Кириллу, и Никите. Ничего, я их быстренько проучу.
Но Коршаков будто нарочно стал избегать меня в школе. Сухо здоровался, если мы пересекались, придерживал двери, но больше ничего. В кабинет не ходил, помощи не просил, в общем, полный игнор.
Поговорили мы только перед родительским собранием, касающимся похода. Хотя говорила в большей степени я и с родителями, а Никита фиксировал в списки, что нужно взять с собой.
Как будто не в поход на выходные идем, а в кругосветную пешую экспедицию, честное слово.
С нами планировали идти и некоторые родители. Особенно активные мамочки и папочки были безумно рады вылазке на природу, они благодарили Никиту Юрьевича за прекрасную идею и инициативность.
Конечно, он мужчина, ему проще. А я в прошлом году куда бы с ними пошла? Брать на себя ответственность за сорок детей и больное сердце Лилии Григорьевны? Нет уж, увольте!
В пятницу перед днем злополучного похода мы с Никитой бегали к своим классам чуть ли не на каждой перемене, раздавая все новые и новые указания. Одиннадцатиклассники в какой-то момент стали не рады, что согласились на нашу идею.
Только после шестого урока, когда все разошлись по домам, я наконец-то выдохнула, надеясь, что теперь сама соберусь с мыслями и вещами. А то мой огромный рюкзак еще пустой.
— Поль, ты домой идешь? — спросил Кирилл, заглядывая ко мне в кабинет.
— О, Куракин, не заставил себя искать! — вместе с ним заглянул и Коршаков, пребывающий то ли в нечеловеческой радости, то ли в дьявольском гневе. — Потрудись сейчас же сказать правду.
— Чего? — Кирилл глянул на меня, ища поддержку, но я сама не знала, что происходит.
— Не понимаешь, да? А если так?
Никита в два шага преодолел расстояние между нами, подхватил меня на руки, усадил на стол и, вклинившись между ног, страстно поцеловал.
Его губы сминали мои, руки путешествовали по бедрам, стянутым кожаной юбкой. Сама не понимая, что творю, поддаваясь дурманящему мужскому запаху, я не отталкивала его, а напротив робко отвечала на этот дерзкий поцелуй.
Только когда Никита чуть отстранился, тяжело дыша, я осознала всю суть происходящего и уставилась на него округлившимися глазами.
— Неприятно, да, когда твоя девушка целуется с другим?
— Поль, я не понял, у вас это обоюдно или мне ему всечь? — Кирилл хотел поглумиться над нами, я чувствовала это всеми фибрами души. Но долг брата обязывал его вступиться за сестру.
— Кому ты всечь собрался, а?! — Никита уже полетел на него с кулаками, но я успела предотвратить драку.
— Ну-ка стоп! Коршаков, успокойся и объясни, что ты вообще творишь! — с этими словами я еще и влепила мужчине смачную пощечину. Нечего руки и язык распускать! Нет, он, конечно, хорошо целуется…Но это не повод!
— Поль, он тебе изменяет! Я своими глазами видел, как он целовался с этой твоей Надей.
— Полин, скажешь ему? — братец смотрел на меня с явным недовольством, да я и сама понимала, что влипла по-крупному. Не стоило втягивать Кирилла в свои игры.
— В общем, Никит, я же тебе говорила, что ты тогда не так все понял…. — начала я. — Мы с Кириллом действительно очень любим друг друга и не скрываем этого. Он меня провожает, может обнимать и все такое. Но у него есть и своя личная жизнь. Потому что…. Он мой брат.
— Брат? — протянул Никита, скрещивая руки на груди. — Очень интересно.
— У нас отцы разные, а мама одна, — зачем-то пояснила я. — Простите меня! Не стоило вас в эту кашу втягивать.
— Куракин, можешь считать, что все твои двойки аннулированы. Свободен.
— Спасибо, Никита Юрьевич.
— И извини за мое поведение, — Коршаков протянул парню руку для рукопожатия. Они обменялись многообещающими взглядами, видимо, заключив мир, и Кирилл вышел из класса, бросив меня на произвол судьбы.
Видя суровый взгляд мужчины, я понимала, что без скандала не обойтись. Наверняка сейчас станет читать мне нотации, подкалывать, а потом, в качестве извинений, попросит заполнить за него документы.
Но я понимаю, заслужила….
— Зачем ты так со мной, Поль? — вдруг ни с того ни с сего с грустью в голосе спросил Никита. — Если я тебя чем-то обидел, извини. Знаю, что не ангел и много косячил раньше, но это было жестко. Я честно хотел измениться, стать нормальным человеком, хотя бы им казаться. Надеюсь, ты достаточно посмеялась надо мной….
Я не успела даже ничего сказать, как Никита вышел из кабинета. Почти сразу он написал, что завтра в девять заедет за мной, чтобы отвезти на место привала, куда старшеклассники с родителями и другими педагогами доберутся пешком.
Мне вдруг стало так стыдно за свое поведение. Я осознала, что вела себя как ребенок, а не как взрослая девушка, которая должна своими поступками подавать пример подрастающему поколению.
Ну вот как можно было обмануть Никиту в таком вопросе? А главное зачем? Чем я вообще думала, когда решила, что это будет весело….
Ругая себя всеми известными словами, я быстро собралась и отправилась домой упаковывать рюкзак.
— И нет, чтобы разразиться злобной триадой или поржать вместе со мной, он такую трогательную речь толкнул, — уже дома я жаловалась Луизе, стараясь запихать в рюкзак то, что физически не могло в него войти. — Почувствовала себя ужасным человеком…. И кто меня выставил ужасным человеком? Коршаков!
— Поль, ты ждешь, что я поддержу тебя и скажу, что он последняя сволочь, — я кивнула, отрывая кусок булки. — Нет. Я тебе сразу говорила, что это глупо. Хорошо хоть он с Кириллом помирился. А то могло парню из-за тебя достаться! А у него, между прочим, выпускной класс.
— Ну все, все, я плохая! — сдалась я и подняла руки вверх. — И брата подставила, и хорошего человека обманула. Каюсь, согрешила. Что мне теперь делать?
— Поговори с ним и извинись.
— Извинюсь я, извинюсь…. — приходится согласиться с подругой, потому что других вариантов и впрямь нет. — Слушай, а у тебя рюкзак есть? — я оглядываю еще две кучи вещей, которые мирно лежат в кресле, и понимаю, что ко мне это все точно не войдет.
— Ты сразу чемодан с балкона достань.
— Точно!
Утром, навьюченная как лошадь, не выспавшаяся как кошка по весне, я спускаюсь к подъезду. Погодка просто шепчет! Шепчет мне на ухо, что неплохо было бы остаться дома и притвориться больной. Но долг педагога обязывает….
Вот почему все классы как классы: в театры ходят, в кино, ну в боулинг в крайнем случае, а нас на природу поперло!
Коршаков уже ждал меня у подъезда, опираясь попой о капот черного внедорожника. У него прямо набор машин «Неделька»!
— Привет, — здороваюсь я, но получаю только сдержанный кивок в ответ.
Никита сегодня сосредоточен и сдержан как никогда. Мужчина, облаченный в камуфляжный костюм и кирзовые сапоги, загружает мои вещи в багажник, и без того до верху полный всем необходимым.
По дороге он не говорит ни слова, внимательно смотрит вперед и изредка переключает радиоволны, ловя сигнал получше. Я тоже молчу, потому что боюсь заговорить, потому что не знаю, с чего начать.
— Никит, — наконец решаюсь я, — мне правда очень стыдно за свое поведение. Это был какой-то детский поступок…. Сейчас, когда я это все осознала, понимаю, что со стороны выглядело глупо.
— Глупо выгляжу я в глазах твоего брата.
— Нет. Он тоже считает, что я виновата. Из-за моей выходки у него начались проблемы с английским. Точнее с учителем английского…. — я поднимаю жалостливый взгляд на мужчину, но натыкаюсь на глаза полные разочарования. — Не смотри на меня так! Я всего лишь оступилась. А у вас всех такая реакция, как будто поставила галочку напротив всех смертных грехов.
— Ладно, забыли, — кажется, искренне говорит мужчина. — Как будто сам ерунды не творю. Ты тоже прости, что я на тебя с этим поцелуем налетел. Просто увидел Куракина с этой белобрысой….
— А тебе что не понравилось? Что Кирилл целовал Надю или что Надя целовалась с Кириллом?
— Мне не понравилось, что любовь всей твоей жизни лобзается с другой.
— Да ты джентльмен, — усмехнулась я. — Надо будет, кстати, выяснить, что у него с Надей.
До места туристического привала мы добрались всего за пятнадцать минут. Детей с сопровождающими еще не было. Оно и ясно! Они только-только выдвинулись от школы, а нам предстояло до их прибытия разбить лагерь.
Никита на скорую руку организовал для меня костер, чтобы можно было начать варить суп, пока он расставляет палатки и разбивает шатер. Надеюсь, своим супом я не отравлю кого-нибудь, потому что пока испытания проходили только на всеядной Луизе и не очень прихотливой мне.
— Тебе помочь? — я больше не могла смотреть, как Никита в поте лица пытается одной рукой удержать ножку шатра, другой прибить колышек и еще непонятно какими конечностями удержать остальную конструкцию.
— Подержи вот тут вот.
Вдвоем мы справились быстро. Шатер стоял, пять палаток тоже виднелись где-то в кустах, даже зажигательная музыка играла из машины. Мне начинает нравиться этот уикенд.
— Может искупаемся, пока никого нет? — предложил Никита с вызовом глядя на меня. Ага, бегу и спотыкаюсь!
— Вода ж ледяная. Нет, спасибо, мне еще детей родить хочется.
— У тебя двадцать четыре спиногрыза в личном пользовании, зачем тебе свои? — я усмехнулась и вернулась к супу, на который в большом котле уже закипала вода.
Выходные обещали быть теплым. В воскресенье воздух должен прогреться до двадцати двух градусов, а сегодня стоят комфортные восемнадцать.
Правда я в силу своей холодо-неустойчивости все равно кутаюсь в спортивную кофту с начесом, даже сидя рядом с костром. А Коршакову хоть бы что! Скинул с себя футболку и стоит упавшую березу на дрова рубит.
— Никит, попробуй суп. Чего не хватает?
Мужчина испачканной ладонью стер со лба пот, резким движением воткнул топор во всю ту же березу и подошел ко мне.
— Астахова, а как у тебя на личном? — после ложки супа спросил коллега. Я рассмеялась и только отмахнулась. — Нет, серьезно. Супец зачетный. Я бы такой хоть каждый день ел.