Проходя мимо почтового ящика, я прихватила несколько платежек и, оказавшись в машине, стала их просматривать.
– Что ты делаешь? – спросил Нил.
– Удовлетворяю любопытство, – пожала я плечами.
Он терпеливо ждал, не заводя мотор.
– Все оплачено, – сложив платежки стопочкой, сообщила я.
– И что это значит?
– Автоплатежи привязаны к определенному банковскому счету, и он все еще действует. Девять месяцев. То есть деньги на счету все еще есть.
– Значит, Ким предполагал, что может отсутствовать довольно долго. Не месяцы, а год-два.
– Квартира оформлена на Гаврилова, а паспорта – на Савенко. Он планировал покинуть страну?
– Почти наверняка, учитывая, что завалил Лютого и прикарманил общак.
– Денег в квартире нет, больших денег, я имею в виду, значит, есть еще какая-нибудь нора.
– И не одна, – кивнул Лукашов.
– А тебя деньги совсем не интересуют? – усмехнулась я. – Или у тебя принципы?
– Какие деньги ты имеешь в виду?
– Те, что лежали в кейсе. Это не миллион баксов, но сумма вполне симпатичная.
– Можешь забрать их себе, – серьезно сказал он.
– А ты по мелочам не разбрасываешься?
– У меня с фантазией туго, понятия не имею, на что их тратить.
– Тяжелый случай, – вздохнула я.
– Ты их заберешь?
– Я бы с удовольствием, но не могу. Пообещала одному человеку с сомнительными бабками дела не иметь.
– И как? Получается?
– Пока держусь, как видишь. А ты чего будешь делать, если найдешь общак?
– Не знаю, – равнодушно ответил он, глядя перед собой.
– Твои друзья от него вряд ли откажутся, не говоря уж о господах бандитах.
– Ты собираешься сообщить им о находке, если мне вдруг повезет? Хотя вряд ли это стоит назвать везением.
– Да уж… Нет, не собираюсь. На бандитов у меня аллергия. Если ты оставишь общак себе, я возражать не буду.
Он усмехнулся.
– На хрена мне эти деньги?
– Ну да. У тебя же нет фантазии. Вдруг появится?
– Что-то мне подсказывает, у тебя с фантазией полный порядок.
– Интересное замечание. Думаешь, я на общак нацелилась?
– Может, тебе он без надобности, – пожал Нил плечами, – но кому-то наверняка нужен.
– И этот кто-то хочет, чтобы я была рядом с тобой? – Он не ответил, а я продолжила: – Лично мне на ум приходит только Геня. А тебе?
– Я мало что о тебе знаю, и от поспешных выводов воздержусь. Твой муж погиб, но за пять месяцев вдовства мог появиться кто-то другой.
Он подмигнул заговорщицки, и это неожиданно разозлило.
– Ты со мной сливался в объятиях, чтобы малость ситуацию прояснить?
– Это был душевный порыв. Но одно другому не мешает. Если я ткнул пальцем в небо – извини, а если все так и есть… обещай, что будешь осторожна. Красивые девушки часто становятся разменной монетой.
– Ага. Кому знать, как не тебе. Джеймс Бонд хренов.
– Вряд ли, – сказал он.
– Что?
– Я совершенно точно не так красив, как он.
Я против воли засмеялась.
После нашего разговора отправляться к родителям Яны я не спешила. Это подождет. Нил занимал меня куда больше.
Мы пообедали в кафе, за чашкой кофе он спросил:
– Адрес родителей Яны у тебя есть?
– Разумеется. Отправлюсь туда завтра.
– Что повлияло на твои планы?
– Если ты думаешь, что я сейчас побегу на встречу с мифическим любовником, чтобы доложить ему о находке…
– Для таких случаев есть сотовая связь, – сказал он.
– Спасибо, что напомнил. Твое присутствие становится утомительным. Не возражаешь, если мы ненадолго расстанемся?
– Не проще ли сказать, куда ты собралась?
– В гостиницу. И не вздумай за мной таскаться.
– В гостинице ты вряд ли задержишься. Хочу напомнить, я за тобой таскаюсь по одной причине…
– Переживаешь за мою безопасность, – подсказала я.
– Вот именно. Пожалуй, я единственный, кого совсем не волнует, найдется общак или нет.
– Да мне он тоже на фиг не нужен. Хотя ты вряд ли поверишь.
– Почему же? Женщины на многое способны из-за денег, но куда больше из-за любви.
– Тоже мне, знаток женской души, – хмыкнула я.
Он расплатился за обед и сказал, поднимаясь:
– Если планы изменились, я, пожалуй, встречусь с одним человеком. До гостиницы сама доберешься или тебя отвезти?
– Доберусь.
Он ушел, а я задержалась на некоторое время, поглядывая в окно.
Нил считает, что я ищу общак, и вовсе не для Гени. Мысль вроде бы бредовая, хотя как посмотреть. Кому-то было нужно, чтобы я здесь появилась. И встретилась с Лукашовым. Я-то была почти уверена, его фото в номере оставил Егор. А если нет? И какой-то умник использует меня втемную?
От невеселых мыслей меня отвлек звонок. Звонил Субботкин.
– Успел соскучиться? – весело поинтересовалась я.
– Не очень. Пистолет нигде не засветился. Не знаю, хорошо это для тебя или плохо.
– Я тоже не знаю. За помощь спасибо.
– Как продвигается твое расследование?
– Продвигается.
– Ну, успехов тебе.
Убрав мобильный, я взглянула на часы и вскоре покинула кафе, гадая, куда отправился Нил.
Решил сообщить о находке своим влиятельным друзьям? Или, обретаясь где-то поблизости, намеревается следить за мной?
На всякий случай, я не стала вызывать такси, а воспользовалась троллейбусом, трижды делала пересадку, но ничего подозрительного не заметила. Впрочем, это не успокоило. Я уже знала, на что способен Лукашов. Если он все же увязался за мной, его ожидает сюрприз.
У церкви Вознесения я была примерно через час. На входе взяла платок, накинула на голову и прошла вперед, осторожно оглядываясь.
Прихожан было совсем немного, вечерняя служба еще не началась. Две бойкие старушки сновали по храму, занятые уборкой. Я подумала спросить их об отце Сергии, и тут заметила его. Он стоял в дальнем углу храма, где было сумрачно и пустынно, и усердно молился.
Подойдя поближе, я укрылась за колонной, наблюдая за ним. Время шло, он продолжал молиться, а я за ним наблюдать. Наконец он приложился к иконе, перекрестился и направился к выходу. Я следовала за ним, решив, что подойти к нему все-таки разумней на улице, а пока держалась на расстоянии.
Я думала, он направится к воротам, но он прошел до угла церкви и свернул.
С той стороны оказалось кладбище. На ближайшем памятнике дата смерти: 1961 год. Со стороны церковных ворот кладбище не увидишь, но теперь стало ясно: оно довольно большое.
Впереди возле трех одинаковых крестов женщины в платочках убирали траву. Заметив отца Сергия, громко с ним поздоровались.
Он ответил, подошел к ним и пару минут они поговорили, слов я не слышала. Махнув им рукой на прощание, он пошел дальше по асфальтированной дорожке, она заканчивалась возле калитки.
Забор вокруг кладбища был из белого кирпича, а калитка из металлических прутьев. Не дойдя до нее несколько шагов, отец Сергий свернул направо и пошел вдоль забора. Он ни разу не оглянулся, но я по-прежнему держалась на расстоянии.
Очень скоро он остановился возле могил за невысокой оградой, я слышала, как скрипнула калитка. Устроился на скамье и сидел минут десять, губы его шевелились, должно быть, он молился.
Я приблизилась, стараясь не попадаться ему на глаза, и смогла прочитать надпись на памятниках: «Гордина Марина Владимировна», «Гордина Елизавета Сергеевна». Жена и дочь. Дочь умерла четыре года назад, меньше чем через год после этого – жена. Не смогла справиться со своим горем?
Я вдруг почувствовала неловкость от того, что подглядываю за ним. И уж точно не стоило подходить к нему сейчас и затевать разговор. Человеку надо дать возможность побыть наедине с невеселыми мыслями.
Я уже собралась уходить, когда священник поднялся, но пошел не к кладбищенской калитке, а дальше вдоль забора.
Чуть замешкавшись, я направилась за ним.
Вскоре он опять остановился. Коснулся рукой деревянного креста, словно с кем-то здороваясь, стоял, склонив голову, примерно с минуту. Перекрестился и пошел назад.
Дождавшись, когда он отойдет подальше, я приблизилась к кресту. Вне всякого сомнения, появился он здесь недавно. Дерево еще не успело потемнеть. Вплотную к кресту была воткнута табличка, черной краской на доске надпись: «Иванов И. И.». Лаконично. Дата рождения и смерти не указаны, что довольно странно. Могилу с трудом втиснули между кладбищенским забором и соседской оградой.
– Кто ж ты такой, Иванов И. И.? – пробормотала я.
То, что жена и дочь похоронены здесь, вполне понятно: ведь отец Сергий служил в этой церкви. Но почему на старом кладбище оказался неведомый Иванов?
Сколько я ни вертела головой, топая к калитке, недавних захоронений так и не увидела. Лет тридцать здесь уже никого не хоронят. Кладбище, считай, в центре города.
Может, Иванов тоже какой-то родственник? В любом случае, Гордин его знал, иначе вряд ли стал бы навещать могилу.
Я ускорилась, потому что к тому моменту отец Сергий кладбище уже покинул. Калитка выходила в переулок, застроенный частными домами. Было их совсем немного.
Гордин шел не торопясь, миновал первый дом и свернул ко второму. В палисаднике буйно разросся шиповник, к крыльцу вела дорожка, выложенная плиткой, но и дом, и территория рядом выглядели заброшенными, точно у хозяев руки до них не доходили или просто отсутствовало желание что-либо здесь менять.
Отец Сергий толкнул калитку, поднялся на крыльцо и довольно долго возился с дверным замком.
Наконец вошел в дом. Вскоре я заметила его на веранде, которая в теплое время года служила кухней.
Заглянув в окно, я увидела, что он поставил на плиту чайник, на некоторое время скрылся в доме, вернулся, но чай пить раздумал. Плиту выключил и вышел из дома.
Чтобы не столкнуться с ним, я укрылась за верандой. Хлопнула дверь, раздались шаги, скрипнула калитка.
Через некоторое время я увидела Гордина. Он шел по переулку, держа мобильный возле уха, направляясь в противоположную от церкви сторону. Я намеревалась последовать за ним, но внезапно появилась другая идея. Костя бы ее точно не одобрил.