– Хотите, паспорт покажу?
– Да, нет, что вы, я, конечно же, верю вам, хотя если честно, то выглядите вы вдвое моложе. Как это вам удаётся?
– Я расскажу вам одну историю, но только после обеда. Идёмте, я сейчас накрою стол на веранде. Только перед тем выпейте несколько глотков вот этой воды, а остатками разотрите поясницу.
С этими словами она протянула ей небольшой стеклянный флакон, на дне которого виднелась слабо мерцающая жидкость.
– Здесь немного, но это всё, что у меня сохранилось.
– Что это? – недоуменно посмотрела на свет флакон Балахонцева, – вы уверены, что это можно пить?
– Я же пила, и, как видите, жива и здорова. Пейте, не бойтесь. У меня тоже болела спина, но после этой воды всё прошло, правда, тогда её было побольше, но я думаю, что и такое количество поможет. В конце концов, хуже не будет, это точно.
Балахонцева отвернула крышку, осторожно понюхала жидкость. Та ничем не пахла, и если бы не странное голубоватое свечение, то она вполне могла оказаться обычной водой. Елена осторожно сделала три больших глотка, а оставшимся количеством растёрла поясницу.
– Ну, вот и славно, идёмте на веранду, Елена Алексеевна.
– Прошу вас, называйте меня просто Еленой.
– Хорошо, но и вы тоже зовите меня Варей, мне будет приятно.
За обедом хозяйка дома рассказала Балахонцевой совершенно фантастическую историю. Она никогда не поверила бы, что такое возможно, если бы перед ней с чашкой чая в руке не сидела живая свидетельница тех событий.
Три года назад, вот так же в августе, неожиданно исчез её постоялец. Он жил в соседнем доме, в том самом, где несколько дней назад остановился Ахилл Дмитриевич. Андрей, так звали того человека, ушёл в катакомбы на поиски сокровищ, спрятанных в подземелье белогвардейскими офицерами почти сто лет назад, так, по крайней мере, утверждали местные предания. Ушёл он туда не один, а вместе с мужем Анны, молодой женщины из посёлка, которая очень приглянулась этому городскому человеку. Да, что скрывать, и Анна как-то сразу потянулась к нему. Бывает такое в жизни, когда встречаются два человека, чья судьба определена не нами, а там, наверху.
Так вот, ушли-то они вдвоём, а вернулся Василий, муж Анны, один. Сказал, что нашли они там под землёй старый склад боеприпасов, сохранившийся со времён войны, и будто бы Андрей неосторожно повёл себя, склад взорвался, а сам он погиб под завалом. Сразу начались поиски. Завал разобрали, но никого под ним не оказалось: сразу за обрушившейся кровлей был тупик. Стало ясно, что Василий врёт, а Андрей жив и бродит где-то по штольням в поисках выхода. Весь посёлок искал Андрея, Анна почернела вся за это время, но никаких следов его найти так и не удалось. Человек, казалось, растворился в путанице мрачных подземных переходов.
Спустя месяц, когда стало ясно, что в живых его уже нет, поиски решено было прекратить. В тот же день исчезла Анна. Она оставила сыну записку, в которой писала, что на ней висит родовое проклятие за грехи далёких предков. Просила не искать её, поскольку она приняла твёрдое решение уйти в монастырь и там до конца жизни просить у Бога прощения за то, чего никогда не совершала.
А ровно через сутки ночью в двери этого дома постучал Андрей. Он рассказал о том, как оставил его под землёй Василий, как долго пришлось ему бродить по запутанным выработкам, как он нашёл источник со странной светящейся водой, которая помогла ему выжить. Ею он наполнил флягу и вынес на поверхность. Вышел Андрей глубокой ночью где-то в степи, и этот выход впоследствии он так и не смог отыскать. Много чёрных дыр таится в степи, и трудно найти среди них ту, что нужна. Андрей был уверен, что пробыл в катакомбах не более двух суток, хотя с момента его исчезновения прошёл месяц. Никто так и не смог объяснить, как такое могло произойти. Непонятно было также, почему после этого приключения он стал выглядеть так, словно сбросил, по меньшей мере, десяток лет. Об этом даже в нашей областной газете писали.
Андрей перед отъездом заставил меня выпить той воды, что вынес с собой из подземелья, и даже велел умыться ею. Он уехал домой, дав мне слово непременно отыскать Анну. Две недели спустя я заметила, что чувствую себя совершенно здоровым человеком, а в зеркале на меня смотрела довольно молодая женщина, а не старуха, которой перевалило за восемьдесят лет.
Прошло почти два месяца со дня его отъезда. Я уже решила, что не судьба им быть вместе, но однажды Андрей позвонил мне и сказал, что нашёл Анну в одном из старых монастырей и едет за ней. Я стала ждать известий от него, но дождалась только Анну. Она приехала одна и рассказала мне, что Андрей ночью выехал в монастырь и исчез в дороге. Несмотря на обширные поиски, так и не удалось найти ни его следов, ни следов машины. Человек в очередной раз пропал, бесследно сгинул в вековых лесах, окружающих монастырь.
Но Анна почему-то твёрдо знала, что Андрей жив, и они с сыном продолжали поиски. Она вернулась на работу в наш санаторий, решив, что помогая безнадёжно больным детям, она скорее искупит грехи своих предков, чем молясь в монастыре. Так прошло немало месяцев, и вот однажды Анна пришла ко мне рано утром со светящимися от счастья глазами. Вчера поздно ночью она, повинуясь непонятному желанию, набрала его номер на той самой трубке, на которую ей звонил Андрей перед своим исчезновением, и неожиданно ей ответили. Странный мужской голос на греческом языке велел ей ждать и надеяться. Здесь на побережье испокон веков живёт много греков, и местные жители понимают их язык.
Я выслушала её и решила, что быть такого не может, что это всего лишь результат самовнушения отчаявшейся женщины. Мы долго говорили с ней тогда, после работы она снова пришла ко мне и осталась ночевать. Это была жуткая ночь, я не припомню такой за всю свою жизнь: Небо сплошь укрыли невесть откуда взявшиеся мрачные, низко висящие над землёй, облака. Между ними бесшумно мерцали красноватые сполохи, а над вершиной холма, что высится неподалёку от посёлка, светились странные огни. Вытянутые вверх, словно пламя свечи, они медленно вращались по часовой стрелке. Барометр, казалось, сошёл с ума и показывал такое падение давления, что все в посёлке ожидали начала шторма невероятной силы. Но к утру всё стихло, тучи рассеялись, и когда я вышла во двор, то первое, что увидела, был стоящий под навесом автомобиль. На переднем его сидении крепко спал Андрей.
Я осторожно подошла к машине, не веря своим глазам, и открыла дверь. Это точно был Андрей. Я попыталась разбудить его, но мне не удалось это сделать. Он слабо застонал, повернулся набок и продолжал спать. Я позвала Анну, она прибежала и, увидев Андрея, бросилась к нему. Только к полудню он открыл глаза и долго не мог понять, где находится. Вначале он узнал Анну, а уже потом меня. Он так и не вспомнил, где был всё это время и как оказался в моём дворе. А может, не захотел вспомнить, кто знает…. Уж больно странное выражение иногда я ловила в его глазах, когда он, задумавшись, смотрел в степь, в сторону кургана.
Через неделю Андрей пришёл в себя, созвонился со своим начальством и родственниками, забрал Анну и уехал к себе домой. Вернулись они в посёлок только через год. И не просто вернулись, а приплыли на большой яхте, которая так и называлась «Анна», только не на нашем языке. Жили они теперь за границей, на одном из греческих островов. Андрей перевёл много денег на счёт нашего детского санатория, построил этот эллинг, отремонтировал мои дома, что я ему давно уже отписала в завещании, и даже дороги в посёлке. Перед отъездом он ушёл в степь, но вернулся довольно быстро. Где он был, и что там делал, я не знаю. С тех пор они с Анной раз-другой в год приезжают сюда, и каждый раз перед отъездом он уходит один в степь. Последний раз они были в начале нынешнего лета, предлагали уехать с ними, но я не захотела: рано ещё покидать родные места.
А четыре дня назад появился в нашем посёлке Ахилл Дмитриевич. Чудное имя у твоего мужика, Елена, но сам он, ничего сказать не могу, представительный человек. Чем-то на Андрея похож, только тот помоложе его будет. Он сразу приехал ко мне, видно наши его направили, расспрашивал о местах здешних, об Андрее, всё интересовался его историей. Жил эти дни Ахилл Дмитриевич в том маленьком доме, что стоит во дворе. Каждый день он с утра пропадал в степи, возвращался уже под вечер. Мы с ним ужинали на этой веранде, и я видела, что он глаз не спускает вон с того кургана, что виден отсюда. А вчера утром он, уходя, как обычно, в степь, предупредил меня, что может задержаться, чтоб я не тревожилась, а если его будет искать принцесса – так он сказал, которую зовут Елена, то пусть она вначале посмотрит ежедневник, что лежит в его кейсе на столе.
Чудные дела происходят на белом свете, Еленочка, такие, что и не сразу в них поверишь. Вы, кстати, как себя чувствуете? Спина не болит?
Елена недоверчиво ощупала поясницу:
– Да, нет, вроде не болит. Думаете, это та самая жидкость так подействовала?
– Думаю, что она, не чай же, что мы с вами пили. Вы когда хотите взглянуть на комнату, где жил Ахилл Дмитриевич? Сейчас или, может, утром?
– Да, нет, давайте уж я посмотрю сейчас, если вам не трудно, иначе я уснуть не смогу.
– Хорошо, – поднялась хозяйка из-за стола, – идёмте, со стола я позже уберу.
Комната Ахилла была небольшой. Аккуратно разложенные вещи, ноутбук на столе и рядом с ним – ежедневник. Всё в его стиле: каждая вещь должна иметь своё место. Елена взяла ежедневник, решив, что она прочитает нужную запись у себя перед сном. Она окинула взглядом помещение, вздохнула и вышла. Хозяйка ждала её во дворе. Увидев Елену, она спросила:
– Вы, наверное, устали с дороги, может, приляжете?
– Да, уже вечереет, дорога была длинная, пожалуй, я отдохну. Чувствую, что завтра меня ждёт нелёгкий день.
– Будете искать его?
– Ещё не могу сказать, вот почитаю записи и утром решу, как быть дальше. Кто знает, может и ваша помощь понадобится.