– А… где… – произнес Лев Иванович, – продолжая озираться. – Тут была… Тут ничего не было?
– Где? – удивилась Авдотья, оглядываясь для достоверности. – Ничего не видела, батюшка! Молонья шарахнула, стекло вылетело – вон воды набежало сколько. Ты на полу, в потемках, и свечка перевернутая на столе… Так и дом спалить недолго, батюшка!
– А… – Лев Иванович снова потер лоб. – И больше ничего?
– Ничегошеньки, батюшка. Никак потерял что?
– Нет… – сказал неуверенно Лев Иванович, поднимаясь с пола.
– Пошли, батюшка, к жене, ждет она, красавица, не дождется, – Авдотья взяла Льва Ивановича под руку. – А ребеночек – одно загляденье! – приговаривала она, выводя барина из кабинета. – Весь в тебя, батюшка… а уж орет! Идем, голубь, идем, батюшка… идем, сизокрылый! Сейчас наливочки принесу, люди за здоровье Ивана Львовича выпить желают, как полагается, дворня собралась… тебя дожидаются… И Марина Эрастовна, поди, заждалась…
…В купе спального вагона собрались четверо. Это было купе господина Романо, а остальные были у него в гостях. Остальные – это знакомые уже читателю Грэдди Флеминг и Гайко, а также новый член бывшего форс-мажорного квартета, ныне трио, небезызвестный программист Володя Маркелов. В недалеком будущем он заменит Гайко, который возвращается на родину, где семья подыскала ему невесту. Пора остепеняться, заводить свой дом, детишек, виноградник. Гайко чувствует себя немного виноватым.
– Предатель, – цедит сквозь зубы Флеминг.
– Какой же предатель, – оправдывается Гайко. – Ты же сам понимаешь… сколько можно колесить по свету? Да у меня руки чешутся взять лозу… Да я об этом всю жизнь мечтал… Да что ты вообще в этом деле понимаешь? – Он необычайно многословен и заикается больше обычного.
– Ладно, – Флеминг хлопает его по плечу, – живи! Разводи виноград, рожай детей, делай вино! Заберешь «Вавилон», посеешь в огороде. Интересная получится связь времен. Девушка хоть хорошая?
– Хорошая, – отвечает Гайко. – Из соседнего села… Я, правда, ее не помню… Мать говорит, хорошая.
– На свадьбу хоть пригласишь?
Гайко смотрит укоризненно…
– А теперь – сюрприз, дети мои! – говорит господин Романо, вытаскивая из-за спины черную тубу, в каких носят чертежи. Раскрывает и вытаскивает свернутый в рулон холст. – Вуаля!
Глазам присутствующих является «Портрет индуса». Картина лежит на столике мрачная, неохотно отражая дневной свет из окошка. Пронзителен взгляд неизвестного человека на картине, прячется в его тени девушка, красный шарф на ее шее, как кровь…
Господин Романо придавливает края картины бумажником и футляром от очков.
– Откуда? – спрашивает Флеминг подозрительно.
– Подарок! – отвечает господин Романо. – Честное слово, Грэдди. И не смотри на меня так! Неужели ты не видишь, что это копия? И краской еще пахнет. Подарок директора музея Марины, произведено ее мужем… художником Николо Башкирцефф. Картина, конечно, отличается от оригинала, но все равно, это память… о страшной тайне рода Якушкиных… э-э-э… моих родственников. Кстати, господскую усадьбу будут восстанавливать. Марина собирается устроить там филиал исторического музея. Мы уже приглашены на открытие. Как-никак, я – последний представитель славного рода Якушкиных.
– Сколько? – спрашивает Флеминг.
– Не все в жизни измеряется деньгами, Грэдди, – назидательно ответил господин Романо. – Я чувствовал себя просто обязанным сделать хоть что-то для города.
– Кто это? – спрашивает Володя Маркелов, рассматривая картину.
– Никто точно не знает, какой-то странствующий фокусник, – отвечает господин Романо.
– А тайна в чем? – спрашивает Володя.
– Тайна в девушке с красным шарфом… или бантом, – объясняет Флеминг. – Если о фокуснике хоть что-то известно, то о девушке – ничего. В том, как расположены персонажи, тоже странность, и лица темные… Муж Марины, Николо, объяснял нам, что здесь все не так с точки зрения композиции. Что это за девушка, откуда взялась, кем приходилась «индусу», что с ней случилось – тоже непонятно. О ней нигде ни слова.
– Ага, – пробормотал Володя, приподнимая край картины так, чтобы на нее падал свет из окна. – Действительно, лицо какое-то темное, не прописано как следует.
– Равно как и «индуса», – заметил Флеминг.
– Э, нет, – не согласился Володя. – Лицо «индуса» вполне отчетливо. Там, где нет бороды, – полоска лба, скулы, очень светлые белки глаз. А девушка в тени, и лицо совсем неясное… Почему? – Он, нахмурясь от усердия, рассматривал картину. – Вот смотрите, – он ткнул пальцем, – здесь, несмотря на тень, отчетливо виден красный бант, колье с камешками, золотая или серебряная цепочка. Лицо должно быть светлым, а тут только белки глаз чуть светлее. У «индуса» – понятно, лицо закрыто бородой. А у девушки чем закрыто?
Господин Романо и Флеминг переглянулись.
– Чадрой? – предположил господин Романо. – Интересная мысль!
– Да нет же! – нетерпеливо воскликнул Володя. – Это не чадра! Смотрите – колье, бант, цепочка… Ничего не напоминает? Странствующий фокусник…
– Ничего!
– Да не девушка это вовсе! – воскликнул Володя. – Неужели непонятно?
– А кто? – спросил озадаченный господин Романо. – Если не девушка…
– Обезьяна! – хлопнул себя по лбу Флеминг. – Ну конечно! Бродяга-фокусник с обезьяной… ошейник, цепочка, бант… Это же очевидно! Инерция мышления, как же мы не догадались! И лицо темное, потому что покрыто шерстью.
– Обезьяна? – повторил господин Романо. – Не может быть… а как же девушка?
– Девушки не было, Джузеппе. Была обезьяна. Художник, изобразивший ее по описанию заказчика, никогда в жизни такого зверя не видел. Потому и спрятал за спиной «индуса». Вот и получилась девушка. Вернее, мы приняли ее за девушку, что было естественно при наличии дамской атрибутики, так сказать.
– Жаль! – вырвалось у разочарованного господина Романо. – Такая была красивая тайна. Жаль. Тебе не кажется, Грэдди, что не все тайны следует раскрывать? Что тайны сами по себе интереснее истины?
– Ничего, Джузеппе, – успокоил его Флеминг. – В мире осталось еще много тайн, которые никто никогда не раскроет. Молодец, Володя! А вот, например, еще одна тайна… – начал он, но в этот самый момент Гайко пихнул его локтем под ребра. Флеминг запнулся и удивленно воззрился на приятеля. – Что?
– Смотри! – Гайко кивнул на что-то за окном.
– Где? – снова не понял Флеминг.
– Да вон же! У входа, на ступеньках!
На ступеньках вокзала, оглядываясь по сторонам, стояла переводчица Наташа с большой черной сумкой в руке. Флеминг вдруг сорвался с места и стремительно выскочил из купе. Причем едва не упал по дороге, споткнувшись о длинные ноги Гайко, которые тот не успел убрать под сиденье.
Все трое наблюдали, как он, лавируя, мчится против потока пассажиров, спешащих к поезду. Господин Романо, не ожидавший подобной прыти от своего обычно сдержанного секретаря, открыл было рот, собираясь отпустить ироническое замечание, но усилием воли сдержался. Молчание нарушил Володя.
– Это же Наташа! – воскликнул он. – Я хотел ей позвонить, но не успел.
– Вы знакомы с Наташей? – удивился господин Романо.
– Знакомы… А разве Грэдди не рассказывал?
– Грэдди? О чем?
– Ну, он попросил меня… типа познакомиться с ней. – Тут Володя слегка смутился.
– Зачем? – удивился господин Романо.
– Ну, типа… закинуть ее пост в инет, насчет работы…
– И как же вы познакомились с ней? На улице?
– Нет, – окончательно смутился Володя. – Я соврал, что я ее сосед.
– Гайко! – господин Романо взглянул на своего шофера и телохранителя.
Тот только пожал плечами в ответ.
– Позвольте, а разве не Наташа познакомила вас с Флемингом? – спросил господин Романо. – Я думал, что именно Наташа…
– Нет… скорее наоборот. То есть… да, Наташа, конечно, но уже потом, а сначала Флеминг попросил меня познакомиться с ней типа случайно, а потом попросил ее найти кого-нибудь вместо Гайко, то есть меня.
– Но зачем такие сложности? – продолжал недоумевать господин Романо.
– Да я и сам не очень просекаю, – признался Володя. – Может, чтобы она не узнала, что он видел ее раньше, еще в банке. Не знаю!
– А откуда Флеминг знает вас?
– Я работал на одну английскую фирму у нас в городе. От них он и узнал.
– Права была Аррьета, – вздохнул господин Романо. – Законченный интриган ваш Флеминг!
Меж тем законченный итриган Флеминг добрался, наконец, до Наташи.
– Привет, – сказал он. – Я уже думал, вы не придете. Красивая сумка.
– Это мое новое платье, – вспыхнула Наташа. – Называется «Монмартр». Я не опоздала? Я страшно спешила… Господин Романо сказал, что я могу… то есть пригласил… и вот! Я никогда не была в Индии! Я нигде еще не была… – Она говорила немного сбивчиво, напряженно вглядываясь в лицо Флеминга.
Пожалуй, в первый раз в жизни Флеминг не знал, что сказать…
Они стояли и смотрели друг на друга. Их толкали недовольные запыхавшиеся люди с чемоданами и сумками, отпуская колкие замечания, вроде «стоят тут столбом… на дороге» и «путаются под ногами», а они все стояли…
– Ну, чего же они! – волновался за окном купе господин Романо. – Поезд уже отходит!
– А что, Наташа тоже с нами? – спросил Володя.
– Я знал! – немного невпопад ответил ему господин Романо. – Я чувствовал… с самого начала! – Он взглянул на Гайко. Тот в ответ, как обычно, лишь пожал плечами. – Володя, вот вам, кстати, еще одна загадка – зачем пришла Наташа? – Взволнованный господин Романо повернулся к программисту. – Попрощаться? Или… с нами?
Молодой человек задумался, глядя на все еще стоявших на ступеньках Наташу и Флеминга.
– Гайко!
– С нами, – Гайко снова пожал плечами. – Наверное…
– Я даже не успела собраться, – взволнованно говорила меж тем Наташа Флемингу. – И забыла зубную щетку… Я так боялась опоздать!
– У меня есть запасная, – успокоил девушку Флеминг, с трудом отрываясь от ее глаз, так и не решив окончательно, какого же они цвета, серого или синего – вопрос, занимавший его мысли с тех самых пор, как он увидел ее впервые в Банковском союзе. Старинные вокзальные часы показывали почти восемь, большая стрелка рывками приближалась к двенадцати. – Главное, вы не забыли новое платье! Побежали? – Он протянул ей руку.