– Хорошо, едем.
Пасечник оказался высоким крепким мужчиной лет семидесяти. Густые волосы с проседью, короткая борода, умный взгляд живых карих глаз. Представился он Шиловым Николаем Алексеевичем. Крепкое рукопожатие выдавало в нём человека с сильным характером. Дмитрий сразу же почувствовал расположение к нему.
– Скажите, – спросил он после обязательной церемонии знакомства, – это правда, что вы интересуетесь историей семьи Крузенштернов?
– Да, – не стал отрицать тот, – интересуюсь и уже давно. Хотите посмотреть эту часть моей коллекции?
– Конечно, сделайте одолжение.
Они прошли в дом, где одна комната была отведена под своеобразный музей.
– Вот здесь, – начал свой рассказ Шилов, – собрано почти всё, что мне удалось найти в Кирилловке и окрестных сёлах. Я говорю «почти», поскольку есть кое-какие вещи в домах, договориться с хозяевами которых мне всё ещё не удалось. Уж больно много хотят за них нынешние владельцы.
– Простите, прервал его Дмитрий, – и что это за вещи, например?
– Ну, скажем, рояль цвета слоновой кости производства австрийских мастеров, бесполезно стоящий на втором этаже у двух стариков, которые и поднимаются туда уже с трудом. Стулья, столы, комоды и другие предметы быта всё ещё можно найти в окрестных сёлах, но стоит это недёшево.
– Николай Алексеевич, могу я вас попросить об одном одолжении?
– Конечно, всё, что в моих силах.
– Тогда, будьте добры, составьте список тех предметов из поместья, что находятся на руках у населения, и отдайте его Игорю Павловичу. Он займётся их приобретением. А с ваших экспонатов мы сделаем копии, например, с этих зеркал, картин, бюро.
– Хорошо, я выполню вашу просьбу, это меня не обременит.
– Я одного не пойму, зачем нужно было так разрушать усадьбу? Впечатление, знаете, такое, будто здесь велись боевые действия.
– О, Дмитрий Александрович, тому есть причина и это интересная история. Хотите, расскажу?
– Конечно же, хочу.
– Тогда давайте присядем за стол. Там уже моя хозяйка чай приготовила, попробуете нашего мёда, варений да пирогов. Это заменит вам обед. Ваших людей, кстати, уже кормят в беседке.
– Спасибо, с большим удовольствием. Признаться, я уже проголодался.
После короткого обеда Шилов принёс альбом со старыми фотографиями и начал свой рассказ.
– Вы, Дмитрий Александрович, упомянули о боевых действиях. Они действительно были. Немцы во время войны занимали эти места, но недолго. Их быстро выбили наши, а снаряды и пули лишь завершили давно начатую работу по разрушению княжеского имения.
Я не стану сейчас излагать историю рода Крузенштернов, хотя она очень интересна и поучительна для нынешнего поколения. Об этом когда-нибудь позже, если захотите, а сейчас расскажу о коротком периоде времени, охватывающем революционные события. Тогда-то и были разрушены дом и все прилегающие постройки.
К этому времени у князя Кирилла Константинович умерла жена, которую он любил необыкновенно. Звали её Ксения Павловна. Причиной смерти была болезнь лёгких. Похоронили её в родовом склепе, который находится за центральным зданием у дальней оконечности парка. Он, кстати, довольно хорошо сохранился и при желании легко может быть восстановлен. Изначально он выглядел так, как на этой фотографии. Вот, прошу вас, взгляните.
Дмитрий увидел строгого очертания белый каменный куб на черном основании, с надписью и закрытой металлической дверью. На другой фотографии был изображён трёхэтажный дом, знакомые колонны, портик, снятые как бы с высоты.
– Простите, а откуда велась съёмка?
– Судя по ракурсу, я думаю, с колокольни. Дело в том, что рядом с поместьем была старая церковь. Сейчас её нет, снесена в конце двадцатых ввиду полной ненадобности для восставшего трудового народа.
С вашего позволения, я продолжу. На этой фотографии вы видите парадный въезд в поместье: арка, ворота, княжеский герб над ними. Сейчас от герба осталась лишь небольшая часть, а тогда он выглядел вот так. Обратите внимание на три переплетенные буквы «К», они были фирменным знаком семьи. Вы вероятно уже знаете, что детям давали имена таким образом, что инициалы образовывали те же три заглавные буквы «К».
Князь был очень богат. Поколения Крузенштернов всегда находились в фаворе у царской семьи. Преданность престолу, необыкновенная отвага на военной службе и высокие занимаемые должности веками давали им возможность накапливать различного рода драгоценности и редкости. Для этого в центральном здании даже была отведена отдельная комната. Она была всегда заперта, и войти туда можно было только с позволения князя.
После смерти жены у Кирилла Константиновича остались сын и дочь. Сына звали Константин, дочь – Ксения. Сын, которому к этому времени было чуть больше двадцати, служил где-то под началом генерала Врангеля, не знаю в каком чине, а младшая дочь, слава Богу, находилась под присмотром няни в Париже. Говорят, что она была точной копией своей матери.
Когда стало ясно, что старый мир находится уже за гранью своего существования, князь собрал родовые сокровища и спрятал их в тайнике. Об этом тайнике знал только его доверенный слуга, всю жизнь бывший при нём. Памятку о месте, где были спрятаны сокровища, Кирилл Константинович поместил в старый неприметный медальон, где всегда хранил фотографию своей жены. Медальон был отдан слуге, который отправился с ним толи в Париж, толи к генералу Врангелю с тем, чтобы передать его детям. Сам же он остался рядом с женой.
Слуга отправился в путь, а через неделю поместье заняли красные части. Каким-то образом их комиссару стало известно, с какой миссией уехал старый слуга. Князь был доставлен в штаб, который размещался в малом доме, вот кстати, его фотография. Обратите внимание на большую его схожесть с центральным зданием. Так вот, князя вызвали и пытали трое суток самым зверским способом. Но это был человек крутого замеса. Потом рассказывали, что он умер, не проронив ни слова. Тайна места захоронения сокровищ так и не была раскрыта, а на следующий день после его смерти отряд красных бойцов умчался на юг, где шли ожесточённые бои с рвущимися к Москве белыми отрядами. Менее, чем за сутки всё имение было буквально перерыто, разрушено всё, что можно было разрушить, но тайник так и не был найден.
Истерзанное тело князя, брошенное на заднем дворе, нашли крестьяне сразу после ухода красных. Кирилл Константинович был добр к своему окружению, это знали все. Он был похоронен в семейном склепе, где заранее заготовил себе нишу рядом с женой. Убедившись, что склеп не содержит ничего, кроме гробов с останками представителей княжеского рода, крестьяне заклепали стальную дверь так, что открыть её можно было, только взорвав хороший заряд динамита. Кстати, в таком виде она находится и по сей день, поскольку все в округе знают, что сокровищ там нет, а искать их следует где-то на территории поместья. Вот только где именно, не знает никто. С тех пор здесь было перерыто всё, разрушены здания, но тщетно.
Князь сумел надёжно спрятать принадлежащее его детям богатство, но они за эти годы так и не появились в этих местах. Старый слуга, отправленный на их поиски, также бесследно исчез. Скорее всего, он не смог добраться до места своего назначения. Времена были такие, что человеческая жизнь не стоила ломаного гроша. Значение имела только идея, да и та, как оказалось, была фальшивой.
После рассказа Шилова в комнате повисло молчание. Каждый из сидящих за столом думал о чём-то своём. Нарушил тишину Дмитрий:
– Интересно…очень интересно… Похоже, Игорь Павлович, вместе с домом мы приобрели и нераскрытую тайну. А что, ответьте мне, может быть прекраснее нераскрытой тайны? – Я вам отвечу, господа: ничего. Спасибо, Николай Алексеевич, за интересный рассказ. Скажите, а вы не согласились бы стать официальным биографом семьи Крузенштернов?
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду то, что если в нашей фирме появится такая должность, то занять её будет предложено вам. Это будет хорошо оплачиваемая должность, и вам не будет нужды заниматься посторонней работой, отвлекаясь от того, что вам, насколько я понимаю, очень дорого и интересно. Кстати, откройте секрет, почему вы вообще этим занимаетесь?
Шило коротко улыбнулся:
– В отношении вашего предложения я обещаю хорошо подумать, а на последний вопрос отвечу: тот старый слуга князя, унёсший медальон его детям, был моим прадедом. Такие вот дела…
– Тогда это вдвойне интересно. Подумайте, я не стану торопить вас. Здесь всеми делами будет руководить Игорь Павлович, вы знакомы с ним, решитесь, поставьте его в известность. Но в любом случае не откажите в любезности дать консультации при восстановлении имения. Буду очень вам признателен.
– Конечно, мне самому интересно будет увидеть всё это в первозданном виде. Я и моя коллекция всегда в вашем распоряжении.
Вскоре машины покинули Кирилловку. Дмитрий всю дорогу молчал, обдумывая услышанную им историю. Было в ней нечто завораживающее. Вечером он мысленно рассказал обо всём своей бабушке, и даже сумел заметить в её глазах искру одобрения. Засыпая, он отчётливо увидел перед собой план поместья, показанный ему перед расставанием Шиловым. Почему-то запомнилось то, что геометрически меньший дом в точности напоминал уменьшенную копию центрального здания. Это определённо могло что-то значить. Кстати, нужно будет завтра же поручить своим людям заняться поисками этого медальона. Он вполне мог сохраниться, в жизни всегда есть место чудесам. С этой мыслью Дмитрий Александрович Введенский крепко уснул.
В субботний день на кладбище в Сент-Женевьев – де – Буа немноголюдно. Редкие группы туристов – в основном россияне, казахи, японцы – медленно перемещаются по аллеям, рассматривая ухоженные могилы с православными крестами, с надписями кириллицей, с русским лицами, глядящими на посетителей с гранитных и мраморных надгробий. Служители церкви Успения Пресвятой Богородицы убирают мусор, метут дорожки, расставляют цветы на могилах.