– Да, я всё понял, дядя, и заранее тебе благодарен.
– Позже будешь благодарить. А вот, кстати, и наш герой, – обратился он к вошедшему в кабинет мужчине, – знакомьтесь: это Дмитрий Павлович Борзов, а это мой племянник, зовут Павел. Прошу любить и жаловать.
Павел внимательно оглядел вошедшего. Среднего роста, как и он сам, чуть сутулый, худощавый. Пожимая его руку, он отметил силу пожатия. Чёрные глаза Борзова были холодны и невыразительны, как у кобры, за укусом которой гарантировано следовала вечность. Наверное, не каждый был в состоянии выдержать этот взгляд. Короче, чувствовалось, что это серьёзный человек.
– Дмитрий Павлович, я доверяю тебе своего племянника. По дороге он расскажет тебе суть проблемы. Она, на мой взгляд, пустячная, но нужна твоя страховка, и сейчас, и на будущее, поскольку Паша решил остаться жить в нашем городе, рядом со мной. И с этого момента можешь считать, что теперь я твой должник.
Борзов после этих слов протестующее поднял руку:
– А вот этого не нужно, Роман Емельянович. После того, что вы для меня сделали, я по гроб жизни должен буду с вами расплачиваться. И это не просто слова. Я помогу Павлу, и пусть мой долг станет чуточку меньше.
– Ну, хорошо, не будем ворошить прошлое. Ступайте и возвращайтесь с хорошими новостями, буду ждать. Да, Паша, я позвоню жене, чтоб она навестила твоих девочек, всё им будет спокойнее.
По дороге Павел рассказал своему новому знакомому суть проблемы. Тот молча выслушал и, не комментируя, спросил:
– Сам справишься?
– Ну, смотря по ситуации: если их будет не больше трёх, то справлюсь.
– О, молоток! Ладно, если будет больше, я подстрахую. Запомни, на жалость не дави. Мочи, не разговаривая, потом разберёмся. Понял?
– Да, – коротко ответил Павел, – я понял.
У дверей квартиры, которая располагалась на третьем этаже девятиэтажного кирпичного дома, они остановились. Павел протянул руку к звонку.
– Погоди, – остановил его спутник, – похоже, дверь не заперта.
Он повернул ручку и дверь отворилась. В лицо ударил сложный запах табачного дыма, водки и ещё чего-то трудноопределимого. Со стороны кухни доносился пьяный говор.
Борзов движением руки велел Павлу идти вперёд. Он несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, сконцентрировался, как это бывало прежде перед хорошей дракой, и вошёл на кухню. За столом, уставленным бутылками и остатками еды, сидели пятеро: три парня и двое взрослых – мужчина и женщина. Увидев вошедшего, они замолчали. Павел инстинктивно определил, кто из них виновник торжества:
– Ты Фёдор?
– Ну, я, а чё надо? Ты кто такой, мужик?
Он поднялся из-за стола и сделал шаг в его сторону. И в этот момент Павел, опёршись на левую ногу, сделал вращательное движение правой, по ходу коснувшись ребром ботинка голени Фёдора. Продолжая движение, он сделал полный оборот и как футбольный мяч подцепил ступнёй голову присевшего от нестерпимой боли противника. От удара тот опрокинулся на спину и безжизненно замер, привалившись к стене. Его голова свесилась на бок, из уголка рта показалась струйка крови. Дико завизжала женщина за столом, угрожающе приподнялись за столом парни и мужчина. И в этот момент от двери раздался негромкий голос Борзова:
– Сидеть. Я сказал всем – сидеть.
Он стоял, привалившись левым плечом к лутке двери, пистолет в его правой руке чёрным зрачком холодно уставился на застывших и враз отрезвевших людей.
– Вы двое, – кивнул он парням, – быстро сгребли всё со стола в скатерть и исчезли. Если где-то в городе увидите его, – он повёл стволом в сторону Павла, – лучше перейдите на другую сторону улицы. Вздумаете устроить ему проблемы, я вас найду и порежу на тонкие полоски. Вам всё понятно?.
Парни, не отрывая глаз от пистолета, молча кивнули.
– Тогда действуйте.
Те быстро собрали в скатерть всё, что было на столе, боком протиснулись в дверь и исчезли.
– Теперь вы, синие, – движение пистолета в сторону застывших мужчины и женщины, – это ваш ублюдок? Кивните, если я прав.
Сидящие за столом синхронно кивнули.
– Отлично. Быстро пошли в комнату, собрали в простынь, ту что на кровати, все его шмотки и унесли домой. Его паспорт дадите мне, всё ясно? – Отлично, тогда вперёд, и не дай Бог, что-то пропадёт в этом доме: найду и урою. А мы пока здесь с сынком вашим потолкуем.
Мужчина и женщина скрылись в соседней комнате. Борзов подошёл к лежащему у стены Фёдору, приложил два пальца к шее.
– Хорошо бьёшь, москвич, молодец. Расслабься, живой он, сейчас мы приведём его в чувство.
С этими словами он набрал в кружку воды из-под крана и вылил на голову Фёдору. Тот слабо застонал, неловко поднялся и присел у стены. Закашлялся, выплюнул на пол сгусток крови. В нём блеснули осколки зубов.
– Ты ему, Паша, всю красу испортил. Ну, ничего, вставит стальные со временем. Эй, красавец, ты узнаёшь меня?
Фёдор молча смотрел в лицо склонившегося над ним человека, видимо узнал и заволновался:
– Да, узнаю, – невнятно пробормотал он.
– Это хорошо. Тогда слушай сюда. Ты сейчас свалишь с этой квартиры и забудешь сюда дорогу. Завтра тебе принесут твой паспорт с отметкой о разводе. Ольга больше не жена тебе, а девочка – не дочь. Вздумаешь подойти к ним, а тем более появиться в этой квартире, пеняй на себя. И запомни, если в нашем городе с этим парнем что-то случится, я даже виноватого искать не буду, я просто приду к тебе. Ты всё понял?
Фёдор кивнул головой:
– Я понял.
– Тогда поднялся, забрал свои шмотки, стариков, и чтоб я тебя больше здесь не видел.
Фёдор с трудом поднялся, пошатываясь вышел в коридор, где его с большим узлом ждали перепуганные родители, и навсегда исчез из жизни девочек.
– Спасибо, Дмитрий Павлович, – произнёс молчавший всё это время Павел, – я ваш должник.
– А, перестань, – прервал его Борзов, – не стоит, просто передашь привет дяде. Он у тебя настоящий мужик. Ты лучше посмотри, какой они здесь бардак устроили, уроды.
Он подошёл к телефону, поднял трубку:
– Работает, это хорошо, – он набрал номер, – Петрович, привет, это я. Слушай, здесь в одной квартире нужно поставить хорошую дверь и заменить окна, да и вообще можно подумать о небольшом ремонте. Сможешь сделать это быстро? – Отлично, тогда записывай адрес и приходи. Здесь тебя парень будет ждать, зовут его Павел. Да, и захвати с собой потом несколько женщин, пусть сделают уборку. Договорились? – Ну, и ладушки. Оплата работы за мной, не обижу, ты меня знаешь. Пока, Петрович, не скучай.
– Ты всё слышал? – обратился он к Павлу, – дождись Петровича, он за несколько дней наведёт здесь лёгкий марафет. Это мой подарок твоим девчонкам. Вот тебе телефон, по которому знают, где меня искать. Это на всякий случай, мало ли что бывает в этой жизни. Ну, всё, бывай, парень. Удачи тебе и привет Роману Степановичу. А, впрочем, я сам ему позвоню.
Павел дождался Петровича. Тот оказался огромным мужчиной с висячими шевченковскими усами, блестящей лысиной и хитроватым взглядом. В разговоре выяснилось, что он таки действительно родом из Винницы. Это объясняло и специфический говорок, и юмор, и обстоятельность действий. Петрович снял размеры двери и окон, сказал, что это будет на совесть сделанная дубовая столярка, которая простоит хоть сотню лет. Работа займёт, примерно, неделю, дней десять. Постараются обновить сантехнику и освежить обои. Хорошо, если бы хозяева квартиры это время пожили бы где-то в другом месте. Потом женщины уберут мусор и можно будет вернуться. За сохранность вещей беспокоиться не стоит: они не государство, не обманут.
Домой Павел возвращался уже ближе к полудню. На душе у него было удивительно спокойно, как бывает после хорошо проделанной работы. Он понимал, что отныне ответственность за судьбу Ольги и Лерочки ложится на него. Странно, но это нисколько не тяготило, а скорее, наоборот, радовало. Ему даже подумать не хотелось о том, что подброшенная им вчера монета могла упасть другой стороной. Он представил, как сейчас придёт домой, позвонит, услышит звук шагов за дверью, потом она распахнётся и синие глаза его девочек с тревогой и надеждой заглянут ему в самую душу. Он улыбнётся им, и они всё поймут. И всё будет хорошо. Для них и для него начнётся новая жизнь. Павел улыбнулся своим мыслям и ускорил шаг.
Коля Суровцев быстро освоился в новом для него городе. Широкие проспекты, парки, огромная река, всё это произвело на него неизгладимое впечатление. Первые недели, отсидев в аудиториях пять-шесть часов, он до глубокой ночи бродил по улицам, наслаждаясь необъяснимым шармом старых улочек и построек. Ему повезло, и он поселился в общежитии. В небольшой комнате, кроме него жили ещё трое его однокурсников. Было тесновато, но весело. Проблем в общении не возникало и вскоре у него появились довольно близкие друзья.
Студенческая жизнь незаметно затянула в водоворот новых событий и ощущений. Лекции, спортзал, вечерние посиделки в кафешках, огромное количество которых появилось в окрестностях университета, всё это резко отличалось от жизни в Червонограде. Затем незаметно пришла зима, а вместе с ней и время сессии. Молодая память легко справилась с многократно возросшей нагрузкой. Он, как и все, мало спал, слегка похудел, но экзамены были сданы на «отлично». Это была ощутимая и, что скрывать, приятная победа. Положив зачётку на дно полупустой дорожной сумки, Коля сел в поезд и уже к полудню следующего дня, проспав на верхней полке почти сутки, был дома.
Мама нашла сына возмужавшим, немного попричитала над его худобой и принялись активно откармливать. И если бы не подружки, в памяти которых были ещё свежи вечерние поцелуи на скамейках в крепких объятиях симпатичного парня, ему к концу каникул точно пришлось бы менять гардероб.
Летом, после окончания четвёртого курса, состоялась первая в его жизни производственная практика. Он проходил её на одной из шахт на востоке Донбасса. Технического персонала не хватало, и директор, узнав, что у парня есть опыт работы в проходческом забое, предложил ему поработать линейным инженером. Подумав, Суровцев согласился. Он потерял в заработке, но приобрёл драгоценный опыт руководства людьми. Оказало