Он аккуратно наклеил седоватые усы, бороду, кустистые брови, надел парик. Из зеркала на него смотрел крепкий старик, которому уже давно перевалило за семьдесят. Он встал, походил перед зеркалом, отрабатывая соответствующую походку, слегка сутулясь и прихрамывая. Получилось очень похоже. В потрёпанную сумку, изъятую из хлама, накопившегося в гараже, легли черный мягкий спортивный костюм, кеды, перчатки – тонкие замшевые и хирургические, черная вязаная шапочка с прорезями для глаз, моток шнура, несколько бахил. Всё это про себя он называл комплектом ниндзя. На самом дне сумки разместились флакон специальной жидкости, использующейся для удаления ржавчины в замках, и завёрнутый в тряпки пистолет. Сверху он положил пакет дешёвых сосисок, булку серого хлеба, тюбик горчицы, бутылку кефира. Обычный ужин одинокого старика. Неопределённого цвета плащ и надвинутая на глаза мятая шляпа завершили антураж. Старик, устало глядевший на него из зеркала, был явно одинок, не ухожен и не внушал ни малейшего опасения.
Включив телевизор и подключённый к нему ноутбук для записи программы в его отсутствие, он усмехнулся своим мыслям, осторожно открыл дверь и вышел на площадку. В квартире остался гореть свет, звонок не работал по причине перегоревшего проводка, и никто не потревожит его в ближайшие два-три часа. Завтра, если понадобится, он починит его в присутствии одной из общительных соседок. Было около семи, в доме, населённом стариками, стояла тишина. Человек неслышно вышел из подъезда и растворился в дождливой темноте.
В маршрутке никто не обратил внимания на старика, тихо сидевшего на последнем ряду сидений. Вышел он минут через двадцать в центре города, пересел в трамвай и вскоре уже шел вдоль главного корпуса Учреждения. Дождь усиливался. Одинокие прохожие, скрываясь под зонтиками, спешили поскорее убраться прочь от этой сырости к теплу и уюту квартир. Убедившись, что позади него никого нет, он свернул влево и вскоре, невидимый со стороны проспекта, стоял в тени козырька перед дверью черного входа.
Достав из сумки флакон со специальной жидкостью, он несколько раз брызнул внутрь замочной скважины и на дверные петли. Ключ мягко провернулся, дверь бесшумно приоткрылась. Он быстрым движением расстелил внутри на полу полиэтиленовую плёнку, и, не раздумывая, шагнул на неё. Дверь за собой он закрыл, провернул и оставил ключ в замочной скважине. Перед ним был узкий коридор, слабо освещённый вдали светом сорока ваттной лампочки. Он быстро переоделся в костюм ниндзя, надел на кеды тканевые бахилы, сшитые собственноручно, перчатки, сунул пистолет за пояс и пошёл на свет лампочки. Часы показывали девятнадцать пятьдесят.
Дверь в секцию гидравлических машин открылась так же легко. Черной тенью проскользнув мимо застывших в сумраке лабораторных столов, он открыл ещё одну, выходящую в центральный коридор. Там, на расстоянии ста метров находился пост вахтёра. Он осторожно выглянул наружу. Тишину в здании нарушал лишь слабый звук работающего портативного телевизора. Оставив очередной ключ в двери, он плотно прикрыл её, и бесшумно скользнул вправо. Отсюда по переходам не представляло труда подняться на четвёртый этаж и через цепочку погружённых в темноту комнат попасть на другой лестничный пролёт, а уже по нему спуститься на третий этаж. Теперь он находился в пятидесяти метрах от помещений, где располагался офис Шефа.
Сегодня видеокамеры наблюдения не работали. Вставленное в розетку несложное устройство, схема которого нашлась на одном из сайтов, резко повысило напряжение в электрической сети этой части корпуса. В результате вышли из строя все телевизоры, холодильники и видеокамеры в районе офиса. Поскольку случилось это часа в четыре, ремонтные работы были назначены на понедельник.
Бесшумно, словно призрак, проник он в зал заседаний, а затем, прислушавшись к тому, что происходило за стеной, открыл предпоследнюю дверь. Она вела в комнату отдыха Шефа. В полной тишине в режиме ожидания слабо светился монитор компьютера. Он достал пистолет, навинтил внешний глушитель, снял с предохранителя. Цель его визита была рядом. Он слегка приоткрыл дверь, ведущую в кабинет. Шеф с кем-то говорил по телефону, сидя спиной к двери. Момент был самый благоприятный. Не раздумывая, он бесшумно подошёл к нему сзади. Тот что-то почувствовал, замер, и в этот миг он нажал на спуск. Пистолет фыркнул, голова Шефа дёрнулась, и грузное тело обмякло в кресле. Он подобрал гильзу и посмотрел на столик, где стояли телефонные аппараты. Пуля прошла навылет и застряла в одном из них. Он быстро отсоединил разбитый аппарат от проводов, забрал его с собой и покинул кабинет. Обратный путь забрал чуть более пяти минут. У выхода он сменил костюм ниндзя на стариковскую одежду, переобулся, свернул плёнку, закрыл за собой дверь и растворился в сплошной пелене дождя.
По пути домой в числе немногих пассажиров, вышедших на остановке перед мостом, последним был старик. Оставшись в одиночестве, он спустился к воде, наполнил сумку камнями, найденными на берегу, и, широко размахнувшись, бросил её в реку. На его глазах она ушла на дно. Вслед за ней последовал реквизит, телефонный аппарат, связка ключей, разобранное на части оружие и прочие детали, которые могли связать его с Акцией. Неподалёку от моста среди густых кустов он отыскал припрятанный заранее рюкзак, в котором находилась сухая одежда и дождевик. Здесь же, прикрытый ветками, лежал старый велосипед. Всё, что было на нём во время акции, он снял с себя, одел сменный комплект. Стариковский набор, как и наряд ниндзя, исчез в холодной воде реки. Набросив на себя дождевик, он сел на велосипед и по объездной заброшенной дороге двинулся к дому. Дождь едва моросил.
Минут через пятнадцать он был уже на месте. За шторами в большинстве окон дома горел свет. Лишь шелест изредка проносящихся по асфальту машин да звук дождя нарушал ночное безмолвие. В безлюдном подъезде он одел стандартные пластиковые бахилы на мокрую обувь и бесшумно поднялся в квартиру матери. Телефон лежал на тумбочке возле кровати. Сигнальная лампочка не мигала, это означало, что за это время ему никто не звонил. Судьба по-прежнему была на его стороне.
Мать спала хорошим глубоким сном. Он вымыл под краном ботинки, высушил их под феном вместе с намокшими под дождём джинсами. После выполнения всех заранее продуманных процедур, сел перед работающим телевизором, внимательно посмотрел запись передач на ноутбуке, после чего особым образом безвозвратно стёр всё записанное. Завтра он избавится и от компьютера. Кажется, все пункты задуманной им Акции были выполнены в полном объёме. Он налил коньяку в бокал, вдохнул аромат старого напитка и залпом выпил.
Сон не шёл к нему. Мысленно в очередной раз он анализировал все этапы проделанной работы, ошибки обнаружены не были. Хотя, в таких сложных операциях всегда есть какая-то доля неучтённых факторов, случайностей, и считать Акцию со сто процентной вероятностью удавшейся можно будет только по истечении некоторого времени.
Потягивая коньяк, он долго сидел в кресле, прислушиваясь к себе. Сознание не бунтовало по поводу новых ощущений. Это было неожиданно. Должны же быть хоть какие-то угрызения совести, все-таки полтора часа назад он стёр Шефа из этой реальности. Не каждый день такое случается, но совесть, как ни странно, молчала. Человек внутри него успокоился и, судя по всему, спал крепким сном. Он решил, что это результат, с одной стороны, глубокой подготовки, в процессе которой он свыкся с мыслью о неизбежном финале Акции, а, с другой – крайне низкой оценки нравственных качеств жертвы. Ненависть, искусственно подогреваемая воображением, выжгла все остальные чувства, оставив лишь удовлетворение от безупречно решённой сложной задачи.
Часов в одиннадцать, так и не дождавшись звонка дежурного, он разделся и лёг в постель. Сон пришёл внезапно, укутав уставший мозг спасительной пеленой промежуточного состояния.
Первый звонок раздался утром около восьми часов. Звонил первый зам, он то и сообщил невероятную новость: Шеф убит вчера вечером на рабочем месте выстрелом в затылок. Дежурный, сидевший в приёмной, боявшийся даже взгляда своего начальника, только после звонка его взволнованной жены рискнул обеспокоиться. Не дождавшись ответа на свой робкий стук в дверь, он просочился в кабинет и лишился дара речи от увиденного: Шеф, сгорбившись, неподвижно сидел в кресле. Подойдя ближе и присмотревшись, он с ужасом понял, что на затылке у того имеется аккуратное кровавое отверстие. Дежурный – полковник в отставке – сразу понял, что такая рана и жизнь – понятия несовместимые. Он позвонил куда нужно, и через час в кабинете и приёмной уже было полно людей в штатском. Шеф был далеко не последним человеком в городе, и его смерть, да ещё при таких обстоятельствах, обещала стать резонансным событием.
Руководство Учреждения было собрано в зале заседаний в девять утра. Сказать откровенно, Шефа не любили подчинённые любого ранга. Не любить-то не любили, в жизни бывает всякое, но так чтобы по этому поводу убить, это было слишком. Смерть всегда стирает острые грани, и ближайшее окружение Шефа находилось в состоянии растерянности. Все молча сидели на своих местах за овальным столом, ожидая, когда их вызовут к себе дознаватели, разместившиеся в соседних комнатах. Говорить не хотелось.
Его очередь пришла минут через сорок. Следователь, худой невзрачный молодой человек с остатками волос на голове, задал стандартные вопросы: где был вчера вечером, кто может подтвердить, какие отношения были с убитым, когда последний раз виделись, о чём говорили, что он думает по поводу произошедшего. В конце собеседования, так обтекаемо именовалась эта форма общения, он попросил не разглашать содержание разговора. На его вопрос, что уже известно, поморщившись, ответил, что, судя по почерку, работал профессионал, хотя и непонятно, кому настолько мог перейти дорогу директор никому ненужного Учреждения. А, впрочем, неисповедимы пути Господни в этом несовершенном мире. На этой минорной ноте они и расстались.