Синее? Прекрасно! Я недолго думая отправилась на знакомую улицу. Завидев меня, Регина поспешила навстречу.
– Я знала, что ты придешь! – заявила она, к моему изумлению, расцеловав меня в обе щеки. – Тут были еще желающие, Новый год на подходе, сама понимаешь… Но я придержала. Забирай свое платье!
Я, конечно, ни капельки ей не поверила, но все равно было приятно. Знакомая девушка Лена во второй раз сняла платье с несчастного манекена и унесла с собой.
– Подождите, – вдруг сказала я. – А… сколько?
– Ты ж сказала, двести, – удивилась Регина. – Себе в убыток, но… так и быть! Бери! А если что, приводи еще клиенток. Ты ж вроде как переводчица? Отличная баба эта француженка.
– Она испанка, – сказала я.
– Один черт! – Регина махнула рукой. – Лишь бы с деньгами. На! – Она протянула мне коробочку с серьгами. – Подарок!
– Ну что вы… – смутилась я.
– Бери-бери, – великодушно сказала Регина. – А платье твое! Поверь мне, я в этом деле понимаю. Счастливое платье!
– Я выхожу замуж, – сказала я вдруг.
– А свадебное платье уже есть? – тут же спросила Регина. – У меня есть шикарное платье для новобрачной! Слышишь, платье возьмешь у меня! Я уступлю. Парень-то хороший?
– Хороший.
– Сейчас с этим товаром трудно, – вздохнула Регина. – Мужики на бабках помешались. Кто он?
– Банкир, – ответила я гордо.
– Банкир – это хорошо, – одобрила Регина. – А чего, ты вон какая красавица… и фигура ничего. То-то, я смотрю, прямо светишься вся. Вся душа через глаза видна. Платье купишь у меня, поняла? Приходи вместе с банкиром! Придешь?
– Приду, – пообещала я.
– А как же невеста? – спросила Татьяна, принимая отчет о новом повороте в моей судьбе.
Мы сидели в маленьком кафе под интригующим названием «Клеопатра». Людей в зале было немного. За окном пролетал сверкающий нарядный снег. Солнце светило. Небо сияло синевой. Мир за окном был чист, свеж и хрустящ, как накрахмаленная простыня.
– Я теперь невеста, – сказала я, пробуя на язык слово «невеста».
– Я так рада, – повторяла Татьяна. И вдруг расплакалась.
– Татьяна, прекрати реветь! – сказала я строго. – В чем дело?
– А как же я? – всхлипывала Татьяна. – Ты уедешь…
– Всего на две недели. А тебе я отдам Шебу… Хочешь? И бесплатное приложение – Анчутку. Он тебя любит. А через две недели я вернусь. Привезу тебе платье от этого… Феррагамо, как у Примы. А летом приедешь к нам в Умбрию. Не реви, а то я тоже сейчас…
– Ты его любишь? – спросила Татьяна сквозь слезы. – Я не хочу такое, как у Примы.
– Люблю, ты же знаешь. Ты же все сама знаешь. Вот вернусь, мы возьмемся за твоего режиссера. Попросим Шебу…
– А Хабермайер?
– Что – Хабермайер?
– Он же тоже… проявлял интерес, – проблеяла Татьяна, утираясь салфеткой. – И ты сама говорила…
– Ему не до меня, – перебила я ее. – Ханс-Ульрих открывает кондитерскую фабрику. Он пообещал мне длинную дорогу и большую любовь. На прощание.
– Не может быть! – у Татьяны даже слезы высохли. – Почему вдруг?
– Что «почему вдруг»?
– Ну… кондитерскую фабрику.
– Его прадед был пекарем, помнишь, я рассказывала? Он уезжает завтра. Мы уже попрощались. Кстати, Аррьета и Клермон уже улетели. Сегодня утром. Гайко тоже возвращается домой разводить виноград.
– Почему?
– У каждого свое и каждому свое. Аррьета сказала, что ей осточертела такая жизнь и она хочет домой. Буду, говорит, сидеть на веранде, пить кофе и приглашать в гости соседей. Гайко пора заводить семью… Кроме того, я не верю в браки с иностранцами! Это я про Хабермайера.
– Ну, ты даешь! – удивилась Татьяна. – Сколько наших девчонок повыходили замуж за иностранцев, и все счастливы и довольны. Брачных бюро повсюду как собак нерезаных…
– Все равно не верю, – повторила я. – И не все счастливы, вон в газетах пишут…
– Ты его любишь?
– Жору? Да. Честное слово, я его люблю. Его одного. На всю оставшуюся жизнь.
– Я серьезно, – обиделась Татьяна.
– Я тоже. Знаешь, он мне пообещал жизнь в «первом классе»! Вся жизнь в «первом классе», представляешь! В старинном замке, увитом маленькими красными и белыми розами.
– А когда вы уезжаете?
– Через неделю.
– Ладно, – сказала Татьяна, шмыгая носом, словно подводила итоги. – Платье пятьдесят четвертого размера, черное с белой отделкой. Я покажу в журнале. Привезешь?
– Не вопрос. Заберешь Шебу и Анчутку, ключ у тебя есть. Он любит манную кашу. Можно без варенья. Кстати, я только что купила платье у Регины Чумаровой. Один астролог в телевизоре сказал, что мне нужно носить синее. В ближайшем будущем. И как можно больше чихать, особенно по утрам.
– Покажи! – живо заинтересовалась Татьяна.
Следующие полчаса мы рассматривали и обсуждали мое новое платье прямо в кафе, где сидели. Благо, как я уже сказала, народу в зале было немного…
Глава 30Подведение итогов
Господин Романо сидел у себя в номере. Читал мемуары. Мемуары были на редкость нудными, и он читал их исключительно по привычке. А также воспитывая волю. А также в наказание за выкуренную полчаса назад крепчайшую кубинскую сигару, которую ему позавчера подарил Флеминг, чтобы нюхать, а не курить. А он, пользуясь отсутствием Аррьеты, выкурил. Сигара доставила ему громадное наслаждение, и теперь он думал, в продолжение ночных мыслей, о свободе, что разрыв с Аррьетой – не слишком большая плата за подобное удовольствие.
Ну почему у женщин одна любовь на уме, думал он, скользя рассеянным взглядом по строчкам. У мужчин на уме – карьера, политика, бизнес, газеты, наконец. Коньяк и сигары. Какое счастье, что женщин не пускают в мужские клубы! Можно хоть где-то отвести душу. Вот уж воистину, иррациональный пол!
– Войдите! – крикнул господин Романо, заслышав стук в дверь. – Наташа! – обрадовался он, завидев меня. – Здравствуйте! Как хорошо, что вы пришли. А то меня все бросили.
– Доброе утро, господин Романо. А где они?
– Аррьета и Клермон вчера уехали. Вы, наверное, уже знаете. Грэдди и Гайко пошли за сувенирами. Мы завтра тоже стартуем, в восемь утра. Сначала поездом в Санкт-Петербург, на пару дней, есть у меня там старинный друг… давно собирался с ним повидаться.
– А потом домой? – спросила я.
– Домой? Разве Грэдди вам не рассказывал?
– Грэдди мне никогда ничего не рассказывает, – ответила я.
– Эти англосаксы страшно скрытные, видимо, климат сказывается. И бесчувственные. Не то что мы, дети Средиземноморья. После Санкт-Петербурга мы направляемся в Грецию. Там сейчас другой мой друг, археолог, руководит раскопками на Крите. Оттуда… даже не знаю. Расписание у Грэдди. По-моему, в программе Индия. Вы когда-нибудь были в Индии, Наташа?
– Нет.
– Хотите с нами? Нам нужен переводчик и женская рука.
– Я выхожу замуж, господин Романо.
– Жаль! – воскликнул он и тут же спохватился. – То есть прекрасная новость! Поздравляю от души. А кто же счастливчик?
– Вы его знаете, он рассказывал вам о банках…
– Ну как же, помню, – напрягся господин Романо. – Господин Андрус! Дельный молодой человек, – припомнил он. Будучи дипломатом, господин Романо не стал говорить вслух, что, кажется, видел Жору на приеме в мэрии с другой невестой, хотя ему было страшно интересно, что же там у них произошло.
– Спасибо, – ответила я. – Я, собственно, зашла попрощаться… мы тоже уезжаем. В Италию…
– В Италию! – обрадовался господин Романо. – Прекрасная страна для свадебного путешествия. Когда-нибудь навестите там старика…
– Кого? – не поняла я.
– Меня, – объяснил господин Романо.
– Разве вы старик? – возразила я. – Вы совсем не старый, господин Романо. И вы обязательно найдете город в джунглях.
– Найдем непременно. Спасибо, Наташа. Это ваш… гонорар, – он протянул мне конверт. – Я всегда с удовольствием буду вспоминать ваш город и… вас. Эх, был бы я помоложе!
– Господин Романо, я действительно похожа на Софи Якушкину?
– Немного похожи, Наташа, – не удивился господин Романо.
– А у вас нет ее фотографии?
– У меня есть ее автопортрет. Она была не очень умелой художницей и рисовала, видимо, с фотографии. Но получилось довольно мило. Достаньте, пожалуйста, конверт из среднего ящика стола.
Я выдвинула указанный ящик письменного стола, достала большой желтый конверт из плотной бумаги. Взглянула на господина Романо. Он кивнул. Я раскрыла конверт и вытащила оттуда очень старую, выцвевшую, словно присыпанную сероватым пеплом, хрупкую акварель. Девушка в белом платье стояла, прислонившись к стене старинного дома, увитого розами. Каштановые волосы чуть шевелит ветер, на лице легкий загар, на шее красные коралловые бусы. Девушка улыбается. Край рыжей черепичной крыши над головой, выше – голубое небо, синее море вдали. Пасхальная открытка, наивная и радостная…
Девушка не похожа на меня… разве что цвет волос, фигура… что-то общее, возможно, в повороте головы. Я перевернула пожелтевший лист. На обороте была едва заметная надпись, сделанная простым карандашом: «Софья Якушкина, Капри, 1922».
– Мы не очень похожи, – сказала я разочарованно.
– Грэдди считает, что похожи, – заметил господин Романо.
– Мне пора, – сказала я, пряча картинку в конверт. – Привет мальчикам.
– Передам. Жаль, что вы их не застали. До свидания, Наташа.
– Желаю вам найти город в джунглях, господин Романо.
Мы обнялись. Он поцеловал меня в макушку, и на том мы расстались.
Я шла по городу – Золушка, выигравшая миллион в лотерею…
Останавливалась перед витринами, рассматривая платья, шляпы и шубы. Я могла купить любую одежку из любой витрины.
Мелькнула мысль забежать на минутку к Татьяне, но мне не хотелось отвечать на ее вопросы.
Вечером мы идем в «Английский клуб». Жора пригласил меня на ужин.
Можно было свернуть в Банковский союз, собрать урожай завистливых взглядов и фальшивых пожеланий и посмотреть заодно на Зинкину физиономию. Вот вам! Но настроение не располагало.