Подруга, которая дала ей временный приют, незадолго до этого оставила ту же бесперспективную фабрику и не без успеха осваивала древнейшее ремесло, активно предлагая себя на рынке сексуальных услуг. К этому времени моральные установки стали меняться, и путаны постепенно становились всё более привычным явлением в стремительно деформирующемся мире. Люська, прошедшая суровую детдомовскую школу, многое знала о закрытой стороне жизни мужчин и женщин. Она поколебалась неделю-другую, а затем, не видя выхода, переступила через себя и пошла на улицу.
Спустя два года девушка уже снимала хорошо меблированную квартиру неподалёку от вокзала, имела небольшой запас денег в твёрдой валюте и определённые виды на будущее. Её работа требовала осторожного отношения к клиентам и особого внимания к собственному здоровью. Обладая врождённым тактом, она легко находила общий язык с мужчинами, и пока проблем с ними не возникало. Молодые и не очень, интеллигенты и явные бандиты, все они не отличались какими-либо существенными отклонениями от нормы, были по-своему доброжелательны, хорошо оплачивали её услуги. Некоторые из них становились её постоянными клиентами, и это было очень удобно.
Раз в месяц Люська ходила на обязательный осмотр к своему гинекологу. Михаил Иосифович был немолод, хотя и не стар, имел склонность витиевато рассуждать о простых вещах, и относился к ней скорее как к дочери, чем как к девушке, занимающейся специфическим видом деятельности. В последний раз, обсуждая с ней возможность случайной беременности, он долго рассказывал о последних исследованиях в области гинекологии, а в конце с огорчением в голосе добавил, что ей вряд ли грозит подобная ситуация вообще. Этому, дескать, препятствуют особенности её анатомического строения. Хотя, как знать, возможности человеческого организма безграничны и вполне может случиться так, что его диагноз не оправдается. Маловероятно, но может, «в моей практике, дорогая моя, бывало всякое…».
Нельзя сказать, что эта информация Люську сильно огорчила. Знай она об этом раньше, ей, скорее, было бы проще общаться с той частью своих постоянных клиентов, которые терпеть не могли презервативы. О будущем она не задумывалась, было не до этого.
Люська глубоко вздохнула, глядя на собственное отражение, затем повернулась в профиль, отметив узкую талию и красиво очерченную грудь, и в который раз решила, что хороша со всех сторон. Часы в гостиной мягко пробили девять. За окном уже стемнело, близился конец сентября. Она проверила свои запасы продуктов в холодильнике, убедилась в том, что не всё в порядке и решила пройтись к ближайшему супермаркету, который располагался на привокзальной площади. Тем более, что клиентов на сегодня не предвиделось, поскольку в субботу Люська устраивала себе выходной день.
На освещённых улицах, несмотря на лёгкий осенний дождь, было довольно людно. Люська зашла в холл новенького магазина и сразу же обратила внимание на высокого худощавого парня, стоявшего за одним из столиков кафетерия. В руке он держал бумажный стаканчик с каким-то напитком, скорее всего это был суррогатный кофе, и задумчиво смотрел на проходящих мимо людей. У его ног лежала туго набитая спортивная сумка. Их взгляды случайно встретились, и он чуть заметно улыбнулся ей. Люська ответила ему такой же ничего не значащей улыбкой и прошла в зал.
Выбирая продукты, она не могла отделаться от ощущения какой-то глупой радости, пришедшей словно ниоткуда. И виной тому были всего лишь улыбающийся ей незнакомый парень с пластиковым стаканчиком в руках. «Хорошая улыбка», – подумалось ей. Она прошла через кассу и направилась к выходу.
Парень в кафетерии по-прежнему стоял за столиком, слегка опершись локтями, и смотрел на неё. Глаза его излучали такое тепло, что Люська не смогла пройти мимо.
– Привет, – строго сказала она, остановившись перед ним, – ты, что так смотришь на меня? Давно не видел девушек?
– Привет, – ответил он, улыбаясь, – девушек, не скрою, видел и довольно много, но такую, как ты, вижу впервые.
– Это какую же, «такую»?
Он слегка задумался, но тут же ответил:
– Трудно подобрать определение… Я бы сказал: солнечную, если позволишь.
Она невольно улыбнулась:
– Ты, конечно же, намекаешь на мой цвет волос?
– Да, нет, не только… Ты идёшь и вся словно светишься изнутри. Тебе разве не говорили об этом?
Люська, пожалуй, впервые за последние годы почувствовала себя смущённой:
– Нет, – ответила она, внимательно разглядывая парня, – мне никогда не говорили об этом раньше… Ты, наверное, прикалываешься, я угадала?
– Ну, что ты, – коротко рассмеялся тот, – поверь, я сегодня серьёзен, как никогда. Кстати, меня зовут Павел, для друзей просто Паша.
– Люся, – помедлив, ответила она, – так меня зовут друзья, а вообще-то по жизни я – Люська. А ты, что делаешь здесь?
– Ну, что делают люди у вокзала, как ты думаешь? Конечно же, жду свой поезд.
– И когда он придёт, твой поезд?
– В четыре утра, если верить тому, что написано в билете.
– Ого, тебе ещё неслабо ждать.
– Да, – ответил он, – есть немного, но ничего страшного: какие наши годы.
– И то верно.
Наступило неловкое молчание. Павел нарушил его первым:
– Да, ты беги, Люся, тебя уже, небось, дома заждались.
– Нет, никто меня не ждёт. Я живу одна, здесь неподалёку.
– Вот как… Но это не имеет значения, уже в любом случае довольно поздно. Кстати, хочешь, я провожу тебя?
– Что ты, это же рядом. И, вообще, никто меня здесь не тронет…
– И, тем не менее, – настаивал он, – я ничем не занят, времени у меня вагон, позволь мне проводить тебя до дома.
– Ну, хорошо, – помедлив, согласилась Люська, – проводи, если есть такое желание.
Парень поднял свою сумку, легко забросил её на плечо, и они пошли к выходу. Дождь перестал идти, воздух был чист и насыщен влагой. Прохожих за это время стало меньше, было уже около десяти вечера. Они медленно шли по улице, аккуратно обходя небольшие лужицы на блестящем асфальте.
– Ты куда направляешься? Это не секрет, надеюсь? – спросила Люська, глядя на него чуть снизу вверх.
– Да, нет никакого секрета, – живо ответил Павел, – я студент Киевского политеха, еду на практику.
Он назвал небольшой город, расположенный километрах в ста пятидесяти от их узловой станции.
– Да, я знаю этот городок, – вспомнила Люська, – там ещё в соседнем посёлке находится санаторий для людей с больными почками.
– Верно, есть в тех местах санаторий, но в самом городе расположен довольно крупный металлообрабатывающий завод. Там я пробуду месяц. А ты чем занимаешься? Учишься или работаешь?
Люська была не готова к такому вопросу и порадовалась тому, что в полумраке не видно её глаз.
– Я работаю, – ответила она, – нянечкой в детском доме, помогаю растить маленьких детей.
– Не знаю, можно ли назвать такую работу хорошей, но она совершенно точно нужна тем малышам, что остались без родителей. И много таких у вас?
– Да, есть, десятка два наберётся.
– И где же их родители?
– По-разному: у кого-то умерли, а иных просто оставили мамы-одиночки.
– И такое случается?
– Случается, и довольно часто. Ио ты их не суди слишком строго, люди нередко попадают просто в безвыходные ситуации: нет жилья, нет денег и некому помочь. Да, и вообще, мало ли, что ещё может приключиться, болезнь, например… С маленьким ребёнком на руках никто не даст тебе работу, а без этого, сам понимаешь, у молодой девчонки и выхода-то другого нет, как отдать ребёнка в приют.
– Да, похоже, ты права, хотя и трудно представить, как это родная мама может отказаться от своего ребёнка.
– Может, поверь мне, может, когда нет иного варианта. Ну, вот, кстати, мы и пришли. Я же говорила тебе, что живу неподалёку.
Они остановились у скамейки. Обычно в это время на ней всегда располагалась группка окрестных подростков, но после дождя вокруг не было ни души.
– И в самом деле, ты живёшь рядом. Жаль, что скамейка мокрая, можно было бы поболтать ещё. Но ничего не поделаешь, придётся расставаться.
– Вернёшься на вокзал?
– Куда же ещё, конечно на вокзал.
Они молча стояли у подъезда. Люська подумала, что если сейчас выйдет одна из соседок, то, догадываясь, чем она занимается, решит, что это её новый клиент, и в простоте душевной запросто может отпустить несколько специфических шуточек в её адрес. Почему-то ей не хотелось, чтобы Павел узнал об этом.
– Послушай, Паша, – сказала она неуверенно, – я могу предложить тебе зайти ко мне на чашку чая. Скоротаешь время до поезда, передохнёшь немного, что скажешь?
Павел улыбнулся:
– Ну, в целом, идея неплохая… А ты не боишься вот так приглашать к себе незнакомого человека с вокзала?
Люська без тени улыбки посмотрела ему в глаза:
– А я… должна бояться тебя?
– Нет, – ответил он, – в моём случае не должна.
– Ну, так идём, не стоит привлекать внимания соседок. Им всё не терпится выдать меня замуж.
Она вошла в подъезд, придерживая тяжёлую дверь с кодовым замком, и почему-то подумала, что ничем хорошим это вечернее приключение для неё не закончится. Люська отогнала эту мысль и поспешила вслед за Павлом.
Потом они мирно пили чай на кухне, беседуя о всяких ничего не значащих мелочах, как это обычно бывает в разговоре между малознакомыми людьми. Постепенно пришли к общему мнению о том, что жить сейчас непросто, но куда денешься, нужно учиться, работать, надеясь, что со временем всё у нас в стране образуется к лучшему. Незаметно текло время, шёл уже одиннадцатый час, когда Люська заметила, что у парня буквально слипаются глаза.
– Послушай, – сказала она, – я смотрю, ты засыпаешь на ходу. А давай-ка я тебе постелю в гостиной на диване, заведу будильник часа на три, а то и на половину четвёртого, и ты без проблем успеешь к своему поезду. Как тебе моя идея?
– Да, как-то неудобно, – ответил он, – может, я всё же дождусь своего поезда в зале ожидания…