«Бог создал людей разными, но Кольт уравнял их шансы» – так говорили о легендарном револьвере ХIХ века Сolt Peacemaker.
Анатолий Кравченко, которого в спортивных кругах и среди друзей когда-то больше знали под именем Крава, в настоящее время по стечению обстоятельств относился к категории людей без определённого места жительства. Вот уже больше года он, имея при себе одну лишь сумку с необходимым минимумом вещей, скитался по подвалам, подлежащим сносу зданиям, теплотрассам и иным, казалось бы, не приспособленным для проживания человека местам. Пил, ел и надевал на себя то, что совсем ещё недавно считал уделом нищих. За это время жизнь научила его иначе смотреть на венец творения природы, каким всегда был в его глазах homo sapiens, а заодно и внесла коррекцию в такие базовые понятия, как мораль и совесть.
Анатолий пережил две нелёгкие зимы, научился добывать еду, находить ночлег и показывать в случае необходимости зубы. В среде, куда он попал, человек совестливый и деликатный попросту опустился бы на самое дно современного общества, не вписавшись в эту деформированную систему социальных отношений.
Будучи человеком наблюдательным, Крава внимательно анализировал окружающий его контингент бездомных людей. Это было весьма любопытный паноптикум. И как в каждом коллективе, объединённом некоторыми общими обстоятельствами и общей философией, в нём стихийно устанавливалась иерархия, что в свою очередь вело к выработке определённых правил поведения, которые, впрочем, при необходимости легко нарушались теми же, кто их устанавливал.
Достаточно условно бомжей можно было разделить на несколько категорий.
К низшей по степени бесправия относились те бесповоротно опустившиеся люди, которые совершенно не следили за собственной гигиеной, питались тем, что с отвращением ели уличные псы, а глоток дешёвого алкоголя для них был пределом мечтаний и вершиной блаженства. Их презирали даже в своей среде, они всегда размещались отдельно от всех, на расстоянии, поскольку просто невозможно было выдержать тяжёлый запах человека, давно забывшего о том, что такое вода и мыло.
Следующими за ними шла интеллигенция. Её представителей без нужды не трогали, порой даже уважали за избыток знаний, но не ценили, как людей пустых, обычно безвольных, не умеющих постоять за себя. Они по разным причинам лишились жилья и общественного статуса. Одни из них из-за банального пьянства продали свои квартиры за бесценок шустрым риэлторам. Другие ушли с гордо поднятой головой, добровольно уступив свои апартаменты неверным жёнам или подругам, которые в эпоху развивающегося капитализма сумели найти себе более приспособленных к жизни партнеров. Третьи попали сюда по неосторожности, одолжив деньги под залог квартиры у банков или бандитов, что, в принципе, было одно и то же. Четвёртых попросту выгнали на произвол судьбы родственники, и так далее. Социологи, наверное, могли бы разнообразить и продолжить эту классификацию.
Существенно более высокий статус имели представители рабочих профессий. Обладая практическим умом, они обычно умели за себя постоять, находили общий язык и места, где можно было заработать деньги. Многие из них, будучи ещё достаточно молодыми, не теряли надежды вернуться к нормальному образу жизни.
И, наконец, на вершине иерархии находились те, кто был сильнее, умнее и жёстче остальных. Это могли быть откинувшиеся зэки, которые, выйдя на долгожданную свободу, вдруг обнаружили, что их здесь не ждали, а принадлежавшее им жильё давно уже продано. Это, в конце концов, мог быть любой не обременённый моральными узами человек, сумевший подчинить собственной воле пёстрый контингент опустившихся людей. Таких было немного, обычно они были сплочены вокруг какого-то одного лидера. У них имелась связь с внешним миром, и эти люди могли заставить коллектив целенаправленно работать за одну лишь пищу, выполняя разные работы, например, сортировку мусора на городской свалке. Отобранный материал шёл на продажу. У этих людей имелись деньги, а, возможно, и не только деньги, но и собственные квартиры. Это просто был такой особый вид бизнеса.
Основной же контингент бомжей, как и в обычной жизни, состоял из ведомых людей, которые по разным причинам были выброшены на обочину жизни. Когда-то неплохие в принципе люди, попавшие в силки обстоятельств, легко поддавались чужому влиянию, боялись грубой силы и не видели выхода из создавшейся ситуации. Ими легко было управлять.
Существовала ещё одна небольшая группа бездомных, которая не вписывалась ни в одну из описанных выше категорий. Эти люди стояли как-бы в стороне от остальных. Они обычно были молоды, сильны физически, чаще всего образованы, и не стремились занять господствующее положение в коллективе. Они жили как-бы сами по себе. В их душах горел скрытый огонь неистребимого желания устранить ту несправедливость, которую проявило к ним общество. Их знали, уважали и не трогали. Они тоже не вмешивались в дела бомжей, руководимых своей верхушкой. Кравченко-Крава принадлежал именно к этой малочисленной группе людей.
Анатолий лишился жилья по неосторожности. Ему было тогда чуть за тридцать. Его родители позаботились о том, чтобы дать сыну всестороннее образование. К этому времени он уже получил учёную степень, работал преподавателем в одном из вузов города, свободно владел английским и испанским языками. Но кроме этих, вне всякого сомнения, полезных знаний и умений, Анатолий имел мастерский разряд по боксу в полутяжёлом весе. А ещё, однажды в бытность свою студентом, он, руководствуясь непонятным для окружающих порывом, совершил поступок. Тогда Крава неожиданно прервал учёбу в университете и провёл два года в армейском спецназе, где его обучили множеству полезных в этой непростой жизни вещам.
Искусство ведения рукопашного боя Анатолий Кравченко постигал с особым удовольствием. У него явно была предрасположенность к этому удивительному порождению человеческой культуры. Командир части не один раз предлагал ему остаться на контрактной службе, но Толя в итоге отказался и вернулся на гражданку, к её разноцветным проблемам и соблазнам.
Два года назад случилось так, что его родители погибли в автокатастрофе. С тех пор он жил один в роскошной четырехкомнатной квартире, расположенной на третьем этаже в доме, который стоял у самого парка на тихой улочке в центре города. Риэлторы всех мастей постоянно одолевали его предложениями продать или выгодно разменять квартиру. Нескольких особенно настырных пришлось даже спустить по лестнице, что при росте Анатолия в сто восемьдесят пять сантиметров и его бойцовских навыках, оттачиваемых с детства, было, в общем, несложно. После этого поток надоедливых посетителей резко иссяк, но не убыл, как того хотелось бы.
Зарплата преподавателя была небольшой. Она, если говорить откровенно, была сравнима с зарплатой уборщицы в хорошем офисе, и её едва хватало на то, чтобы оплачивать жильё, коммунальные услуги и хоть как-то соответствовать занимаемому положению. А вокруг тем временем бурлила жизнь. Улицы города заполнили дорогие автомобили, в кафе и ресторанах по вечерам трудно было найти свободные места. Бесчисленные турагентства на выбор предлагали посетить экзотические уголки природы по всему земному шарику. Девушки были красивы, необыкновенно сексуальны и требовали дорогостоящего внимания.
Анатолий тоже был молод, и естественно хотел иметь все эти блага и по возможности быстрее. Законным путём эта проблема в принципе решалась. Для этого всего лишь следовало стать на скользкий путь начинающего бизнесмена, и ещё нужны были деньги. Много денег, поскольку боксёрский клуб, совмещенный с тренажёрным залом и фитнес-клубом, который он решил открыть, требовал приличных вложений. И Кравченко решил взять их в банке под залог собственной квартиры.
Это был пик взлёта цен на жильё. Он знал, что его квартира стоила около миллиона зелёных американских денег. Таким образом, реально под квартиру можно было взять у банка взаймы тысяч пятьсот-шестьсот. Затраты на спортзал по смете составляли вдвое меньшую сумму. Можно было часть денег перевести в государственную валюту и положить на депозит, часть оставить наличными и выплачивать, таким образом, проценты по кредиту. Через год по его расчётам предприятие должно было заработать, и процесс возврата заёмных денег стал бы только вопросом времени. Его знали в мире спорта, и он был уверен, что спортзал ожидает хорошее будущее. На этом этапе всё складывалось хорошо.
Не слишком вникая в тонкости банковского дела и состояние финансового рынка, Крава получил кредит в том банке, где процент за его пользование был наименьшим. Он обстоятельно на бумаге изложил свой бизнес-план, его квартира была самым тщательным образом осмотрена, все бумаги проверены, и совет дал разрешение на получение кредита. Там же от обаятельной сотрудницы, которая сопровождала его на всех этапах получения денег, он получил совет, куда стоит положить их часть на депозит. Им оказался некий кредитный союз, расположенный в соседнем здании, что было удобно в целях безопасности перемещения такой большой суммы денег. Таким образом, создание собственного бизнеса сдвинулось с мёртвой точки.
Через полгода присмотренное Анатолием здание было полностью отремонтировано, наступило волнующее время установки оборудования и мебели. И как раз в это время грянул кризис. Государственная валюта упала почти вдвое по отношению к своему американскому собрату. Куда-то бесследно исчез кредитный союз, и все попытки найти его следы так и не увенчались успехом. А потом пришли ребята из банка в сопровождении сотрудника исполнительной службы и описали не только квартиру, но и готовый, по сути, к эксплуатации спортзал.
Все его попытки доказать, что стоимость спортзала к этому времени была гораздо выше стоимости остатка кредита, упёрлись в стену непонимания. Ему только предложили впредь внимательнее читать содержание бумаг, которые он имел неосторожность подписать. Рыжий управляющий банком откровенно посмеялся над ним и велел охране проводить неудачливого клиента, и больше ни под каким предлогом к нему его не пускать.