готовились к возвращению домой. Затем свежие свидетельства собрал Дрери, рукописные доклады которого содержат точное описание местоположения дома на Кирк-о-Филд и сада, где были найдены тела; попытка разобраться в этом загадочном убийстве явно доставляла ему удовольствие.
Существуют две версии рассказа ди Моретта. Согласно первой, Дарнли услышал, как убийцы пытаются проникнуть в дом, открыв дверь дубликатами ключей. В те времена в качестве обычной меры предосторожности ключ оставляли в замке двери, чтобы блокировать замочную скважину, бесшумно вытолкнуть ключ невозможно. Только после этого двери можно было открыть дубликатами ключей. Дарнли выглянул из окна спальни, выходившего в переулок. Увидев вооруженных людей, он осознал грозящую ему опасность, ринулся вниз и попытался спастись бегством. Но дом был окружен. Дарнли поймали и задушили. Затем подожгли длинный фитиль, ведущий к взрывчатке.
Недостаток этой теории заключается в следующем: в ней ошибочно полагается, что Дарнли был убит в саду бывшего дома настоятеля внутри городской стены, тогда как его тело нашли совсем в другом месте, за Воровским переулком, по другую сторону стены. Кроме того, зачем кому-то пытаться проникнуть в дом, который должен с минуты на минуту взлететь на воздух? И зачем взрывать дом, если Дарнли уже мертв?
Первая версия Моретты не слишком правдоподобна и противоречит свидетельству кузена Босуэлла, Джона Хепберна. На допросе у Морея Хепберн признался в том, что готовил взрыв, но упорно отрицал, что прикасался к Дарнли или даже видел его. Он заявил, что вместе с сообщниками поджег фитиль, затем запер все двери дома и отошел на безопасное расстояние, ожидая взрыва. Дарнли мог услышать звяканье ключей — злоумышленники не пытались проникнуть в дом, а запирали дверь снаружи. Если дубликаты ключей оставили в замках, то выходы оказались блокированными, и Дарнли был вынужден бежать через окно, чтобы не тратить драгоценного времени, отпирая двери.
Сам Моретта пришел к такому же выводу и заменил первоначальную версию событий на новую. «Король, — писал он, — услышал сильный шум, о котором заявляют женщины, жившие поблизости и которые также видели из окна множество вооруженных людей вокруг дома». (Об этих женщинах мы еще услышим.) «Поэтому он, подозревая, что ему грозит опасность, спустился через другое окно, выходящее в сад, но не смог уйти далеко, поскольку был окружен какими-то людьми». Те, кто схватил Дарнли, быстро задушили его, используя рукава его ночной рубашки. Затем тело оттащили в сад, где оно и было найдено.
Эта версия гораздо логичнее. Она может стать основой нашей гипотезы при условии, что Дарнли вылез не через окно второго этажа, выходившего в сад старого дома настоятеля, а через окно коридора со спальнями для слуг, смотревшее на городскую стену и Воровской переулок.
В этом случае Дарнли услышал шум, схватил кинжал, набросил на плечи меховую накидку, поскольку ночь была холодной, а затем по веревке спустился на стуле вниз — или Тейлор привязал стул к веревке и спустил сидящего на нем Дарнли. В любом случае высота не превышала 15 футов, что позволяло использовать веревку. Тем же способом, с помощью веревок и стульев, Босуэлл и Хантли советовали Марии бежать из Холирудского замка после убийства Риццио: это были стандартные средства спасения при пожаре. Когда Дарнли спустился в Воровской переулок, его перехватила и убила вторая, пока неизвестная нам, группа убийц.
Спасаясь бегством через окно коридора, Дарнли и Тейлор должны были разбудить Нельсона и Симмонса, но поскольку Нельсона нашли лежащим у городской стены, то вполне возможно, что они с Симмонсом вылезали из окна в момент взрыва. Или они выглянули вниз, увидели убийство Дарнли и Тейлора и предпочли остаться у стены, чтобы не повторить их судьбу. Мы не знаем.
Клерно добавляет некоторые детали. Он писал, что Дарнли нашли «mort et étendu», то есть его тело находилось не в скрюченном положении, а было распростерто на земле. Он полагал, что Дарнли убили не там, где обнаружили его тело. Клерно также сообщал, что тело Маккейга нашли не среди обломков дома, а вместе с телами Дарнли и Тейлора в саду, в шестидесяти или восьмидесяти шагах от дома, что позволяет предположить, что он тоже сбежал, воспользовавшись веревкой и стулом.
Француз был убежден, что Дарнли задохнулся, поскольку это лучше всего объясняет отсутствие каких-либо следов на теле. Однако он полагал, что асфиксия была вызвана дымом, что звучит неубедительно. Это могло произойти только в том случае, если порох в подвале не взорвался, а загорелся, поскольку даже длинный запал не смог произвести столько дыма, чтобы он заполнил второй этаж.
Далее «дадим слово» Дрери. Несмотря на то что он находился в Берике, в шестидесяти милях южнее Эдинбурга, его шпионы поспешили на место происшествия, и он отправил первый отчет Сесилу уже на следующий день после убийства. Дарнли, писал он, «нашли в поле, по всей видимости, задушенного. Дом после его смерти взорвали с помощью пороха». Уже через несколько часов Дрери знал, что Дарнли был задушен, а не выброшен из окна силой взрыва. Он также утверждал, что рядом с телом сына нашли тело Леннокса. Это была ошибка, потому что Леннокс находился в Глазго. Моретта поначалу пришел к такому же выводу, утверждая, что погибли не только Дарнли и Тейлор, но и «отец короля». Прошло десять дней, прежде чем пришло подтверждение, что Леннокс жив.
Затем Дрери всерьез занялся расследованием. К концу февраля он уже знал, что одним из убийц был Джон Хепберн. Хепберн наблюдал за домом после того, как Мария уехала на свадебный бал-маскарад, подождал, пока в доме погасят свечи и все стихнет, а затем решил, что пора поджигать фитиль. Дрери также выяснил, что порох доставил Бальфур. Его люди спрятали бочонки в Эдинбурге за неделю до взрыва. К тому времени Босуэлла, Бальфура и Дэвида Чалмерса уже называли убийцами Дарнли — в листовках, вывешенных на Толботе. Страна наполнилась слухами. Все обсуждали «пороховой заговор», и у каждого имелась своя теория. Чалмерс, уже связанный с Бальфуром и Босуэллом через Сессионный и Морской суд, был непопулярен, однако не существует никаких доказательств его участия в убийстве Дарнли. Операция прикрытия началась: в качестве виновных указывали только на Босуэлла и его соратников.
В чем Дрери очень сомневался и интуитивно оказался прав. Его интересовали действия Мортона и масштаб его соглашения с Босуэллом. Дрери твердо решил выяснить это, и его цепкость и упорство были вознаграждены. В конце апреля или начале мая он торжествующе писал Сесилу: «Мортон теперь укрепил свою дружбу с Босуэллом, которую он, в благодарность за поддержку, оказанную во время его отсутствия и гонений, намерен поддерживать и в дальнейшем». Несмотря на переполох, вызванный взрывом, Мортон был настолько благодарен Босуэллу за его роль в помиловании, дарованном Марией, что защищал его перед любыми обвинениями. Это придает убедительности заявлению Дрери, что Босуэлл с самого начала действовал совместно с влиятельным кланом Дугласов.