ремя. Когда они закончили общаться, часы уже показывали начало пятого.
День неумолимо приближался к концу. После недолгих раздумий Венечка решил не портить его остаток наведением порядка в квартире, а просто пройтись по проспекту, подышать в меру чистым воздухом большого города, да прикупить продуктов, запас которых окончательно иссяк. Анализ содержимого бумажника показал, что денежный запас также подошёл к той опасной черте, за которой начинались неприятности, связанные с добыванием денег.
Источников добычи было, по сути, два: родственники и приятели, которые делали это всё более неохотно, полагая, что у работающего мужчины, не обременённого семьёй, деньги должны быть постоянно, и родители, которые были ответственны за его появление в этом на удивление плохо организованном мире. Кстати, он сам не настаивал на этом появлении, ему и там, в небытии, было неплохо.
Мама очередное предложение одолжить денег последнее время встречала крайне раздражённо, разделяя тем самым ошибочную точку зрения первой части кредиторов, а вот отец по совсем непонятной для Венечки причине всегда безропотно давал ему очередную невозвратную сумму. Впечатление было такое, что не Венечка, а этот взрослый состоявшийся человек, глава правления крупной инвестиционной компании, ощущал какую-то вину перед ним. Сколько он помнил себя, отец всегда пытался привить ему вкус к одежде и чтению, обеспечивал карманные деньги, продвижение по службе, поездки за границу. Кстати, автомобиль и даже эта квартира тоже были куплены на его деньги.
Но при всём этом нельзя было сказать, что Венечка испытывал чувство благодарности к нему за все эти действия. Скорее наоборот, он практически никогда не только не следовал его советам, поскольку это требовало определённых затрат сил и времени, но даже поступал вопреки им, всё изощрённее убеждая себя в том, что именно отец виноват в его несобранной жизни. В этом не было никакой логики, Венечка и сам это понимал, но в силу особенностей характера человека, чьи мысли вращаются исключительно вокруг своей персоны, считал такое поведение оправданным и всегда обосновывал каждый шаг собственной философией умного, но далеко не всеми ценимого и понимаемого человека. Это было удобно и, что казалось даже невероятным, доставляло порой приятные ощущения.
Он перебросил через плечо сумку из мягкой кожи, купленную во время недавней стажировки во Франции, и взглянул на себя в зеркало, висевшее в прихожей. Через тонкую вуаль пыли на него смотрел хорошо одетый довольно молодой человек на вид лет двадцати пяти. Коротко стриженные тёмные волосы, умный взгляд серых глаз, интеллигентный мягкий овал не по возрасту молодого лица. В целом то, что Венечка наблюдал сейчас в зеркале, ему вполне импонировало, хотя порой, вглядываясь в собственное отражение, он замечал и лёгкую растерянность в глубине глаз, и напряжённость ответственных за мимику мышц, и даже некоторую неуверенность движений. Особенно это было заметно, когда идя к двери, он искоса случайно бросал на своё отражение мимолётный взгляд. Впечатление было таким, словно тот человек из Зазеркалья постоянно ждал на свои действия ответной реакции от окружающего мира, предчувствуя, что она рано или поздно проявится и вряд ли будет позитивной.
Венечка вздохнул, отгоняя непрошенные мысли, подмигнул своему отражению в зеркале и протянул руку к выключателю, собираясь покинуть квартиру. И в этот момент раздалась громкая трель звонка. «Кого это принесло в такую рань», – подумалось ему со смешком. Он нажал кнопку на видеофоне и огорчился. У входной двери на лестничной площадке стоял отец. «Что за дурацкая привычка приходить без предварительного звонка», – раздражённо подумал Венечка, «а если я не один, или в квартире, скажем, беспорядок…». Он решил не откликаться, понимая, что отцу вряд-ли понравится то, что он увидит. Звонок с интервалом в несколько минут прозвучал ещё дважды.
На дисплее камеры внешнего обзора было хорошо видно, как отец постоял, прислонившись к перилам, потёр грудь в области сердца, затем с непонятной целью повозился у двери и тяжело пошёл по лестнице вниз. На мгновение Венечка ощутил нечто, похожее на укор совести, но это мимолётное ощущение быстро ушло, растворившись в понимании того, что неприятного разговора, слава Богу, удалось избежать и настроение не будет испорчено. В конце концов, он наведёт порядок в квартире и сам пригласит отца к себе в гости. В гостиной они сядут за стол, он заварит хороший кофе, и они будут говорить на какую-нибудь интересную тему. Нужно отдать должное отцу, тот умел поддержать разговор и придать ему неожиданное направление.
В такие минуты Венечка отчётливо сознавал, насколько он сам походил в этом смысле на своего родителя. К сожалению, на этом сходство и заканчивалось, поскольку ни его умения видеть цель, ни упорства в её достижении, ни его основательности, на которой, собственно, и держалась вся их немаленькая семья, он в себе не находил, хотя и пытался это сделать.
Прошло минут десять, и Венечка решил, что можно выйти из тени: отец, наверное, уже был далеко, и можно было не опасаться натолкнуться на него где-нибудь за углом дома. Он осторожно открыл дверь. Цветная бумажка из щели мягко спланировала на пол площадки и оказалась довольно крупной купюрой. Венечка недоверчиво поднял её, повертел в руках и понял, что делал отец у двери перед уходом. Тот, хорошо зная сына, оставил ему немного денег. Он ощутил нечто похожее на стыд и раздражение одновременно: ну, кто его просил делать эти подачки? Зачем он лезет к нему в душу со своей благотворительностью?
Венечка мгновенно проиграл в голове привычную ситуацию, в которой он чудесным образом оказывается обладателем большого количества денег. Он представил, как приходит к отцу и кладёт перед ним толстую пачку новеньких зелёных купюр. Это тебе, скажет он, просто так, на мелкие расходы. Отец будет растерян, он поймёт, что был не прав, не ожидая такого результата от сына, который, как он ошибочно считал, перестал подавать любые надежды в смысле своего становления, как специалиста. Не в силах говорить, он смахнёт набежавшую слезу умиления и обнимет его. Венечка вздохнул, понимая нереальность своих фантазий, спрятал купюру в бумажник и запер за собой дверь квартиры.
При выходе из подъезда снова зазвонил телефон. Это был приятный звонок, который окончательно развеял остатки дискомфорта, вызванного нежданным визитом отца. Анечка, его нынешняя подружка, предлагала увидеться. Он наговорил девушке милых смешных вещей, послушал её хрипловатый смех, предчувствуя хороший вечер, и договорился о встрече через час в кафе недавно открывшегося Пассажа. Увлёкшись разговором, Венечка не заметил машину отца, стоявшую на стоянке у банка. Тот внимательно наблюдал за сыном, который, судя по внешнему виду, был здоров и весел. Со стороны трудно было судить о том, какие мысли крылись за непроницаемым выражением лица человека, скрытого от окружающего мира тонированным стеклом автомобиля.
Бульвар посередине широкого проспекта вёл вниз к центру города. Была середина октября, но ставшее привычным летнее тепло ещё не спешило уходить. Днём воздух по-прежнему прогревался до двадцати пяти, а порой и до тридцати градусов. В воздухе летали тонкие паутинки – признак наступившего бабьего лета. Деревья вдоль проспекта хранили свежую зелень листвы, хотя на асфальтовых дорожках по утрам дворники всё чаще сметали сухие пожелтевшие листья. Чувствовалось, что ещё немного и наступит золотая осень, потом пойдут дожди, похолодает, а там уже и до зимы недалеко. Холод Венечка не любил и искренне завидовал тем людям, которые в условиях вечного лета жили где-нибудь в Австралии, Новой Зеландии, а ещё лучше на Канарах. Хорошо ещё, что зима в Городе была недолгой и, как правило, не особенно напряжной.
По старой брусчатке проезжей части вдоль бульвара поток машин перемещал людей из точки А в точку Б. Венечка любил автомобили и знал о них практически всё. Он мог часами обсуждать достоинства и недостатки той или иной марки, поражая собеседника знанием деталей конструкции, особенностей коробки передач, двигателя. Он часто представлял себя сидящим за рулём дорогого и непременно английского автомобиля. Пусть это будет, например, «Купер Мини». В салоне приятно пахнет кожей, из динамиков льётся негромкая музыка, руль послушно реагирует на малейшее прикосновение рук. Машина плавно движется в потоке таких же дорогих собратьев. Девушки на тротуарах пристально вглядываются в лицо водителя и призывно улыбаются, готовые хоть сейчас разделить его одиночество.
Его собственный автомобиль класса гольф уже нельзя было назвать новым, поскольку с момента его покупки в салоне прошло без малого пять лет. За эти годы продукт японского автопрома пережил тот нелёгкий период, когда его хозяин учился водить машину, потом была усвоенная им довольно нервная манера езды, и ещё были ухабы и люки трудных дорог отечества. И хотя усилиями того же отца автомобиль всё ещё выглядел прилично, но Венечка понимал, что ещё немного и нужно думать о том, как покупать новую машину, поскольку жизнь без неё в условиях Города ему просто не представлялась возможной. И вот тут-то и начинались проблемы. Собственно проблема была одна, и она сводилась к вопросу: где взять денег на такую дорогостоящую покупку?
Отношение Венечки к деньгам было исключительно потребительским. Если таковые и появлялись у него, то они же и должны были быть потрачены, не считаясь с их количеством. Зарплату работника вуза в наше время трудно было назвать высокой. Его коллеги, пользуясь наличием свободного времени, которое обеспечивала им специфика преподавательского труда, находили способы дополнительного заработка на стороне, что давало им возможность приобретать квартиры, машины, дачи. Венечке мог бы поступать так же, но ему была противна сама по себе даже мысль о том, что он должен будет подчинён дисциплине, что всё свободное время ему придётся вкалывать, как ломовой лошади, забыв о друзьях в Сети и удовольствиях, связанных с электронным миром. А между тем время неумолимо шло вперёд, подминая под себя, словно асфальтовый каток, годы, устоявшиеся привычки и нереализованные возможности.