Темнеет рано, и это хорошо. Одиночеству приятен сумрак зарождающейся ночи. Можно сколько угодно думать, обобщать прошлый опыт путешествий, совершенствовать свой придуманный мир. Никто и ничто не нарушает этот процесс. Иногда я читаю, а вернее, перечитываю огромную библиотеку, оставленную родителями. Среди вороха бесполезных словосочетаний попадаются интересные мысли. Я оставляю их в памяти, они пригодятся мне в моём очередном искусственном сновидении.
Пока у меня нет желания отправиться туда, поскольку последний раз, вернувшись, я чувствовал себя не очень хорошо. Не знаю, чем это было вызвано. Помню только, что тогда всё вокруг меня было до предела реальным: незнакомый вымерший мир, его запахи, звуки. Боюсь, что я неискренен перед собой: мне всё же хочется ещё раз вернуться туда и узнать, что хранится под куполом белого строения. Ведь не напрасно же я с таким трудом добирался до него сквозь заросли дремучего леса. Должно быть, что-то важное скрывается за его матовыми стенами.
… нечего делать включил телефон. В нём, к моему удивлению, довольно много непринятых звонков. Я изучаю их: сестра, сотрудники, две-три знакомые женщины, остальные мне неизвестны. Подумав, я рассылаю на все номера сообщение о том, что вынужден буду отсутствовать в течение недели или двух. Телефон снова выключен, ближайшее время никто меня не побеспокоит. Можно спокойно быть наедине с собой.
Для того, чтобы уснуть мною отработан следующий приём. С закрытыми глазами я максимально расслабляю мышцы и привожу сознание в состоянии релаксации. Я перестаю существовать физически и как бы расплываюсь в пространстве. В какой-то момент вокруг меня начинает ощутимо струиться время, и тогда я вырываюсь из тисков земного тяготения. Мимо пролетают планеты солнечной системы, облака межзвёздного газа и вот уже передо мной закрученная спираль нашей галактики. Я каждый раз заворожено наблюдаю сияние звёзд, собранных неведомой силой в живую колоссальную систему. Я чувствую её пульс, он ритмично отдаётся во мне, свет миллиардов звёзд наплывает, сознание растворяется в нём, и я исчезаю. Пробуждение всегда приносит заряд сил и бодрости. Мне кажется, что даже в зеркале после этого я вижу более молодого и здорового человека.
…зарплатная карточка пуста. Это событие не удивило меня, рано или поздно такое должно было случиться, но было всё же неприятно осознавать, что где-то я уже совершенно не нужен как структурная единица общества. Я опустошил одну из карточек, на которую поступают проценты от депозитного вклада, и вернулся домой тяжело гружёный продуктами. Теперь можно будет долго не выходить из дома. Я непритязателен, и этого запаса мне хватит недели на две, а то и на три.
После обеда я решил ещё раз посетить разрушенный мир, принадлежавший когда-то, судя по всему, высокоразвитой цивилизации. Мне хочется знать, что скрывает матово-белый купол хорошо сохранившегося здания. Я сажусь в кресло у окна, устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза. Сознание медленно растекается внутри расширяющейся сферы, исчезают звуки и, наконец, в абсолютно черном пространстве остаётся одна ослепительно яркая точка. Это моя суть, которая в бесконечности соприкасается со всеми материальными телами нашего мира. Вся галактика находится внутри меня, и я чувствую, что это далеко не предел моих возможностей.
Где-то невообразимо далеко я нахожу ту самую планету, концентрируюсь и, открыв глаза, нахожу себя сидящим на берегу прозрачной речушки. Знакомое красноватое солнце по-прежнему находится в зените. Его лучи ощутимо нагрели камни, которыми выложена тропинка. Белый купол находится на расстоянии нескольких километров. Я глубоко вдыхаю кристально чистый воздух, поднимаюсь и отправляюсь в путь. В руках у меня штурмовая винтовка, найденная вчера в одной из уцелевших боевых машин. Спустя час я оказываюсь у подножья высокой стены, окружающей интересующий меня объект.
Странно, но мне совсем не хочется есть. Это я стал замечать не так давно, анализируя результаты своих путешествий. Каждый раз, возвращаясь домой, я ощущаю просто невероятный голод, но здесь, насколько мне помнится, у меня никогда не возникала потребность добыть себе еду. Запрокинув голову, я изучаю стену и понимаю, что мне не преодолеть такую высоту. Я решаю обойти её против часовой стрелки, полагая, что где-то должен быть вход или его подобие.
Под ногами у меня некое подобие отмостки, что делает путь совсем несложным. Слева на расстоянии метра отражает тепло дневного светила идеально гладкая поверхность стены, сооружённой из неизвестного мне материала. Он упруг и мягок одновременно, словно туго натянутая мышца. Впечатление такое, что и здание, и стена вокруг него были построены совсем недавно, они совершенно не вписываются в окружающий пейзаж. Кому и зачем понадобилось это делать на планете, разумная жизнь которой было по непонятной причине полностью уничтожена? Что послужил причиной такого катаклизма? Быть может в нём не осталось ни единого праведника, и в соответствии с каббалистическими представлениями он был уничтожен своим ангелом-хранителем?
Справа от меня тянется сплошная стена деревьев и кустарника. Иногда в просвете между стволами виднеются остатки каких-то полуразрушенных сооружений. Как-то мне приходилось видеть фильм, в котором его создатели задались целью определить, что же будет с цивилизацией, если по каким-то причинам человечество исчезнет с лица Земли. В итоге учёные пришли к выводу, что через пять тысяч лет без специальных археологических работ ничто не будет напоминать пришельцам, случайно прилетевшим на нашу планету, о том, что когда-то её населяли люди. Из этого можно сделать вывод, что катастрофа в этих местах, стоившая жизни разумным местным существам, произошла, видимо, тысячи две-три земных лет назад.
Глубоким вечером я подхожу, наконец, к ступеням, ведущим наверх, ко входу в сооружение. Прямоугольник двери закрыт наглухо, не видно ни ручки, ни замка, ни какого-либо иного приспособления, способного открыть её. Я присаживаюсь на ступени, ещё хранящие дневное тепло, и смотрю на низкорослый кустарник, сменивший напротив входа ставшие уже привычными деревья. Красновато-жёлтые листья на нём создают однотонный ковёр, длинным прямоугольником уходящий на сотни метров вглубь лесного массива. Возможно, когда-то это была площадь или что-то вроде этого. Я беру в руки винтовку, навожу её на сухое дерево, уже слабо виднеющееся в сгущающихся сумерках, и нажимаю на кнопку. Пронзительный луч ударяет в него, и старый великан с шумом валится на своих более молодых собратьев. В тот же миг я теряю сознание и просыпаюсь у себя в комнате.
За окном вовсю полыхает холодный рассвет. Нет сил покинуть кресло, но я понимаю, что если сейчас не сделаю этого, то мне будет очень плохо. На дрожащих ногах я поднимаюсь, и в этот момент мой взгляд останавливается на экране бесшумно работающего телевизора. Ниже оживлённо артикулирующей ведущей утренних новостей виднеется дата. Я изумлённо смотрю на неё и понимаю, что такого не может быть. Я не мог пробыть в том мире четыре дня и не заметить этого. Это же просто чушь какая-то…
На кухне я с трудом, дрожащими руками готовлю кофе, добавляю в него горячего молока, кладу порошок какао, много сахара и жадно выпиваю густой ароматный напиток. С каждым глотком в моё тело возвращаются силы, а вместе с ними и желание жить. Чёрт возьми, что происходит со мной? Так ведь и навсегда можно остаться в том безлюдном мире. Вопрос о том, хорошо это было бы или плохо, вторичен и требует отдельного осмысления. Сейчас я не готов на него ответить.
…заканчивается затянувшаяся зима. Не люблю я эту сумеречную пору года. Холод вызывает легкий постоянный спазм сосудов, отсюда вялость, нежелание предпринимать какие-либо активные действия. Лишь в случае крайней необходимости я выхожу в ближайший супермаркет за продуктами, набираю их как можно больше, чтобы оттянуть время очередного выхода в свет. Большую часть времени я провожу в кресле у окна, создаю в воображении различные вымышленные ситуации, иногда читаю, ещё реже делаю записи в тетради.
Я всё ещё не рискую отправляться во сне в мои дальние путешествия. Последний случай, признаться, серьёзно напугал меня. Больше недели тогда я набирался сил, потраченных на пребывание в том разрушенном мире, который покинул, находясь, по сути, на пороге таинственной постройки, непонятным образом сохранившей первозданную чистоту среди тропического леса, похоронившего в своих дебрях остатки когда-то развитой цивилизации. Интересно, всё-таки, что кроется за непроницаемой дверью? И почему меня так влечёт туда?
Я, кстати, совершенно не помню, как вообще нашёл эту безымянную планету. Скорее всего, это был случайный поиск. Так иногда случается в тот момент, когда, убедившись, что собственному спящему телу ничего не угрожает, и запомнив интерьер комнаты, ты собираешься открыть дверь в новый мир. Я заметил, что часто его содержание соответствует твоим последним мыслеобразам, непроизвольно возникающим в сознании накануне перехода. О чём же я думал тогда? Я помню только, что мысленно создал в воображении грозу, затем был разряд молнии, до смерти напугавший оранжевый сгусток энергии перед моим лицом. Господи, если бы кто знал, как хочется жить в такие моменты…
Вчера мне приснился необычный сон. Необычный в том смысле, что это был естественный сон, пришедший ко мне поздно вечером. Я давно не помню такого состояния, обычно мне приходится укладывать себя спать каким-либо придуманным способом. А вот вчера я почувствовал вдруг, что хочу спать. И не просто хочу, а просто не в состоянии противиться этому желанию, настолько сильным оно было.
Я уснул, и мне приснился тот самый мир, в котором среди леса возвышалось за стеной куполообразное сооружение. Винтовка осталась лежать на ступенях, передо мной была дверь, которую предстояло открыть. Она утоплена внутри прямоугольного портала. С обеих сторон его ограждают пилястры, на которые сверху опирается горизонтальное перекрытие строгой геометрической формы. Широкая единственная ступень слегка возвышается над площадкой перед самим зданием. Посередине ступени очерчен довольно широкий круг, покрытый ромбовидной насечкой.