— Так надо искать такую, — встрепенулся компьютерный гений, — тонированные стекла у дешевого автомобильчика — это же примета.
— Скорее всего, пленку со стекол уже сняли, — ответил участковый, — так что только время потратим.
— А как его убили? — тихо спросила Марина.
Участковый посмотрел на своего друга и спросил Лужину:
— А вам-то это зачем?
— Просто интересуюсь.
— Его убили десантным ножом, — ответил подполковник. — Удар был нанесен в сердце. Такие ножи просто так не продаются.
— В интернете можно приобрести все что угодно, — возразил компьютерный гений, и вдруг его осенило: — А вы с женой его связывались? Может, есть какая-то бытовая ссора?
— Связывались, — ответил подполковник, — она сейчас в Югре с двумя младшими детьми. А старший учится в Финляндии. Жена сказала, что, скорее всего, из-за бабы какой-нибудь могли убить. Утверждает, что ее муж — ходок еще тот был. И еще она показала, что ружья в их доме отродясь не было. Но у него в рабочем кабинете когда-то видела. И куда потом оно делось, жена Хепонена не знает. Возможно, это было чужое ружье.
Кудеяров замолчал, а потом кивнул участковому и обратился ко всем остальным:
— На этом закончим, пожалуй. Я и так вам слишком много рассказал.
Они ушли.
— Ну, вы поняли, — обратился к соседям Максим, — из дома лишний раз ни ногой, — он посмотрел на Наташу. — Тебя это в первую очередь касается. Даже в магазин не будешь ездить: будем заказывать все с доставкой на дом.
— И это правильно, — поддержал его Лужин. — Пока не закончится следствие, все сидим здесь. Долго это не протянется: преступник известен. Его задержали, скоро он во всем признается.
— А если нет? — спросила Марина.
Но Валентин посмотрел на нее, как на дурочку, и покачал головой — дескать, ничего другого просто быть не может.
— Тут все ясно как божий день, — сказал он, — Зимин убил банкира. Хепонен догадался… а может, у него были какие-нибудь доказательства. Сказал об этом Зимину, а тот заманил его в лес и убил. Карабин подбросил, чтобы все не сомневались, что Панютина застрелил Олег. А этот московский сыщик приехал сюда лишь для того, чтобы нас успокоить.
Лужин посмотрел на соседа, но тот покачал головой:
— Это я. Когда участковый сообщил мне о новом убийстве, сам попросил его подъехать, потому что считаю, что в опасности моя жизнь и жизнь Наташи. Хочу еще попросить выделить мне каких-нибудь телохранителей, чтобы я мог спокойно работать. Не знаю только, куда обращаться.
— Ты-то здесь при чем? — удивилась его жена. — Да и ко мне у кого могут быть какие претензии? Тем более что это сделал местный рабочий. Мне, кстати, никогда его рожа не нравилась. Пришел-ушел, и все так молча. Его спросить о чем-то — себе дороже получается. Смотрит так, будто он здесь самый умный.
— Со мной он вполне адекватно себя вел, — вспомнила Марина.
— Да потому что ты доверчивая слишком, — не выдержал муж, — кто бы ни пришел в дом, ты всем веришь!
— А кто к нам приходит?
— Не ссорьтесь, ребята, — начал успокаивать их Максим, — я и сам на взводе, однако держусь. Давайте позвоним Карсавину и спросим, что ему известно. К тому же у него есть две борзые, которые весь район уже обегали…
— Какие борзые? — не поняла Наташа.
— Виолетта и Люба, — объяснил Максим, — в отличие от нас, они тут всех знают или почти всех, и теперь в курсе всего, о чем говорят в народе.
Писатель пришел не сразу. Но, когда появился, объяснил, что и у него были полицейские, проверили винтовку, спросили, когда ею пользовался в последний раз. Какие отношения у него были с Панютиным и Хепоненом, и как банкир относился к директору ТСЖ.
— Похоже, они и меня подозревают, — предположил он и тут же добавил: — Похоже, что следователи подозревают всех.
— Но вы же писатель! — удивилась Марина.
— И что с того?! — вмешался компьютерный гений. — Недавно в Штатах один осужденный пожизненно за убийство получил литературную премию за свой роман. Он лет тридцать уже в тюрьме, сел за решетку почти неграмотным…
— Я пошел, — сказал Карсавин всем, но взглянул при этом только на Марину.
И поспешил к себе. Оставшиеся молчали.
Марина посмотрела на мужа.
— Непонятно, зачем писатель приходил, — удивился тот, — пришел, сообщил, что все под подозрением. А мы его позвали и даже не расспросили должным образом. Такое чувство, будто он что-то скрывает. Стреляет-то он, вероятно, хорошо, если винтовка у него имеется.
— Он отлично стреляет, — подтвердил Максим, — в прошлом году он на городском празднике в тире все мишени как орешки щелкал. Говорил, что на войне так не получалось, потому что всегда торопишься выстрелить первым.
— На какой войне? — не поняла Наташа.
— На афганской, — просветил ее компьютерный гений, — он там больше года был после университета. Посылали его инструктором политотдела, а после полугода подготовки в Ташкенте назначили замполитом гаубичной батареи.
— Он войну в своей первой книжке описал, — подтвердила Марина, — только я считала, что это выдумка.
— Ага, выдумка, — рассеялся Максим, — я его на местном пляже без одежды видел: у него шрам от пулевого ранения.
— Все, хватит! — не выдержала Наташа. — Не хочу больше слушать ни про войну, ни про убийства. Я просто хочу забыть весь этот ужас! Я спать хочу, наконец.
Соседи начали прощаться, но не успели уйти, только подошли к калитке, как девушка крикнула:
— Валентин, если завтра поедете в город, возьмите меня. Мне надо кое-что прихватить там.
Максим пытался ее отговорить, начал спорить. Марина посмотрела на мужа. И тот развел руками:
— Я не собирался, хотя дела есть кое-какие. Неотложные, но, обещаю, долго не задержусь. Отвезу ее, куда скажет, смотаюсь в цех, а потом заберу ее обратно.
— Зачем? — не поняла Лужина.
— Просто помочь по-соседски. Кстати, если тебе понравились ее сережки, можем купить такие же с танганьитами. Даже лучше.
— С танзанитами, — поправила Марина, — но мне они не нужны. У меня есть с сапфирами. Они смотрятся гораздо лучше.
Сказала и поняла, что не уверена в своем утверждении.
День заканчивался вполне буднично, если не считать, что сегодня произошло еще одно убийство. До наступления сумерек сидели за столом в гостиной и долго не зажигали свет, пока в комнате не стало совсем темно. Валентин время от времени наполнял свою рюмку водкой. И выпивал, не произнося ни слова. Марина понимала, что он вспоминает первую жену, и тоже не надоедала ему своими расспросами. Если и разговаривали, то о чем-то несущественном. О новых заказах и о новом оборудовании, которое необходимо закупить. Потом Валентин поднялся и сказал, что уходит спать. Посмотрел на опустевшую более чем наполовину бутылку водки, взял ее. Лужиной показалось даже, что он хочет выпить еще, но муж вышел с бутылкой на кухню и, судя по прилетевшему оттуда звуку, вылил остатки в раковину.
Потом он снова вышел в гостиную и произнес громко:
— Генуг.
Что по-немецки означает «достаточно».
Начал подниматься по ступеням лестницы, остановился, посмотрел сверху на оставшуюся за столом жену.
— Не засиживайся, я тебя жду, — и добавил: — Грустный день был сегодня.
Глава 8
Муж уехал рано. Марина даже не вышла его провожать.
Выглянула в окно и увидела, как соседка прыгнула к нему в машину. Теперь Наташа выглядела совсем просто — не так, как накануне. И без дорогих сережек, разумеется.
Вспомнив о вчерашнем споре и о том, как муж заявил, что она не специалист, Лужина задумалась. Может, конечно, она и ошиблась, но отличить танзанит от голубого бриллианта может и не специалист. К тому же изделие было дорогим, если судить по огранке и по алмазной крошке, которая состояла отнюдь не из пыли, а из тщательно подобранных по форме мелких бриллиантов.
Но думать об этом не хотелось, потому что бриллианты эти никак не связаны с преступлениями, которые случились за два последних дня. Два дня — два убийства. Сегодня третий день… А вдруг…
И об этом тоже думать не хотелось. Но сами собой лезли в голову мрачные мысли. Почему это произошло, за что убили Панютина, а потом директора ТСЖ? Неужели муж прав? Хепонен знал, кто убийца, а потому и его тоже… И почему полицейские крутятся все время где-то рядом, почти не скрывая, что они интересуются соседями Лужиных, а может, даже ими самими? Когда убили банкира, отсутствовали рэпер и писатель. Про Карсавина она подумать не могла, хотя он прекрасно стреляет и уже прежде стрелял в людей, пусть даже и на войне.
Вчера убили Олега. Но на выезде есть камеры видеонаблюдения, и можно сопоставить, кто в это время выезжал за территорию поселка. Выезжал или выходил. Задержан рабочий, хотя у него есть алиби, но оно не очень прочное. А может, Хепонен с кем-то вышел? Или ему позвонили и вызвали? Но это следователи проверили в первую очередь, можно даже не сомневаться. Вполне возможно, что он кому-то сам назначил встречу. Но со своим сотрудником виделся постоянно, мог с ним говорить в любом другом месте: не обязательно уходить в лес. А еще в деле присутствует информация о серой «девятке» с тонированными стеклами. Вряд ли у кого-то из местных жителей есть такая — здесь обитают люди состоятельные, которые не сядут за руль такого автомобиля. Не сядут даже не потому, что это удар по репутации, а потому только, что такая машина некомфортная, с плохой звукоизоляцией, без климат-контроля.
Марина сидела дома, не собираясь выходить. Конечно, во дворе собственного дома ей ничего не может угрожать, но всякое может случиться. Но вскоре позвонили в калитку.
Без всякого предупреждения явились две подружки. Сообщили, что рано утром прибыли их мужья. Оба измученные дорогой, потому что пришлось делать крюк из-за разрушенной селем дороги, потеряли пять часов, трясясь по разбитой грунтовке. Оба успели лишь принять ванну, позавтракать и умчаться на работу, где должно состояться экстренное совещание правления банка.