— Ну и что с того? — так же шепотом ответил пухлый человек. — За это сразу под подозрение? Может, и у меня в прошлом что-то было. Так что?
— А что у вас было? — совсем тихо спросила Лужина.
— Это не ваше дело!
Пухлый человек порозовел от гнева. Отступил на шаг, как будто намереваясь развернуться и уйти, а потом шагнул снова вперед, но только уже не на шаг, а на два, приблизившись совсем близко.
— Ладно, скажу уж. Но только для того, чтобы вы знали, что любого, даже обычного законопослушного человека обвинить можно в чем угодно. Мне, например, растление несовершеннолетней пытались впаять. Я служил в Ханты-Мансийском округе. Городок маленький, познакомился с девушкой, любовь и все как полагается. Она сказала, что ей семнадцать, а на самом деле тогда ей еще пятнадцати не было, ну, и прихватили меня. Ее соседи по дому меня сдали. Но потом все решилось. Она же манси по отцу. Мой папа прилетел, сказал, что они — манси, мы типа того что финны, то есть два братских финно-угорских народа, нам делить нечего, надо дружить, объединяться и все такое прочее. Девушка и так уже который день в истерике билась. Ну, и договорились родители. У будущего тестя двоюродный брат — районный прокурор. Так что дело быстренько закрыли. Короче, сразу после моей демобилизации поженились мы, и уже двадцать два года живем, трое детей у нас. А ведь могли не разобраться и посадить меня. Любовь ведь — она такая опасная штука.
— А дети у вас кто? Мама — манси, папа — финн.
— Да какой я финн? У меня отец — только наполовину. А у жены папа — манси, подозреваю, что тоже наполовину. Так что мы все русские: и я, и жена, и дети. Что-то мы отвлеклись от темы.
— Мы пытались понять, кто мог убить Леонида Ивановича.
— Разве? — удивился директор ТСЖ и тут же согласился. — Ну да, конечно. Разобраться, разумеется, необходимо. Я считаю, что это бывшая жена Панютина организовала. Стерва еще та была. Она сама с ним развелась, потому что у нее другой уже имелся, а Леня вроде как разбогатеть не мог. А потом после развода карьера у него сразу пошла. И тут же бывшая жена стала прибегать к нему и требовать половину его имущества, вроде как ей по закону полагается в течение пяти лет после развода. Судились они даже. Но он сказал, что все нажил уже после расставания, а ей оставил все, что у них было нажито. Так она на суде орала, что он за все заплатит и спокойно жить она ему не даст.
— Вот уже есть первый подозреваемый. А как насчет его замов? Ведь кто-то из них теперь претендует на его должность?
— Не знаю. Им и на своих должностях неплохо, потому что перед учредителями за все отвечал Леонид Иванович. А брать на себя такую ношу ни Майоров, ни Гуревич не будут. Так они еще и временем своим дорожат. Они два раза в год по недельке отпуска дополнительно берут, чтобы на рыбалку съездить. У них все разговоры о том, каких сигов или хариусов они на Кольском ловят. А в прошлом году летали аж на Мадагаскар. И там в океане ловили тунцов разных. Их обоих Леня вполне устраивал как начальник.
— А с личной жизнью у него как?
— Теперь уже никак… А то, что было, уже в прошлом. Но все нормально — он на самом деле был одиноким человеком. Только работа и вот этот дом, который еще, не дай бог, конечно, бывшей жене достанется. Но я вот что думаю…
Он не договорил, обернулся на звук открываемой калитки.
Во двор вошли две подружки: Виолетта и Люба.
— Ладно, я пошел, — сказал Хепонен, — как-то у нас поговорить не получается… А ведь с какой-то целью я приходил. Да, — вспомнил он, — поговорите с мужем. Он не там убийцу ищет. Коля — нормальный человек. Не надо на него ничего вешать…
Подружки подошли и поздоровались. Лицо Любы было немного заплывшим — от слез, вероятно. Они дождались, пока Олег выйдет со двора, после чего Виолетта произнесла:
— Он тоже в числе подозреваемых.
— Почему? — удивилась Марина.
— Потому что он должен был Лене. Не банку, а именно Панютину лично. Я слышала, как они ругались недавно. Леня сказал, что долг возвращать надо, а ты вместо этого дорогущий «Инфинити» покупаешь. А Хепонен пообещал решить проблему в течение месяца. Прошло, насколько я понимаю, больше времени, а долг меньше не стал.
— Большой долг? — спросила Марина.
Виолетта пожала плечами.
— Про маленький долг Леня не стал бы напоминать.
— Мы мужьям вчера еще позвонили, — сказала Люба, — оба, конечно, в шоке. Обещали рано утром выехать. Часов двадцать ехать, если, конечно, в Петрозаводске не задерживаться. А то прежде они туда улов свой возили и по дешевке перекупщикам для ресторана сдавали. Смешно, банкиры, а ради каких-то двадцати-тридцати тысяч рублей готовы время терять! Они же там на рыбалке еще коптят, потом вся машина рыбой воняет так, что неделю проветривать надо! Они специально для этих поездок «Хаммер» приобрели. А в машину эту теперь нормальному человеку не то что сесть — заглянуть невозможно.
— Мужья ваши не могут знать, кому выгодна смерть Панютина?
— Мы спрашивали, — ответила Люба, — они ничего не знают. В шоке они, я уже говорила.
— У вас самих никаких других мыслей по этому поводу? Если не говорить про Олега.
Подружки переглянулись.
— Мы обе больше всего думаем на одного и того же человека, — сказала Виолетта, — это сын бывшей жены Лени от первого брака. Ему лет тридцать сейчас. Или больше даже. Он, как узнал, кем стал бывший отчим, приходил к нему и деньги требовал, а еще звонил, угрожал. Панютин его с детства воспитывал, а тот все равно подонком вырос. Он, кстати, стрельбой занимался. Но мы еще вчера полиции сказали об этом.
— Про занятия стрельбой вы точно знаете?
— Более чем, — кивнула Люба, — Панютин ему как-то на день рождения спортивное ружье подарил. Или винтовку… Я просто не разбираюсь в этих делах. Но я видела того парня не раз. Он даже мне угрожал.
— А вам-то почему?
Люба промолчала.
— Да уж, договаривай, — подтолкнула ее подруга и сама же объяснила: — У Любы был роман с Леней. Давно еще — почти сразу после его развода. Хотя началось еще до развода.
— По глупости получилось, — призналась Люба, — а потом закрутилось. И мне это было не нужно, а ему… не знаю, видимо, тоже. А потом он меня на новогодний корпоратив пригласил. Там я с Гуревичем и познакомилась, не помню даже как, но проснулась уже в Бориной постели. Вроде как стыдно, а не помню ничего — было ли чего у нас или так просто прилегла отдохнуть.
— Такое разве бывает? — удивилась Марина.
— У всех по-разному, — усмехнулась Виолетта, — я, например, всех своих мужиков помню, — а эта старая кляча прежде так напивалась.
— Было дело, — не стала спорить Люба, — но тогда я зависла у Бори на все выходные. С первого и по тринадцатое. Банк, правда, работал, и Боря туда ездил. Однажды вернулся и сообщил, что все выложил Лене. А тот его поздравил с удачным вложением своего небольшого капитала. Потом еще Панютин был свидетелем на нашей свадьбе.
— У Бори вашего была семья до этого?
— Разумеется. Жена и двое детей. Но та забрала детей и уехала в Эстонию. Даже заставила Борюсика дать согласие на усыновление их детей ее новым мужем. Боря не стал спорить, но деньги туда иногда переводит. Только это ведь к нашему делу не относится. Я так понимаю, что, если искать убийц из ближайшего круга, то первым под подозрение попадает писатель, вторым — Окатыш. Писатель вроде как отъезжал, а где он был на самом деле, никто сказать не может. Вадим Катков пришел с площади, где находился в толпе, но толпа — не свидетель. Он — лицо узнаваемое: его видели многие, но в какой момент точно — не скажет никто. Такого не бывает, что увидел популярного певца и посмотрел на часы. А в пятиминутном промежутке можно куда-то сбегать, где припрятано ружье, и выстрелить. Ведь правда?
Марина задумалась.
— Нет, — покачала она головой, — он вряд ли убийца. Он пишет хорошие стихи. Хотя чисто теоретически можно так рассуждать: с нами он не поехал, потому что в своей машине вез ружье… Подъехал к тем гаражам и спрятал, а когда понял, что мы решили вернуться, опередил, вернулся в укромное место и оттуда выстрелил.
— Во! — воскликнула Виолетта. — Видели, как складно все получается?!
— Это же просто предположение, — попыталась спорить Марина.
— Я согласна, что все это нужно еще доказать. Кстати, а ваш муж где был в это время?
— Он ехал ко мне.
— А вы уверены? Как он сможет доказать свою непричастность?
Лужина задумалась, а потом вспомнила:
— Есть время звонков, хотя… Есть навигатор, по которому я смогу узнать, где находился его автомобиль во время убийства. Только зачем ему убивать человека, с которым он едва успел познакомиться?
— Вот что, девочки! — воскликнула Люба. — Давайте сами в этом деле разберемся. На полицию надежд мало. Если убийца кто-то из местных, то мы его сами найдем. А то жить потом, подозревая каждого соседа… Зачем нам такая жизнь?
— Ну да, — согласилась ее подруга, — так и сделаем. — Она посмотрела на Лужину: — Марина, ты с нами?
— Постараюсь помочь, — ответила она.
Глава 2
Было неприятно, что под подозрение попал и ее муж. В этом Люба с Виолеттой перегнули немного. Потому что был еще и издатель Буховцев, о котором обе соседки даже не вспомнили и который вдруг исчез на все воскресенье и до сих пор не появлялся. Он, правда, выглядит потомственным интеллигентом и, когда рассказывает что-то, помогает себе бровями для убедительности. На убийцу не похож явно. Хотя убийц Марина видела только в кино.
Главный вопрос: почему и Люба, и Виолетта решили, что убийца обязательно житель поселка? На основании лишь того, что только жители могли знать, куда уехал Панютин. Но он-то не общался с другим жителями, а только с соседями. А следовательно, подозреваемых не так уж и много. И все с ним дружили. Но ведь и сама Марина считала так же. И муж допускал подобное, хотя указывал на вполне конкретного человека. Но для такого преступления должна быть веская причина. Значит, для того чтобы найти преступника, следует сначала узнать причину для убийства.