Дерек кивнул и, высвободив руку, пошел за жрецом узким черным коридором, который больше походил на пещеру, чем на творение человеческих рук. Нэш проводил его взглядом и обернулся к Ирге, которая торопливо раздевалась, едва не постанывая от предвкушения. Она содрала с себя одежду и, забравшись по лесенке, опустилась в горячую воду.
— Ох, как же хорошо, — прошептала она.
Нэш прикрыл дверь, скинул куртку и подошел к ванне, закатывая рукава. Подумав, он расстегнул рубашку и снял ее вовсе.
Ирга глянула на него и усмехнулась.
— Чтобы рукава не замочить, — пояснил он.
— Ну да, — согласилась Ирга, откидывая голову назад.
— Я намерен отнестись к своим обязанностям служанки со всей ответственностью, — заявил Нэш, взяв мыло и чистую жесткую тряпицу. Намылив ее, он провел тканью по плечам Ирги, погладил грудь.
Ирга приоткрыла глаза и насмешливо посмотрела на него.
— Старайся лучше.
— Ах ты, — хмыкнул он, снимая штаны.
— Нэш! А вдруг кто-то войдет!
— Слуги тут немые, — ответил он. — Никто ничего не расскажет.
Он забрался в ванну и, подтянув Иргу, усадил к себе на колени.
— Действительно, очень приятно, — согласился он, покусывая ее шею. — Ирга, я так злюсь на тебя за то, что ты сделала! Я и восхищаюсь твоей смелостью, и одновременно в бешенстве.
Его рука обхватила ее шею, другая погладила спину и сжала бедро так, что Ирга зашипела от боли.
— Прости, — сказал он.
— Знаешь, я видела сон, — призналась Ирга. — И думаю, что он был чем-то вроде возможного будущего.
— Радует уже то, что оно у тебя есть, — заметил Нэш, поднимая ее грудь ладонями.
— В нем мы были вместе, и у нас были дети.
— Правда? — Он замер, потом мягко поцеловал ее, но Ирга вывернулась, чтобы продолжить:
— Две девочки, рыжие, как я, и с твоими глазами.
— Девочки? — нахмурившись, переспросил Нэш.
— А что, ты хотел бы сыновей?
— Дочки, — повторил он. — Ты не подумай, я был бы просто без ума от счастья, если бы ты родила от меня ребенка. Я считал, что вообще никогда не смогу иметь своих детей. Но с мальчиками проще. А девочки — это ведь такая ответственность. Ты хоть представляешь, сколько вокруг проходимцев? — воскликнул он. И Ирга, улыбнувшись, обняла его за шею, прижавшись крепче. — Кажется, я начинаю понимать папу-кузнеца, — пробормотал Нэш. — Кстати, о нем. Завоевать его расположение будет сложнее, чем убить дракона.
— Мы справимся, — ответила Ирга, целуя его, и Нэш забыл обо всем.
Сэм вернулся в дом. В отверстие на потолке сыпался мелкий снег и таял, не долетая до очага. Лилейна поднялась и, шагнув к нему, взяла за руку, молча повела за собой в одну из узких комнатушек.
Закрыв дверь на засов, она увлекла Сэма на кровать, на которой они едва уместились вдвоем, тесно прижавшись друг к другу. Он потянулся к завязкам на платье принцессы, но она остановила его.
— Просто побудь со мной, — попросила она. — Обними меня.
Сэм просунул руку ей под голову, и Лилейна устроилась на его плече, другой — обнял, подтянув вверх тонкое одеяло.
Он посмотрел на принцессу и встретил ее внимательный взгляд. Она провела пальцем по брови, рассеченной шрамом, очертила твердую скулу, погладила губы.
— Ты красивый, — сказала она, будто удивившись.
— Лилейна. — Он слегка запнулся. — А тебе нравятся мои усы? Если нет, я могу их сбрить.
— Не надо, — улыбнулась она, закрывая глаза. — Нравятся.
Сэм положил голову на подушку рядом с ней, невесомо прикоснулся губами к белому лбу и закрыл глаза.
Перед очередными дверями стояла стража — два прислужника с татуировками на щеках и гребнями на выбритых головах, и Дерек с замиранием сердца понял, что они наконец пришли. Переходы, напоминающие муравьиные лазы, вели их в сердце горы, проникая все глубже, и он начал думать, что жрец и есть дракон, и все ждал, когда он повернется и, разинув пасть, обдаст его пламенем, но тот лишь толкнул дверь и посторонился, пропуская лорда вперед.
Дерек шагнул внутрь, да так и замер у порога. Огни круглого зала отражались в блестящем полу из ромбовидных черных плит, напоминающих чешую, сверкали драгоценности и золото, сваленные в открытые сундуки, расставленные вдоль стен.
Женщина, сидящая на троне, высеченном из черного камня, плавно встала. Сердце Дерека билось, как барабан, и, казалось, грохот разносится по всей Драконьей горе. Ритм все ускорялся с каждым шагом женщины, что приближалась к нему. Она остановилась напротив, рассматривая Дерека с той же жадностью, что и он ее. Огонь волос и темные как ночь глаза, губы, горячее которых он никогда больше не целовал. Черное платье открывало белую грудь и подчеркивало тонкую талию.
— Ну, здравствуй, Дерек, — сказала она.
— Марайя? — прошептал он.
Алые губы Марайи изогнулись в улыбке, которую никто не назвал бы приветливой. Ноздри хищно расширились, будто она принюхивалась к мужчине.
— Значит, ты меня все еще помнишь, — сказала она и, повернувшись к нему спиной, прошествовала к трону.
Дерек шагнул за ней следом, остановился.
— Я думал, ты умерла! Что происходит? Дракон унес тебя? Ты пленница?
— Разве я похожа на пленницу? — усмехнулась она, перебрасывая волосы через плечо.
— Марайя. — Дерек сделал еще шаг вперед, облизал пересохшие губы. — Дракон — это ты?
Она вздохнула, отвела взгляд.
— Знаешь, в детстве бабушка читала мне сказки. Она умела читать, одна из немногих женщин в деревне. Говорили, она жила в замке у лорда, но тот, попользовавшись красотой и молодостью, выбросил ее вон. Я любила сказки о драконах. Они казались мне воплощением зла и коварства, двуличности и жестокости. И знаешь, кто настоящий дракон, Дерек? — Не дождавшись ответа, она выпалила: — Ты!
— Марайя… — Он нахмурился. — Это было так давно…
— Десять лет прошло, — пожала она плечами. — Для дракона, который может прожить и тысячу — это словно вчера. Я помню все до мельчайших деталей — как красиво блестели серебряные перья на твоем жилете, как ты жмурил глаза от солнца, но они все равно оставались холодными.
— Я сожалею о том, как поступил, — сказал Дерек. — Если бы я мог вернуться на десять лет назад…
— Ты сожалеешь! — Она фыркнула, и платье вдруг затлело на ней. Марайя похлопала ладонями по ткани, гася огонь, словно ничего не произошло. — Конечно, ты сожалеешь. Ты ведь не думал, что деревенская дурочка сможет тебе отомстить!
— Значит, это ты. — Дерек перенес вес тела на одну ногу, чувствуя холод стали в голенище сапога. — Как это произошло?
— Первый оборот был очень болезненным, — сказала она. — С меня словно содрали кожу, вывернули и снова надели. Но я чувствовала облегчение. Потому что сердце до оборота болело куда сильнее. А потом оно словно перегорело.
— Я ведь не бросал тебя! — воскликнул Дерек.
— О нет, — усмехнулась она. — Ты был согласен и дальше трахаться по сеновалам с подачи твоей матери.
— Мама? При чем тут она? — напрягся лорд.
— Как будто я не знаю, что это из-за нее ты передумал на мне жениться, — сказала она. — Торговка цветами, родившая бастарда, не могла смириться с тем, что ее драгоценный сыночек тоже выберет простую девушку. Она мне в лицо сказала, что ты женишься лишь на невесте благородных кровей. Как ее перекосило, когда я стала превращаться прямо у нее на глазах… Но ведь все бы так и случилось — ты бы женился на принцессе!
— Значит, ты узнала о моей предстоящей свадьбе, — понял Дерек.
— Да, у меня есть свои люди в столице, — кивнула Марайя. — Удивительно, но они хранили верность драконам сотни лет, памятуя об их величии. Когда я прилетела к горе, движимая памятью предков и инстинктами, они встретили меня как королеву. — Она взмахнула рукой, обводя зал. — Здесь все принадлежит мне, и каждое мое слово — закон. Я почти обрела тут покой, но по-прежнему следила за тем, что происходит в замке у Серебряных гор. Какова же была моя ярость, когда я узнала, что мечта цветочницы-шлюхи может стать реальностью! Серебряный бастард позарился на королевскую дочь!
— Моя мать — не шлюха, — процедил Дерек.
— Можно по-разному это назвать, смысл не изменится. Она спала время от времени с лордом, который был женат на благородной даме. Брала за это деньги. Большие, не спорю. Родила ублюдка, которого папаша, размякнув от умелых ласк, признал своим.
Дерек быстро подошел к трону, но тут же отшатнулся от вспышки, ослепившей его. Белая кожа Марайи покрылась трещинками, разбиваясь, как тонкий фарфор, черные чешуйки покрыли нежную шею, побежали дорожками по лицу. Сочные губы растянулись в жуткой ухмылке, обнажая острые иглы клыков. Плечи вывернулись, вытягиваясь, распахнулись крылья, бросая густую тень на лицо Дерека.
Он попятился и опрометью бросился прочь из зала.
Дверь в комнату распахнулась, стукнув о стену, Дерек вошел, пошатываясь, направился прямо к ванне, в которой сидели Нэш и Ирга, зачерпнул горсть воды и плеснул себе в лицо, а после окунул голову полностью. Ирга тихонько пискнула, прижимаясь грудью к Нэшу. Тот встал, взял со стула полотенце и, обернув вокруг бедер, выбрался из ванны. Взяв Дерека под локоть, отвел его к креслу, усадил.
— Ты видел дракона? — спросил он. — Это оборотень?
— Это Марайя! — воскликнул Дерек и вдруг рассмеялся, хлопая себя ладонями по коленям. Вода стекала по его лицу, мокрые потемневшие кудри прилипли ко лбу.
— Марайя? Та самая Марайя? — переспросил Нэш и сел в другое кресло, не замечая знаков, которые подавала ему Ирга. — На кой ляд ей невеста?
— Она хотела расстроить мой брак с принцессой, — ответил лорд, покосившись на свежие царапины на груди Нэша. — Кажется, у нее был разговор с мамой, и та сказала, что я женюсь только на девушке благородных кровей.
— Подожди, я пытаюсь осмыслить, — остановил его Нэш. — Выходит, ты когда-то переспал с драконом?
Дерек встал, принялся ходить туда-сюда по комнате. Ирга, которая пыталась дотянуться до халата, висящего на спинке стула, снова плюхнулась в ванну.