Тоннель по-прежнему вёл куда-то вниз, постоянно заворачивая вправо. Этот спиралеобразный спуск не имел боковых ответвлений. Его стены не носили следов пилы, как это было в начале моей подземной эпопеи. Только удивительно гладкая поверхность и ничего более при полном отсутствии следов пыли. Я отдыхал через каждый час пути, а в десять часов вечера по дневному времени решил, что пора устраиваться на ночлег.
Прислонившись спиной к стене, я выключил головной фонарь и прикинул, что за время, прошедшее после взрыва, мне удалось пройти около двадцати километров. Натруженные ноги гудели от непривычной нагрузки. Я съел половину плитки шоколада, выпил стакан воды и попытался уснуть. Сон пришёл не сразу, но всё-таки пришёл, поскольку, когда я проснулся, светящиеся стрелки часов показывали пять часов утра. Занемевшее от неудобной позы тело плохо повиновалось. Я сделал несколько упражнений, восстанавливающих кровообращение, отпил глоток воды и тронулся дальше в путь.
Ближе к вечеру угол наклона почвы тоннеля стал уменьшаться, а его высота увеличиваться. Вскоре слабый луч фонаря уже с трудом достигал кровли. И, наконец, я вышел в некоторое подобие зала, имеющего форму раковины. Плоская задняя стенка его давала понять, что это тупик. В центре зала находился каменный цилиндрический выступ диаметром около полуметра и такой же высоты. Всё, что мне приходилось видеть в последние часы, даже отдалённо не напоминало горные разработки. Скорее всего, это было какое-то древнее подземное сооружение, чудом сохранившееся и назначение которого было совершенно непонятным. Однако, мне показалось маловероятной мысль о том, что неизвестные строители выполнили эту титаническую работу только для того лишь, чтобы соорудить глубоко под землёй огромный зал, не имеющий функционального назначения.
Меня так увлекли мысли по этому поводу, что я совсем позабыл, в какой непростой ситуации нахожусь. Я внимательно обследовал стены, но не обнаружил ничего такого, что напоминало бы ключ к решению этой загадки. Устав от бесплодных поисков, я присел на цилиндрический выступ в центре зала и до максимума увеличил яркость фонаря. Но аккумулятор уже был на стадии полного истощения и светлее от этого не стало. Тогда я отключил свет. Глубокая тишина и столь же глубокая темнота мгновенно сгустились вокруг. И вдруг в этой вязкой тишине я отчётливо услышал журчание. Где-то за плоской стеной в тупике, судя по звукам, явно перетекала вода из одной ёмкости в другую. Выступ, на котором я сидел, видимо и был тем самым рычагом, который под действием моего веса привёл в действие скрытые в каменной толще древние механизмы. Стараясь не двигаться, я терпеливо ждал.
Прошло по моим расчётам минут пятнадцать, когда раздался глухой шум, и прямо передо мной обозначилась вертикальная полоса голубоватого свечения. Шириной около метра, она начиналась у пола и уходила по стене к потолку. Свечение усилилось, и в зале стало достаточно светло. Я ждал, что же будет дальше, но механизм видимо прекратил свою работу. Журчание воды за стеной стихло, и полная тишина снова царила вокруг меня. Что-то нужно было предпринимать.
Я встал и подошёл к светящейся полосе. В центре прежде идеально гладкой стены часть её сдвинулась вглубь сантиметров на тридцать и образовала прямоугольной формы углубление, полутораметровой ширины желоб, идущий от потолка к низу. Но нему, напоминая стеклянное покрытие, струилась тонкая плёнка светящейся голубоватым светом жидкости. Я протянул руку и набрал её в пригоршню. На вкус это явно была вода, свежая и прохладная. Я вдоволь напился и даже умылся по пояс, радуясь тому, что на этом этапе мне, по крайней мере, не грозит смерть от обезвоживания.
Внимательно рассматривая образовавшееся в стене углубление, мне удалось обнаружить единственное пятно, слабо выделяющееся под однородной поверхностью стекающей воды. Оно располагалось на уровне глаз и представляло собой неглубокий утопленный круг с цилиндрическим стерженьком посередине. На поверхности круга сквозь струящуюся воду просматривались неясные очертания каких-то линий в форме вытянутого треугольника. Я прощупал найденное углубление пальцами, нажал на штырёк, но никаких изменений в каменной конструкции не произошло. Было ясно, что дальнейший мой путь к свободе требовал каких-то дополнительных действий.
Я присел на выступ в центре зала. Моя рука автоматически потянулась за очередной порцией шоколада: ужасно хотелось есть. В сумке я нащупал свой бумажник, и, уже смакуя дольку шоколада, почувствовал, как смутные ассоциации стали медленно формироваться в нечто осознанное и конкретное. Найденный мною в гроте талисман в точности подходил по размерам и конфигурации выемке, обнаруженной мною на поверхности стены. Даже цвет камня напоминал свечение воды, стекающей по желобу. Я достал его, подошёл к углублению и, вращая, вставил диск в углубление так, чтобы выпуклая буква альфа плотно прилегла к поверхности. Вскоре он со слабым щелчком встал на место, но, по-прежнему, ничего не происходило. Тогда я осторожно нажал на диск, затем сильнее и он, наконец, упруго подался и привёл в действие скрытый механизм. Вначале перестала течь вода, затем раздался глухой шум и основание желоба отодвинулось вглубь каменного массива на метр, затем на невидимой оси вертикальная панель повернулась на сто восемьдесят градусов и сдвинулась в сторону. Проход был открыт.
Я оставил головной светильник, который уже практически не давал света, достал свой фонарь и вошёл в образовавшееся отверстие. Передо мной в ярком свете луча была видна задняя стенка высокого кресла, скорее трона, на котором сидел человек. Я обошёл его и обмер: колоссальных размеров очередной зал простирался вглубь и ввысь. Белоснежные его стены были безукоризненно отполированы. На чёрном блестящем полу стояли, склонив головы, вырезанные, как мне показалось, из мрамора фигуры обнажённых мужчин. Все они опирались на колено правой ноги, скрещённые ладони находились на левом колене. Расположенные концентрическими полукружьями, ряды их терялись в глубине зала. Трон на постаменте, с сидящим на нём человеком, находился в центре этой геометрической системы.
Я повернулся к нему и осветил лучом фонаря. Это было впечатляющее зрелище. Неизвестный скульптор изобразил Воина в греческом боевом шлеме, тунике, сандалиях. Намеренно увеличенный в размерах, он застыл в порыве движения вперёд, опираясь левой рукой на подлокотник трона, а правой – на стоящее вертикально древко копья. Глаза его были направлены на фигуры коленопреклонённых перед ним мужчин. Слева от трона на стене висел щит необыкновенно красивой работы, справа – меч в ножнах. Перед троном на полу стояла чёрная овальная ваза размером с хорошую ванну. Вся эта экспозиция была наполнена жутковатой смесью красоты и скрытой угрозы.
Над троном, чуть позади и выше него, в черном дверном проёме находилась огромная, в три человеческих роста, ослепительно белая фигура женщины с повязкой на глазах. На её левой руке сидела сова, в правой, вытянутой вперёд, она держала весы, конструкция которых напоминала перевёрнутую букву Т. Перпендикулярно к вертикальному стержню на шарнире крепилась горизонтальная планка. На её краях снизу были жёстко размещены две плоские чаши таким образом, что их верхний обрез был сантиметров на тридцать ниже планки. В луче фонаря было видно, что на чашах снизу изображены явно египетские боги: на левой с песьей головой, на правой – с птичьей. Я не мог вспомнить, как их зовут, но, на мой взгляд, они как-то не вписывались в общую концепцию зала, или я чего-то не понимал.
Из-под повязки на глазах женщины струились, словно слёзы, две тонкие струйки воды. Вода стекала по её руке, попадала на вертикальный стержень весов, затем на горизонтальную планку, и оттуда уже каплями падала в чаши. Я выключил фонарь. В темноте обе чаши светились голубоватым огнём, сумрачно освещая торжественно-мрачную картину зала. При падении очередной капли воды чаши на мгновение вспыхивали, и эти неравномерно чередующиеся вспышки создавали иллюзию реально протекающего действия. Фигуры в зале казались живыми, Воин на троне преисполненным силы и власти, женщина олицетворяла холодную отрешённость.
В какой-то момент одна из чаш наполнилась водой до заданного предела, и равновесие было нарушено. Горизонтальная планка накренилась вправо, вода из чаш стекла на одну из граней подвижной треугольной призмы, стоявшей под весами. Раздалось журчание, ваза у подножья трона стало наполняться водой. Как только уровень её достиг определённой отметки, глаза сидящего на троне Воина вспыхнули голубым огнём. В этот момент я понял смысл выражения «на голове шевельнулись волосы».
Раздался глухой шум запускаемых в действие невидимых механизмов. Справа ушла вниз часть стены и открыла огромный проём, в котором клубился, тускло освещённый изнутри, не то дым, не то пар. Пол подо мной дрогнул, и я едва успел отпрыгнуть назад, к трону. Пол вместе с находящимися на нём фигурами стал медленно вращаться по часовой стрелке, уходя в открывшийся проём. Всё это действие сопровождалось ужасным звуком, похожим на стон обречённого человека. И мне, конечно же, показалось, что исчезающие в клубах испарений фигуры шевелились.
Часть стены слева от меня тоже ушла вниз, и из образовавшегося отверстия стали появляться очередные расположенные концентрическими рядами фигуры людей. Теперь это были женщины. Все они стояли на коленях, вытянув впереди себя руки и касаясь лбом пола. Неизвестному скульптору удалось так точно передать пластику человеческого тела и цвет кожи, что иллюзия того, что это были живые люди, казалась полной.
Я осторожно вернулся на вращающийся пол и отошёл подальше от трона к первому ряду женских фигур. Мне хотелось лучше рассмотреть основную композицию: глядящий в мою сторону грозный Воин с копьём в руке и женщина над ним с весами в руках. Чаши весов снова заняли горизонтальное положение, и в каждую из них снова неравномерно капала похожая на слёзы вода. «Жутковатое место» – подумалось мне, – «пора уходить, пока не поздно». Я поднял голову, пытаясь определить высоту зала, но луч моего довольно мощного фонаря так и не смог достичь его кровли.