Вечером того же дня я отправился на привычную прогулку вдоль моря. Незаметно шло время и вскоре стемнело. Чистое небо изредка перечёркивали бесшумно падающие метеоры. Небольшие волны набегали на берег. Рассыпаясь в прибрежном песке, они вспыхивали слабым зеленоватым свечением и с лёгким шорохом возвращались в море. Я знал, что люминесцирующее свечение воды это результат деятельности каких-то микроорганизмов, которые активизируются в конце лета. Благодаря этому, полоса прибоя была отчётливо видна на сотни метров впереди.
Дальше берег уже не был пустынным. За небольшим безымянным мысом компания молодых людей разбила палатки и весело отплясывала под звуки рэпа. Я не стал нарушать их гармонию, немного постоял, невидимый в темноте, и пошёл обратно.
Уже подходя к посёлку, я увидел, как навстречу мне вдоль кромки прибоя движется женская фигура. Это могла быть только Анна. «Господи, куда она идёт в такую темень?» – подумал я и в замешательстве остановился. Подвыпившие парни вряд ли могли оставить без внимания молодую женщину. Ей не стоило идти туда. Она подошла ближе и остановилась, поскольку в этом месте разойтись двоим на узкой тропинке было сложно. Кто-то должен был или прижаться к каменной стене обрыва, или сойти в воду.
– Добрый вечер, – сказал я.
– Добрый вечер, – ответила она.
– Простите, вас зовут Анна?
– Да, – чуть помедлив, сказала женщина, – я могу узнать, откуда вам известно моё имя?
– Ничего сложного. Я снимаю дом у Варвары Ивановны, это недалеко от того места на берегу, куда вы обычно приходите по вечерам.
Было видно, что она улыбнулась:
– Это, наверное, у бабы Вари, она здесь знает всех. А что вы делаете на берегу, в темноте?
– Ну, если вы имеете в виду посёлок, то в нём я отдыхаю от городской суеты, а если конкретно эту часть берега, то просто гуляю. Я, знаете ли, каждый вечер брожу вдоль моря. Это хорошо успокаивает и даже как-то примиряет с действительностью.
– У вас что же, проблемы с окружающим миром?
Теперь улыбнулся я:
– Это слишком сильно сказано. Просто немного устал и нужно было отдохнуть. Случайно заехал в ваши места, мне понравилось здесь, и я решил остаться ненадолго, да так и завис, как говорят в таких случаях мои студенты.
– Интересно, чем может привлечь наш убогий посёлок внимание учёного человека?
– О, я думаю многим. Наличием моря, например, покоем, необыкновенными закатами. Да, мало ли ещё чем…
– Может быть…. Нам всё это привычно, и мы многое уже просто не замечаем. Но здесь есть и другое, не столь положительное: невозможность вырваться из этой сонной тишины, уйти и изменить свою жизнь, понимание того, что всё это – навсегда. Вы только вдумайтесь в это слово: НАВСЕГДА.
– Аня, поверьте, то, что вы перечислили, есть везде, независимо от размеров и качества населённого пункта. К нему нужно или привыкнуть, или найти в себе силы решиться на оперативное вмешательство: резать, шить, терпеть при этом боль. Далеко не каждый решится на такое.
– Простите, вас как зовут? Мы успели углубиться в дебри психологии, а я не знаю даже вашего имени.
– Виноват, Андрей Владимирович меня зовут, но я буду очень признателен, если вы ограничитесь только именем.
– Хорошо, я могу идти дальше?
Мне припомнилась весёлая компания на берегу.
– Аня, я хочу попросить вас не ходить туда. Там за мысом молодые люди остановились на ночь, они уже хорошо выпили и могут быть проблемы.
– Зачем же молодым людям такая немолодая девушка, как я? Ничего не случится.
– Аня, не стоит этого делать. Я в любом случае не оставлю вас здесь одну, так что возможные неприятности придётся делить вместе.
Она опустила голову, раздумывая. Я всматривался в черты её лица и никак не мог припомнить, кого мне напоминает эта женщина. Определённо она была на кого-то похожа, но сумерки не позволяли мне вспомнить, на кого именно.
– Хорошо, – подняла, наконец, она голову, – вы правы, вернёмся в посёлок.
Мы шли по узкой тропинке вдоль моря: она впереди, я на два шага сзади. Разговор как-то сам по себе стих, а спросить её о чём-либо, только для того, чтобы не молчать, я не решался. Вскоре мы подошли к крайней линии домов. Анна остановилась и повернулась ко мне:
– Спасибо, что были со мной.
– Не стоит благодарностей, мне было приятно познакомиться с вами.
– Мне тоже. Я, к сожалению, должна идти домой, уже поздно. До свидания, Андрей.
– Я могу проводить вас до дома, всё-таки ночь…
– Не стоит. Здесь я всех знаю, так же, как и они меня. К тому же мой муж очень ревнив, и его нельзя назвать воспитанным человеком. Вам определённо не понравится встреча с ним.
– Аня, поверьте, невоспитанные люди не так страшны, как многим кажется. Если это единственная причина, то я всё же провожу вас.
– Андрей, я прошу вас, не нужно. У меня могут быть неприятности.
Я поднял руки:
– Против этого трудно возразить. Спокойной ночи, Аня, надеюсь, у нас ещё будет возможность встретиться.
– Наш здешний мир очень тесен, в нём всегда есть вероятность случайной встречи. Спокойной ночи.
У неё была лёгкая скользящая походка, свойственная хорошо сложенным женщинам. Я смотрел ей вслед, видел, как она шла по слабо освещённой улице и скрылась за поворотом.
Домой возвращаться не хотелось, и я пошёл к берегу. С того места, где обычно сидела Анна, видна была гладь моря, залитая призрачным светом низко висящих звёзд. Далеко у горизонта медленно перемещалась громада круизного лайнера. Залитый огнями теплоход нёс в неизвестном направлении совсем иной мир, мир людей, отрывающихся в настоящее время от повседневных забот. Вечерние платья, смокинги, шампанское и взгляды, которые обещали подарить все радости жизни. Мне показалось даже, что я слышу слабые отзвуки мелодии, доносящейся с той стороны. Но это были, скорее всего, галлюцинации. Лайнер становился всё меньше и вскоре исчез за линией горизонта.
«Интересная женщина» – подумалось мне, поскольку образ Анны продолжал занимать моё внимание – «правильная речь, лёгкость общения – такое не возникает на ровном месте. Любопытно, в какой семье она воспитывалась? И как случилось, что она прозябает в этом посёлке?» Риторические вопросы, на которые я не мог получит ответы прямо сейчас. Я долго сидел на берегу, пока ночная прохлада не заставила меня вернуться домой.
Уже подходя к своему жилищу, я неожиданно вспомнил, кого напоминала мне моя новая знакомая. Она просто удивительно была похожа на Керри-Энн Мосс, сыгравшую Тринити в культовом сериале «Матрица». Так, с этим образом, который мимо воли постоянно всплывал в моём сознании, под монотонный звон цикад за окном я и уснул.
Анна вошла в дом и прошла на свою половину. Было слышно, как негромко работал телевизор в комнате мужа. Она приняла душ и легла в постель. Последние дни было много работы. Она устала, но попытка уснуть ни к чему не привела: полноценный сон так и не приходил. В окно была видна одинокая звёздочка на тёмном небе. Эта маленькая светящаяся точка, находящаяся на невообразимо далёком расстоянии, почему-то притягивала её внимание, завораживала и мимо воли погружала в призрачный мир воспоминаний.
Детство в семье учителей. Мама преподаёт русский язык, отец – физику. Блаженные годы, полные счастья. Потом умер отец. Он просто однажды не проснулся. Инфаркт, определили врачи.
Жить стало сложнее. Прошло ещё два года, и тяжело заболела мама. Потом умерла и она. Это совпало с окончанием восьмого класса. Соседи, взявшие нал ней опеку, уговорили её продать квартиру, деньги положить на депозит, а самой поступить на учёбу в медицинское училище. Всё было проделано быстро и каким-то сложным образом. В итоге она так никогда и не увидела ни своей квартиры, ни этих денег, а сами соседи внезапно выехали на пээмжэ куда-то в Германию.
Она хорошо училась и после окончания училища получила распределение на работу в санаторий для детей больных детским церебральным параличом. Он находился неподалёку от города в посёлке на берегу моря. Собственного жилья санаторий не имел, и Анне предложили снять комнату. У неё был выбор, и она после недолгих колебаний остановилась на флигеле, стоявшем обособленно во дворе хозяйки одного из домов поблизости от места работы. Девушку в нём привлекло, прежде всего, то, что она имела возможность жить одна. Эта возможность оказалась иллюзорной.
У хозяйки был тридцатилетний красавец сын. Как и большинство мужчин в посёлке, он работал в рыбацкой артели, и к этому времени лишь две страсти в полной мере владели им: исследование катакомб в окрестностях посёлка и банальная тяга к водке. Практически все дома в округе были выстроены из пористого известняка, который до сих пор пилили под землёй. Слухи о несметных сокровищах, якобы спрятанных там белогвардейскими офицерами во времена гражданской войны, будоражили умы уже не одного поколения местных пацанов. Одни со временем взрослели и понимали бессмысленность, и даже опасность, изучения сложной путаницы сырых штолен, над другими же время было не властно. Они упорно уходили под землю, как только освобождались от повседневных обязанностей, и никто лучше них не знал устройство таинственного мира, пронизанного червоточинами выработок.
Василий принадлежал к числу таких нестареющих мальчиков, занятых поисками мифических сокровищ. Он был на редкость здоров, красив и обладал при этом уникальной особенностью: его невозможно было перепить за столом. Он знал об этом, чрезвычайно гордился своим необычайным талантом и охотно его демонстрировал. Местные девушки прикладывали все возможные усилия, чтобы набросить на него сети брака, но тщетны были их усилия: красавец рыбак и не помышлял о женитьбе. Так было до той поры, пока во флигеле, стоявшем осторонь во дворе его матери, не поселилась Анна.
Эта девушка не была похожа на других. И эта непохожесть стала главной причиной того, что Василий практически перестал пить и всё свободное время проводил на скамейке у флигеля. Анна же была приветлива с ним, но не более того. Так продолжалось до середины ноября, до того самого дня, когда хозяйка пригласила девушку к себе на застолье по случаю собственного дня рождения. Отказаться было неудобно и она пошла. Веселье было в разгаре. Ей тут же налили полстакана самогона и заставили выпить штрафную. Перечить этим уже изрядно выпившим людям не было никакой возможности, и она, закрыв глаза, с отвращение выпила отдающую сивухой жидкость. До этого Анна не знала, что такое крепкий напиток и к чему это может привести. Дальнейшее она помнила смутно, потом был полный провал в памяти, а утром обнаружила рядом с собой