Незаметно для себя опустившись к центру Города, Венечка решил, что время до встречи с Анечкой ещё есть, торопиться не стоит и присел на одну из скамеек, установленных вдоль бульвара. Вглядываясь в поток людей, неторопливо возвращавшихся из мест службы домой, он вдруг ощутил некоторое смятение в душе. Это удивило и даже несколько расстроило его. Ему была непонятна причина такого дискомфорта, возникшего, словно ниоткуда в этот ясный и мягкий осенний вечер. Венечка перебрал все события, произошедшие за последние дни, и не нашёл ни одного, способного настолько омрачить безоблачное течение его жизни.
Подчиняясь интуиции, он достал из кармана пиджака смартфон и набрал номер телефона отца. Хорошо поставленный женский голос произнёс стандартную фразу: «Ваш абонент недоступен или находится вне зоны связи. Пожалуйста, перезвоните позже или отправьте sms-сообщение». Это не было похоже на обычную ситуацию. Телефон отца был доступен для него всегда, даже когда тот находился на совещаниях высокого уровня. Смутное чувство беспокойства усилилось. Венечка не любил непривычные, а тем более нежелательные, жизненные ситуации. Поколебавшись, он позвонил матери. Мама, судя по звукам, находилась в фитнес-клубе. На его вопрос, не знает ли где находится отец, она ответила, что, скорее всего, папа в машине и поэтому не берёт трубку. Венечка сказал, что целует и прервал разговор. «Наверное, разрядился телефон», – подумалось ему, хотя что-то подсказывало, что вероятность подобной ситуации при высоком уровне организованности отца была крайне мала.
Он снова набрал привычный номер, но, выслушав в очередной раз стандартную фразу невидимой девушки, отключил аппарат и положил его в карман пиджака. Настроение явно ухудшалось, хотя причина такой тенденции по-прежнему была непонятна. Венечка достал бумажник, пересчитал деньги и удовлетворённо вздохнул. С тем, что ему подбросил отец, на вечер должно было хватить. Он поднялся со скамейки и медленно пошёл к Пассажу.
Аня была студенткой последнего курса университета, где обучалась английской филологии. Невысокого роста стройная блондинка с хорошим чувством юмора и лёгким, как ему казалось, отношением к жизни очень нравилась Венечке. Она имела собственную ухоженную квартиру, где они и встречались для весёлых занятий любовью, родители давали ей возможность хорошо одеваться, и, вообще, как отмечали их приятели, вместе они неплохо смотрелись. Ему даже порой приходила в голову шальная мысль, а не завязать ли с холостой жизнью да завести ребёнка, что ли, как это сделали практически все его приятели. Но дальше осторожного анализа этой мысли процесс пока не шёл: уж больно хороша была свобода сама по себе, когда ты практически никому ничем не обязан и волен делать, что хочешь. Семья же предполагала обязанности, много обязанностей, а он всё ещё не был готов к такой резкой перемене собственной жизни.
Девушка ждала его у фонтана, как они и условились. Венечка протянул ей купленную по пути яркую жёлтую розу, поцеловал подставленную ему упругую щёчку, и они направились в кафе, которое располагалось на крыше недавно выстроенного здания.
Им повезло со столиком, тот стоял у края террасы, откуда открывалась красивая панорама на вечерний город. Он заказал коктейль Анечке, поскольку сам не принимал спиртного вообще, салаты, минеральную воду и кофе попозже. Теперь можно было расслабиться и насладиться жизнью. Глядя на прохожих, автомобили, перемещающихся внизу, они неспешно беседовали о всяких пустяках, вспоминали знакомых, дружно порадовались необыкновенно тёплой осени. Незаметно летело время. Сгустились сумерки, стало чуть прохладнее, и вскоре расцвеченный огнями Город предстал перед ними во всей своей красе. Прервав разговор, они какое-то время молчали, очарованные открывшимся перед ними зрелищем.
– Боже мой, ну до чего же хорошо, – произнесла, наконец, нарушив молчание, Аня, – скажи, ведь правда хорошо, что мы живём в таком красивом месте?
– Да, – согласился Венечка, – в этом смысле нам повезло, мы с тобой живём действительно в красивом и уютном городе. Я недавно был в Москве. Тоже, казалось бы, неслабый мегаполис, но не хотел бы я там жить. Автомобильная гарь и расстояния способны убить любое очарование. В смысле удобства жизни и эстетики наш город намного привлекательнее.
– А за границей? Ты ведь побывал во многих странах, там ты не хотел бы жить? – продолжала девушка.
Венечка помедлил с ответом:
– Ты знаешь, я не могу ответить на твой вопрос однозначно. С одной стороны, там, конечно же, хорошо. Особенно в Дании, Германии, Англии. Но с другой, я постоянно ощущаю себя там чужим человеком, и меня, как ни странно, тянет сюда, в нашу неустроенность, к нашим проблемам. Наверное, я уже безнадёжно испорчен возрастом, привычками и воспитанием.
Анечка мягко улыбнулась:
– Да, что говорить, ты уже безнадёжно стар и мудр… – она умолкла, подыскивая очередную фразу, – а, вот скажи-ка мне, радость моя, как тебе видится твоё собственное будущее, и есть ли там, в этом будущем, место для одной девушки, которой очень небезразличен этот старичок?
Она снова замолчала, и, глядя на него с лёгкой улыбкой, пояснила:
– Мы встречаемся с тобой уже больше года, а я всё ещё не могу понять, представляю ли я для тебя какую-то ценность или же это просто твоё очередное увлечение, которое пройдёт так же незаметно, как проходили до этого многие другие.
Вопрос и его продолжение прозвучали неожиданно, и Венечка не был готов ответить вот так, с лёту. Он сделал глоток уже слегка остывшего кофе, растягивая время, и взглянул на девушку, сидящую напротив. На её губах играла улыбка, большие серые глаза необыкновенно изящной формы внимательно смотрели на него в ожидании ответа. Где-то в глубине сознания, словно пыль на дороге от внезапного дуновения ветра, всколыхнулось лёгкое раздражение, но тут же утихло в тисках воспитания.
– Анечка, – начал он аккуратно формулировать ответ, – радость моя, я не стану скрывать: мне хорошо с тобой, как не было ещё ни с кем. Насколько это серьёзно, я не могу тебе сказать прямо здесь и сейчас, но что-то подсказывает моему утомлённому рассудку, что мы сейчас сидим с тобой не просто как люди, которым всего лишь хорошо в постели и за столиком в кафе. Мне кажется, что это нечто большее, но я не хотел бы ошибиться. Тебя на время устроит такой ответ?
Девушка улыбнулась:
– В какой-то степени, да, устроит. Но давай немного помечтаем: мы ведь всё равно сейчас ничем серьёзным не заняты. Представим, что между нами имеет место то, что в книгах, песнях и третьем тосте называется красивым словом «любовь». Не пугайся, это всего лишь предположение наивной девушки, не более того. Скажи мне, пожалуйста, ты догадываешься, к чему рано или поздно приходят влюблённые люди?
– Ну, женятся, наверное, – неуверенно ответил Венечка.
– Ты прав, они, скорее всего, женятся. Но не это главное: они потом, дорогой мой, заводят детей, ну, хотя бы одного для начала. Твои одноклассники, наверное, уже все имеют детишек?
– Да, – вынужден был согласиться он, – практически все уже женаты и имеют детей, некоторые даже троих. Ты не поверишь, но есть ещё такие отчаянные люди.
– Мир всегда был не без чудаков, но продолжим наши фантазии. Представим на минутку, что мы с тобой женаты и у нас появился ребёнок. Пусть это будет, если ты не возражаешь, девочка.
– Хорошо, пусть это будет девочка, хотя я предпочёл бы для начала мальчика…
– И всё-таки, дорогой, я хотела бы девочку…
– Да, но мальчик как-то надёжнее… Анечка, обрати внимание, детей ещё нет, а проблема уже возникла практически на ровном месте.
Девушка коротко рассмеялась:
– И в самом деле, что это мы делим шкуру неубитого медведя. Впрочем, неважно, кто у нас будет: мальчик или девочка, по заказу такое не случается. Важно то, что процесс выращивания ребёнка требует расходов и довольно больших, как, собственно, и наличие жены, растящей малыша. Ты когда нибудь думал об этом?
Венечка задумался, чувствуя, как катастрофически падает настроение. Ему уже не нравилось направление полёта фантазии своей подружки, хотя, если разобраться, то и придраться, собственно, было не к чему: отвлечённые рассуждения, не более того.
– Нет, – ответил он, – скажу тебе откровенно, Анечка, я об этом просто не думал. Как-то повода не было, да и так далеко вперёд по жизни я ещё не заглядывал. А что случилось, уж не беременна ли ты часом, девочка моя?
Лицо Анны приняло серьёзное, если не сказать строгое, выражение.
– Нет, – произнесла она, даже не пытаясь склонить разговор в сторону шутки, – я, слава Богу, не беременна, можешь расслабиться. Просто я сегодня шла на встречу и подумала о том, что было бы, если бы мы действительно решили создать семью. Кстати, в нашей группе всего лишь две девочки не вышли замуж, и я в том числе. Тебе-то, как я понимаю, это всё равно, но для женщины в моём возрасте уже есть серьёзный повод задуматься над будущим. Так вот, я подумала о нас с тобой, и, ты знаешь, пришла к неутешительному выводу: ты всё ещё не готов стать ни мужем, ни тем более отцом. Поправь меня, дорогой, если я ошибаюсь.
Венечка почувствовал, как кровь приливает к лицу и порадовался, что в сумраке террасы этого не видно. Ему не нравилось направление развития так хорошо и беззаботно начавшегося вечера. Минуту назад сидящая напротив девушка, которая была моложе его на двенадцать лет и которую он никогда не принимал всерьёз, сказала, что он несостоятелен, как взрослый человек, и по этой причине не имеет права создавать собственную семью. То есть, попросту говоря, на него нельзя положиться в трудную минуту, он ненадёжный и несерьёзный человек. И если бы не оговорка в отношении фантазии, на которой и был, собственно, построен изначально разговор, то последнюю фразу в известной степени можно было бы считать пощёчиной его мужскому достоинству.
Он допил совсем уже холодный кофе и взглянул на Анну. Девушка сидела свободно в кресле, всё её внимание было сосредоточено на подаренной накануне розе, которую она держала в руках.