Запрокинув голову, я неосторожно пошатнулся и, чтобы не упасть, вынужден был опереться на одну из женских фигур. Коснувшись её, я тот же миг, словно ужаленный, отдёрнул руку и бросился к трону. В ладони ещё долго оставалось ощущение живого тёплого человеческого тела. В груди неистово билось моё до смерти перепуганное сердце.
Я заметил, что в тот момент, когда вращающийся пол уходил в правый проём, а левый уже открылся, далеко впереди обозначились контуры тоннеля со ступенями, ведущими куда-то вверх. Похоже, это было продолжение моего пути. Я прошел за трон и вынул свой диск-талисман. Сразу же вслед за этим раздался звук перетекающей воды, каменная панель развернулась на сто восемьдесят градусов и закрыла проём в предыдущий зал. Теперь это была абсолютно гладкая полированная стена с небольшим цилиндрическим отверстием на уровне глаз, ключ от которого снова лежал в моём бумажнике.
Вернувшись к подножью трона, я наполнил свою флягу водой из вазы, вдоволь напился и стал ждать. В темноте было слышно, как неумолимо падают капли в чаши весов, вызывая каждый раз вспышки холодного голубоватого света. Прошло около часа, когда шум воды сверху дал мне понять, что чаши весов, качнувшись, снова вышли из состояния равновесия. На этот раз вода из них вылилась на левую грань призмы. Видимо, это имело какое-то значение, потому что пол стал медленно вращаться против часовой стрелки. Я приготовился, и в тот момент, когда вдали снова обозначился контур тоннеля, изо всех сил рванулся к нему.
Я успел вовремя, и, обернувшись, заметил, что левый проём освещён изнутри тёплым оранжевым светом, и туда медленно уходят женские фигуры. Мне почему-то по-человечески захотелось пожелать им удачи. Вслед за этим каменная плита опустилась и отрезала путь в странный мир действующих механизмов. Передо мной же в луче света терялась бесконечная цепочка ступеней, идущих по пологой спирали вверх. Мне очень хотелось верить в то, что они приведут меня к солнечному свету.
Я не стану описывать мой долгий путь по спиральному туннелю. Он в точности напоминал тот, по которому я шёл в подземелье. В его конце была та же идеально ровная стена со знакомой выемкой, куда в очередной раз подошёл мой талисман. Я снова услышал шум воды в каменной толще, увидел, как сдвигается вглубь вертикальная панель, открывая путь в очередное помещение, и осторожно шагнул внутрь. Это был очередной зал, он имел гораздо меньшие размеры, чем оба предыдущих.
Прямо передо мной высилась обратная сторона какой-то сложного сооружения из чёрного, как мне вначале показалось, камня. Но потом я потрогал его и решил, что это, скорее искусственный, чем естественный материал. Он был твёрдым и упругим одновременно, и при этом имел явно более высокую температуру, чем воздух помещения. Я обошёл сооружение справа и, освещая его лучом фонаря, стал отходить подальше, чтобы рассмотреть его в целом. Наконец, на расстоянии метров двадцати я понял, что, или, вернее, кто находится передо мной.
Из греческой мифологии я знал, что вход в царство мёртвых охранял трёхглавый пёс по имени Цербер, и никогда не задумывался о том, как он мог выглядеть. Теперь я это знал. Олицетворение невероятной мощи и зла было передо мной. Я не знаю, как повёл бы себя ещё пару дней назад, впервые увидев это творение неизвестного мастера, но после увиденного ранее там, внизу, мне уже было несложно сдержать желание бежать немедленно прочь.
В точности, как описывали его древние, пёс имел три головы. Он сидел на задних лапах и готовился к прыжку. Это явно прослеживалось в выражениях двух крайних голов: оскаленные пасти, горящие красноватым светом глаза, вздыбленная шерсть на загривках. Средняя голова выглядела не менее впечатляюще. Она была наклонена вперёд и находилась в полутора метрах от пола, но глаза её не горели адским пламенем. Она казалась мёртвой, и это снижало эффект абсолютного страха, который должна была вызывать вся эта гигантская, метров семи в высоту, фигура мифического пса.
Постепенно я пришёл в себя, обошёл скульптуру со всех сторон и забрал свой талисман, после чего вход в подземное царство был закрыт. И лишь его страж безмолвно стоял у ворот, охраняя покой мёртвых. Я пока не видел, где может быть выход в мир живых людей. Меня там, скорее всего, уже искали, на ноги были подняты милиция и чрезвычайники, наверное, плакала баба Варя, к которой я успел привязаться. Мне нужно было как можно быстрее выбираться из подземелья, ведь я чувствовал, что выход находится где-то рядом.
Средняя голова пса была явно больна, так хотелось сказать, глядя на её потухшие глаза. Я подошёл поближе и, пересилив себя, заглянул в раскрытую пасть. На языке виднелось знакомое мне цилиндрическое углубление, ключ от которого лежал в моей сумке. Я не стал спешить с процессом реанимации очередного механизма древних строителей. Вместо этого я присел на одну из передних лап и стал размышлять.
Свой талисман я нашёл в гроте на берегу, там, где, по словам бабы Вари, был пойман последний белогвардейский офицер. Предположим, думал я, что тот обоз с сокровищами всё же существовал в действительности. Допустим также, что офицеры каким-то образом проникли в этот зал и оставили где-то здесь своё золото, которое так тщательно охраняли. Вполне возможно, один из них унёс с собой диск, который позволял открывать двери в царстве мёртвых. Тогда становятся понятными и его последние слова: «В аду найдёте ваше золото, если сможете».
Единственное место в этом зале, которое я не успел осмотреть, находилось под туловищем пса. Туда я и направился, подсвечивая себе слабеющим лучом фонаря. У его задних ног, невидимые снаружи, стояли обычные деревянные ящики без какой-либо маркировки. Отдельно на полу стоял небольшой кожаный чемодан. Я вскрыл его, взломав ножом замки. Он был полон расфасованных в бумажные пакетики бриллиантов. В больших ящиках находились николаевские червонцы и банковские слитки. Не испытывая особой радости от найденных сокровищ, уж больно сложным был путь к ним, я отсчитал почему-то ровно тридцать монет, подумав, добавил к ним три пакетика с камнями и положил всё это в потайной карман сумки.
Выход же из зала находился как раз напротив пса. Исследуя повторно пол, я обнаружил, что одна из плит лежит слегка не вровень с остальными. Её несложно было приподнять ножом, и откуда пахнуло свежим воздухом. Я спрыгнул вниз и очутился в тупике старой выработки явно промышленного назначения. Вокруг были разбросаны камни, а из стены, закрывавшая часть пространства перед тупиком, выпало несколько блоков. Причём, судя по свежим изломам, это произошло недавно, может быть даже в результате вмешательства тех самых геофизиков, о которых рассказывал Василий.
Я вернулся назад к трёхглавому чудовищу. Небольшой чемодан незаметно разместился в средней пасти, а две другие охотно приняли на хранение по ящику монет и слитков. После этого я осторожно вложил свой талисман в углубление на языке средней головы чудовища, нажал на него и быстро отошёл поближе к отверстию в полу.
Спустя несколько минут в тишине зала раздался знакомый звук перетекающей воды. Средняя голова хранителя подземного царства вдруг закрыла пасть и повернулась явно в моём направлении. Красным огнём полыхнули потухшие глаза. Две другие головы сделали такие же движения. Признаться, я обмер: ощущение, что тебя рассматривают на предмет поесть, было полным. Но, слава Богу, всё обошлось. Головы подтянулись друг к другу и легли на пол. Их глаза вскоре погасли, и пёс уснул. Как можно было технически реализовать в каменном исполине такие сложные движения, я не представлял.
Я осторожно подошёл к спящему чудовищу. Средняя голова высилась прямо передо мной. Починяясь инстинкту, я двумя руками осторожно ощупал её и в центре подбородка снизу обнаружил цилиндрический выступ. При нажатии на него пасть спящего пса медленно открылась, но сам он не проснулся, и это было хорошо. Я помахал ему рукой на прощанье, спрыгнул вниз и аккуратно поставил плиту на место. Не зная примет, с выработки найти её можно было только случайно.
Я думаю, что офицеры решили тогда здесь устроить завал и похоронить под ним свои сокровища. Взрыв не дал должного эффекта, но зато выбил плиту в зале с трёхглавым псом. Офицеры, хорошо знакомые с древнегреческими легендами, не испугались увиденного. Они оставили там ящики с драгоценностями, поставили плиту на место, после чего ушли, заложив пространство в тупике выработки. И никто не знал, что один из них зачем-то прихватил с собой ключ к дверям подземного царства. Будучи раненым, понимая, что ему не уйти от преследователей, он спрятал диск на берегу в гроте, лелея в душе несбыточную надежду, когда-то вернуться и забрать его. Прошло немало лет, пока случайность не привела к тому, что артефакт оказался в моём бумажнике. Я в очередной раз восхитился простотой устройства нашего мира и мудростью Создателя.
А спустя ещё час я вышел на поверхность. Здесь была глубокая ночь. Небо украсила полная луна. Её дорожка тянулась по застывшей глади воды к берегу, на котором были разбросаны дома небольшого посёлка с красивым греческим названием Аментеполис. От вершины холма, куда меня привела замысловато петляющая под землёй выработка, до него было не более трёх километров.
Я присел на землю, приходя в себя после многочасового марафона, и только сейчас понял, что уже сутки обхожусь без еды и питья, не испытывая в этом ни малейшей потребности. В моей сумке лежала последняя непочатая плитка шоколада, а во фляге булькала вода, набранная из вазы у подножья трона. Я хотел было вылить её, но потом передумал и решил оставить. Кто знает, какими свойствами обладает вода из царства мёртвых. Спустя час, после того, как незаметный вход в старый тоннель был аккуратно заложен камнями и сухой травой, я пошёл в направлении посёлка. К Василию у меня имелось несколько вопросов.
Примерно через час я постучал в окно дома моей хозяйки. Перед началом подземной эпопеи здесь я оставил свои ключи, документы и телефон. Вскоре в доме зажёгся свет, послышались шаркающие шаги, и невнятный голос ещё не проснувшегося человека произнёс: