Для Сесила бегство Марии в Англию было очень удачным финалом правления женщины, которую он всегда считал злейшим врагом. Для Марии, запертой в своих «апартаментах» в Карлайле, это в любом случае был проигрыш. Она вновь написала Елизавете. «Не уподобляйтесь, — умоляла она, — змее, которая закрывает свои уши, ведь я не заклинательница, а Ваша сестра и кузина». Но в том, что касалось Сесила, именно Мария была и змеей, и заклинательницей.
Через две недели после прибытия в Англию Мария уже точно знала, что ее судьба в руках Сесила. 29 мая она написала ему в тщетной надежде на его милосердие:
Господин Сесил. Всем известно, что Вы полагаете себя поборником справедливости, а Ваша искренняя и верная служба королеве, мадам, моей доброй сестре, и следовательно, всем, кто един с ней по крови и величию, побуждает меня, в моей справедливой борьбе, в это тяжелое время, писать в первую очередь Вам, с надеждой на помощь и добрый совет.
Она проинструктировала гонца, чтобы он апеллировал к чувству чести и справедливости Сесила, и ее письмо заканчивалось такими словами: «Рекомендую себя Вам и Вашей супруге, и молю Бога, чтобы он не оставил Вас в своей милости. Ваш верный друг, Мария».
По прочтении этого письма Сесил мог только рассмеяться. Он уже связался с Мореем, от которого потребовал «подобие доказательств» и других «свидетельств» против Марии. Суд над ней приближался — паутина была почти сплетена.
23Версия Босуэлла
Через несколько месяцев после своего бегства Босуэлл также изложил свою версию событий. Он продиктовал подробный, хотя зачастую не заслуживающий доверия рассказ о том, что якобы случилось с ним, начиная с возвращения Марии в Шотландию и заканчивая его бегством с поля боя у Карберри-Хилла. Затем он ярко описал свой побег за границу и тюремное заключение в Дании — его рассказ о произошедшем был настолько дерзким и хвастливым, что затмил даже кражу золотых монет, тайно отправленных Сесилом в помощь мятежным лордам конгрегации в 1559 г. Во многих отношениях версия Босуэлла — это саморазоблачение; и главная ценность состоит в том, что она служит ярким подтверждением его эгоизма и двуличия. Тем не менее этот рассказ заслуживает нашего внимания. Босуэлл всегда был человеком сложным, неоднозначным, и мы должны позволить ему изложить свою версию — хотя бы ради того, чтобы не обвинять его не выслушав.
Расставшись с Марией у Карберри-Хилла, Босуэлл с горсткой сторонников галопом помчался в Данбар. Две недели его никто не беспокоил. Ему было позволено ощутить ложное чувство безопасности — мстительный и безжалостный Мортон не торопился начать преследование. Но лорды конфедерации намеревались схватить его. 17 июля 1567 г. они назвали Босуэлла мятежником и объявили его вне закона, а тому, кто схватит его и доставит в Эдинбург, была обещана награда в 1000 крон.
Но к тому времени он уже отплыл на север, в Банфф графства Абердиншир, надеясь собрать там войско. Это была вотчина Гордонов, где безраздельным влиянием пользовался Хантли, бывший шурин Босуэлла. Но Хантли отказался помогать ему, заявив, что «всем сердцем желает, чтобы и его сестра, и королева избавились от такого недостойного мужа». Затем Босуэлл укрылся в замке Спайни к северу от Элгина. Замок принадлежал его двоюродному деду Патрику Хепберну, епископу Морея, его наставнику и учителю в юности. Когда в Спайни стало слишком опасно, Босуэлл бежал еще дальше на север, в Керкуолл, столицу Оркнейских островов, где он намеревался снарядить флот. Босуэлл был герцогом Оркнейским и лордом Шетландских островов, и замок Керкуолл принадлежал ему. Однако хранитель замка, Гильберт Бальфур, еще один брат его бывшего союзника, сэра Джеймса Бальфура, отказался впускать его и навел пушки замка на его корабли. Босуэлл пробыл в Керкуолле всего два дня, а затем снова отправился на север, к Шетландским островам, где родственник его матери, Олаф Синклер, снабдил его деньгами и провиантом. Теперь Босуэлл планировал бежать во Францию, надеясь заручиться там поддержкой Гизов.
Лорды бросились в погоню. 19 августа Киркалди и сэр Уильям Мюррей, лэрд Туллибардина, отплыли из Данди. На военных кораблях — самых быстроходных в Шотландии и оснащенных пушками — было не меньше четырех сотен аркебузиров. Они получили приказ найти Босуэлла, захватить и казнить на месте. Меньше всего Мортону хотелось, чтобы его смертельного врага привезли живым, чтобы тот свидетельствовал против него на суде об убийстве Дарнли. До сих пор Босуэлл не мог сдать своих сообщников, не признав вины, но теперь терять ему уже было нечего.
Шесть дней спустя преследователи настигли добычу. Они вошли в пролив Брессей неподалеку от Лервика, главного порта Шетландских островов, где на якоре стояли суда Босуэлла. Когда показались корабли Киркалди, Босуэлл и многие из его людей были на берегу. Киркалди решил воспользоваться шансом и устремился в атаку, но Босуэлл прыгнул на палубу своего корабля и перерубил якорный канат. Проявив отчаянную храбрость и даже безрассудство, он проплыл над подводными камнями, повредив корпус судна. Киркалди бросился в погоню, но его корабль получил пробоину и затонул.
Босуэлл бежал на остров Анст, самый северный из Шетландских островов, где его эскадра перегруппировалась. Однако Киркалди продолжил погоню. У него остались еще три корабля. Сражение между смертельными врагами продолжалось три часа. Когда ядро снесло грот-мачту на корабле Босуэлла, казалось, что все предрешено, но как только Киркалди отправил абордажную команду, чтобы захватить корабль, начался шторм. Теперь решающим оказалось искусство мореплавания Босуэлла, который вместе с тремя кораблями сумел оторваться от противника. Киркалди преследовал его на протяжении шестидесяти миль, но Босуэлл плыл на юго-восток впереди шторма, и расстояние между ним и преследователями все время увеличивалось. Он пересек Северное море за рекордное время, преодолев 250 миль между Шетландскими островами и Норвегией.
Киркалди пришлось возвращаться домой с пустыми руками. Босуэллу удалось спастись. Он пристал к острову Карм в 20 милях к северо-западу от Ставангера. Но как только он бросил якорь, его арестовали, а корабли сопроводили в Берген. Сначала его посчитали пиратом, и ему пришлось назвать себя. Правители Европы внимательно следили за тем, как разворачивается кризис в Шотландии. Комендант замка Эрик Розенкранц полагал, что вправе арестовать Босуэлла, но на всякий случай решил дождаться инструкций и с почетом принимал и развлекал его.
В Бергене судьба совершила удивительный поворот, и Босуэлла настигло прошлое. Оказалось, что здесь вместе с матерью живет Анна Трондсен, норвежская красавица, за которой он ухаживал семь лет назад[54]. Анна подтвердила личность Босуэлла и тут же подала на него в суд за неисполнение обещания жениться на ней. Предвидя неприятности, Босуэлл решил урегулировать спор во внесудебном порядке. Он пообещал Анне ежегодную ренту, которая будет выплачиваться в Шотландии, и отдал ей меньший из двух оставшихся у него кораблей. Этого было достаточно, чтобы прекратить судебное преследование, и он смог сосредоточиться на следующем препятствии.
Вскоре Розенкранц получил указание от короля Дании и Норвегии Фредерика II арестовать Босуэлла, которого Фредерик собирался использовать как инструмент для возвращения принадлежавших в то время Шотландии Оркнейских и Шетландских островов, население которых говорило на норвежском языке. Острова входили в состав Датского королевства до 1469 г., вплоть до того момента, когда были переданы в качестве наследства Маргариты, дочери короля Дании Кристиана I, которая вышла замуж за прадедушку Марии, Якова III. Шотландский парламент издал закон об их присоединении в 1472 г.
Поначалу Босуэлл отрицал, что у него есть какие-либо ценности или даже письма и документы, но затем понял, что ему не позволят вернуться на корабли, и признался, что прячет кое-какие документы в балласте своего флагмана. Когда открыли его шкатулку с письмами, там обнаружилась грамота с подписью Марии, согласно которой ему был пожалован титул герцога Оркнейского и лорда Шетландских островов, а также листовки и другие документы, изобличавшие его как убийцу и предателя. Говорили даже, что в шкатулке было письмо от Марии, написанное после ее возвращения в Эдинбург, с жалобами на то, как с ней обращаются лорды. Поскольку письмо нигде не цитировалось и не было обнаружено, невозможно сказать, существовало ли оно вообще.
23 сентября Босуэлла допросили члены городского магистрата Бергена, после чего его доставили на борт одного из кораблей, который принадлежал Фредерику и направлялся на юг, в Данию. Босуэлла поместили в замок Копенгагена и содержали там как государственного преступника. Лорды конфедерации настаивали на его выдаче, но Фредерик колебался.
Босуэлл утверждал, что направляется во Францию, чтобы искать помощи для Марии, с каковой целью он собирался обратиться к Карлу IX. Это его письмо сохранилось. Оно хранится в Национальной библиотеке в Париже и написано на хорошем французском безупречным наклонным почерком Босуэлла. Он просил о срочной помощи для Марии и себя самого, однако Морей сумел его опередить. Он уже объявил Босуэлла пиратом, убийцей и изменником. Он также заверил Карла, что согласие между лордами конфедерации и Францией может быть сохранено только в том случае, если Карл заставит Данию выдать Босуэлла для проведения судебного процесса.
Карл, как и Фредерик, решил остаться нейтральным. Он проявил великодушие к Босуэллу и позволил жить в комфорте, носить одежду из бархата, читать книги и время от времени выезжать на охоту под присмотром охраны, хотя большую часть времени ему не позволялось покидать отведенные апартаменты. Именно в это время Босуэлл решил записать свои воспоминания. Он был убежден, что Фредерик попал под влияние пропаганды лордов конфедерации, и собирался обелить себя, изложив историю так, чтобы произвести самое благоприятное впечатление. Главные события начались с его вызова из Франции за десять дней до того, как Мария вышла за Дарнли. Босуэлл изображал себя благородным рыцарем из средневекового романа, спешащим домой, чтобы спасти свою госпожу от ее коварных баронов: