Настроение было безнадёжно испорчено. Я проводил Анну до её дома, и, спустя короткое время, обменявшись номерами телефонов и пожелав друг другу спокойной ночи, мы расстались. Прощаясь, я взял её ладонь в свои руки и отметил про себя, что ещё никогда не видел таких глубоких и ясных серых глаз. У меня на мгновение перехватило дыхание и чаще забилось сердце. До глубокой ночи этот взгляд и тепло женской руки не давали мне уснуть.
На следующий день около полудня я услышал громкий разговор во дворе. Один голос принадлежал Варваре Ивановне, другой – мужчине. Вскоре оба они появились в дверях моей комнаты. Хозяйка была явно встревожена, поскольку мужчина оказался ни кем иным, как Василием. Он, судя по всему, хорошо выпил перед этим: лицо раскраснелось, глаза блестели, грудь нараспашку. Одним словам – красавец.
– Варвара Ивановна, – сказал я ей, – не волнуйтесь, все будет хорошо.
– Да, – вмешался Василий, – не волнуйтесь вы так, баба Варя. Всё будет тип-топ, как говорит профессор. Мы просто немного побазарим и мирно разойдёмся, как в море корабли. Правильно я говорю, профессор?
– Да – спокойно ответил я, – всё будет тихо и мирно, дайте нам поговорить, Варвара Ивановна.
– Ну, смотри у меня, супостат, – бросила в сторону гостя баба Варя и вышла из комнаты. При этом я был уверен, что она будет где-то неподалёку, чтобы слышать весь наш разговор. Такое событие в монотонной жизни посёлка, как встреча двух мужчин по поводу одной женщины, она не могла пропустить.
– Присаживайся, – сказал я Василию, – я слушаю тебя очень внимательно. О чём будет разговор? Если о том, чтобы набить морду, то лучше даже не начинай, у меня сегодня плохое настроение.
Он жизнерадостно осклабился:
– Нет, братан, ты не прав. У нас с тобой будет серьёзный разговор между двумя серьёзными мужиками. Ты слышал местные рассказы о сокровищах в наших катакомбах?
– Да, – подтвердил я – кое-что слышал от бабы Вари.
– Так вот, у меня к тебе деловое предложение. Тут на прошлой неделе в наших местах геофизики были, для чего-то взрывали заряды на поверхности. А после этого я нашёл новый тоннель под землёй. Вход в него был заложен сравнительно недавно, то есть не триста лет назад, и ведёт он в нужном направлении. Напарники мои сейчас в море, а я ждать не могу: душа горит. Пойдём со мной: найдутся сокровища, так они мои, а Анька, стало быть, твоя. Ну, а если не найдутся, то, тогда уж как Бог рассудит. Идёт?
– Это что за обмен такой? Она тебе что, предмет для торга?
– Да, ты не кипятись. Конечно же, поделим поровну, или скажи просто, что кишка тонка и очко не железное, так и разойдёмся, как ты говорил, тихо и мирно.
Удивительная вещь эта мужская психология. Стоило какому-то мужику, которого я и в грош не ставил, упрекнуть меня в трусости, как привычка здраво мыслить тут же была забыта.
– И когда идём? – спросил я вместо того, чтобы, следуя логике, послать куда подальше Василия вместе с его сокровищами, – кстати, у меня нет соответствующей экипировки, и я не знаю, что нужно брать с собой.
– Не боись, профессор, всё продумано. Кстати, тебя Андреем кличут? – Ну, а я – Василий, о чём ты уже, наверное, знаешь. Будем считать, что познакомились. Ты размером с моего напарника, который сейчас в море. Наденешь его шмотки, возьмёшь его же снаряжение. Я имею в виду верёвки, нож, фонарь, флягу с водой и всё: мы же не надолго. Мобильник не бери, он там один черт не работает. Через час встречаемся у меня, ты, я думаю, знаешь, где это. Ну, так что, я погнал?
– Давай, – задумчиво отозвался я, прислушиваясь к бунтующему внутреннему голосу.
Варвара Ивановна мою идею пойти с Василием на поиски сокровищ встретила крайне неодобрительно.
– Одумайся, Андрей, ты в катакомбах никогда не был и Василия не знаешь. Да он, подлая душа, бросит тебя там и уйдёт, а всем скажет, что пошутил, дескать. Где искать тебя тогда? Там ведь легко пропасть можно.
Мне и самому приходила в голову такая мысль, но отказаться на этом этапе я уже не мог, а если признаться честно, то и не хотел. Бес золотой лихорадки и жажда приключений, на которые так бедна наша жизнь, овладели мною, и с этим уже ничего нельзя было поделать.
– Варвара Ивановна, – сказал я ей, – видите этот черный маркер? Им я буду с правой стороны тоннеля на уровне руки незаметно ставить стрелку в направлении нашего движения, начиная от входа, вот так, – показал я на двери. – Если вдруг что-то случится, то по ним нас можно будет легко отыскать. Но, я уверен, что всё это не более, чем увлекательная экскурсия.
Она махнула рукой и ушла, ворча, к себе. Я взял весь имеющийся в наличии шоколад, а это было три плитки, мощный фонарь, шесть запасных батареек к нему, положил всё это в сумку, которую перебросил через плечо, и пошёл к дому Василия. Не знаю зачем, но в потайной карман сумки я подложил свой бумажник с найденным на берегу моря камнем-талисманом.
Тот уже был готов и ждал меня, потягивая крепчайший кофе.
– Одевайся, – сказал он, – вот комбинезон, берцы, свитер и куртка. Ты не смотри, что сейчас лето, там под землёй довольно холодно и сыро. Так что, одевайся теплее. Вот каска, нож на всякий случай, хотя я не помню, чтоб он пригодился, и фонарь с аккумулятором. Заряда хватает почти на сутки, но мы вернёмся намного раньше. Давай, поторопись: как говорится – раньше сядешь, раньше выйдешь.
Я быстро переоделся и перебросил через плечо свою сумку.
– А это зачем? – спросил Василий, показывая на сумку, – ты же ещё флягу с водой будешь нести, а это лишние два килограмма, оставь её.
– Нет, – ответил я на это, – считай, что это мой каприз, воду я, естественно, понесу. А, кстати, где Анна?
– Что, соскучился? – Да не смотри ты так, в город её послали на пару дней. Ну, что, пошли?
– Идём, – ответил я, стараясь не слушать то, что говорил мне внутренний голос.
Спустя час мы были на месте. В степи у подножья невысокого холма виднелся тёмный проём. Это был один из входов в подземный мир. Мы включили наши фонари на касках и вошли внутрь. Василий шёл первым, как человек опытный и знающий дорогу. Довольно узкий проход вскоре превратился в широкий и высокий тоннель, ведущий вниз. Дневное тепло быстро сменилось прохладой и сыростью. На каждом повороте я незаметно оставлял маркером след, указывающий направление нашего движения. Мы шли долго, часа полтора, углубляясь под землю в сложном переплетении выработок, и, наконец, пришли в тупик, где Василий решил передохнуть. Мы присели на оставленный за ненадобностью каменный блок, лежащий у стены.
– Смотри, – сказал он, показывая на стену, которой заканчивался туннель, – видишь эти трещины, за ними должен быть проход. Они появились после взрыва на поверхности. Чует моё сердце, там что-то есть.
Мне не показалось, что трещины в кладке, которой заканчивалась выработка, были свежими. Более того, я сказал бы, глядя на неё, что она сложена сравнительно недавно, но решил, что опытному Василию, конечно же, виднее. Минут через пять мой напарник встал и подошёл к нарушенной взрывом перегородке. Он внимательно осмотрел её, затем упёрся руками и сильно надавил на два выступающие блока. Кладка слабо качнулась и на моих глазах развалилась. За ней открылся тёмный проход.
Когда осела пыль, мы двинулись дальше. Новая выработка по-прежнему вела вниз, но только угол наклона её стал ещё круче. Через полчаса ходьбы мы увидели, что она разветвляется на два тоннеля. В правом, на расстоянии пяти метров от устья, лежала груда деревянных ящиков. «Вот оно» – подумалось мне, и я ощутил, как чаще забилось сердце. Мы подошли ближе. На одном из ящиков стоял штемпель «1938». Он явно был не дореволюционного производства. Мы вскрыли их. Там лежали винтовки, патроны, гранаты. Это было наследие большой войны, одна из позабытых баз местного подполья.
– Да, – почесал затылок Василий, – не совсем то, что мы ищем, но у нас ещё две выработки. Посмотри-ка, эта не заканчивается, случайно, тупиком.
Я прошёл метров на десять дальше по тоннелю, который в этом месте имел странную z-образную форму. За вторым поворотом, как и предполагал Василий, был тупик. Причём, качество обработки стен в этом месте явно отличалось от того, основного, который привёл нас сюда. Создавалось впечатление, что этот проход намного старше предыдущего и сооружали его совсем иные мастера. Я не мог понять, как такое может быть.
– Эй, профессор, – услышал я вдруг голос своего партнёра по поиску подземных сокровищ, – посмотри, что я делаю, тебе понравится.
В этих словах я инстинктивно уловил угрозу и, повернувшись в его сторону, увидел в луче фонаря, как он, стоя уже вдалеке от ящиков, что-то швырнул в их сторону. Я тут же бросился прочь, миновал несколько зигзагообразных поворотов, когда за моей спиной грохнул взрыв. Воздушная волна существенно потеряла свою силу на этих поворотах, и это спасло мне жизнь.
Вокруг всё было заполнено каменными осколками, пылью и газами от взрыва боеприпасов. Наконец наступила полная тишина. Лёжа на полу, я не сразу сообразил, что тупик, обнаруженный мною минуту назад, таинственным образом исчез. Теперь тоннель имел продолжение, но свет фонаря вяз в поднявшейся пыли и дальше метра ничего не было видно. Я вернулся к месту взрыва и вскоре понял, что наглухо замурован с этой стороны. Взрыв вызвал обвал кровли, скорее всего на большом протяжении, и разобрать его вручную мне было не по силам. Баба Варя, как всегда, оказалась права: нельзя было доверять этой сволочи. Теперь я мог рассчитывать только на то, что моя хозяйка поднимет шум, Василия заставят говорить, и он покажет штольню, в которой похоронил меня, как ему казалось, навсегда. Место завала можно было найти по оставленным мною меткам, о которых он ничего не знал.
Но, зная сумасшедший характер ревнивца, можно было ожидать и такого развития ситуации, при которой он не покажет это место. Причём, я был уверен в том, что это будет единственный вариант, который он озвучит. Тогда выход был один: нужно было идти дальше и как можно быстрее. Я имел в наличии ограниченное количество источников питания для фонарей, два литра воды и три плитки шоколада. По моим расчётам всего этого должно было хватить максимум на два, возможно, на три дня, и мне ничего не оставалось, как двинуться вглубь открывшегося подземелья. Я уменьшил свет на головном фонаре до минимума и сделал первые шаги в неизвестность.