Она посмотрела на хозяйку и спросила:
— У тебя в доме найдется бутылочка?
Марина покачала головой. Потом вспомнила, что ей сказал Валентин, и направилась в кухню. Открыла дверцу холодильника и на боковой полке увидела бутылку. Удивилась этому, потому что ей казалось, что накануне ее там не было. И все же достала ее и понесла в гостиную. Поставила на стол и сказала:
— Удивительно, но нашлась.
— Мы сейчас поможем тебе закуску организовать, — сказала Виолетта, и они с Любой поднялись.
Втроем вышли на кухню. Жена Максима осталась в гостиной.
— Церемонию похорон организовал банк, — начала объяснять Виолетта, — сначала планировали на пятницу, но потом Борис, видимо, решил, что народу в пятницу вечером надо на дачи ехать и все такое прочее, а потому перенесли на четверг. Борис даже просил передать клиентам, что рабочий день только до обеда.
Люба нарезала колбасу и, услышав имя своего мужа, кивнула.
— Первый приказ Бори, и печально, что такой вот… А вообще Гуревич пока сидит в своем кабинете, в панютинский перебираться пока не собирается. Ты с моим мужем не знакома еще?
Лужина покачала головой, и женщина продолжила:
— На поминках я тебя представлю ему. С кладбища вернемся и соберемся у писателя. Мы с Виолеттой накроем на стол, банк все уже закупил…
«Как странно она стала говорить, — подумала Марина, — представлю тебя мужу. Как будто ее Борис очень значительное лицо. Хотя она именно так и считает теперь: Гуревич стал председателем правления банка. Вполне вероятно, она мечтала об этом давно, теперь ее мечты сбылись. Так ведь и муж ее почти наверняка рассчитывал когда-нибудь занять кресло первого человека в банке, которое Панютин не собирался оставлять… А что, если?..»
Лужина посмотрела на Любу, а та, перехватив ее взгляд, вздохнула:
— Кто бы мог подумать, что будем поминать Ленечку! Такой веселый, общительный. У него и врагов-то не было.
— А завистники?
— А у кого их нет? Всегда находятся люди, которым кажется, что их недооценивают и что кому-то незаслуженно везет в жизни.
«А ведь у Гуревича стопроцентное алиби, — вернулась к своим мыслям Марина, — он находился на рыбалке в полутора тысячах километров, потом зачем-то заскочил в Петрозаводск, чтобы якобы продать часть улова, а на самом деле чтобы и там смогли подтвердить, что он по-прежнему далеко. Люба могла ему сообщить, что Панютин собирается на праздник города, потом позвонить и доложить, что они уже в Ветрогорске… Потом та же Люба предлагала начать собственное расследование, и вместе с Виолеттой они расспрашивали местное население… А ведь у Любы весьма сомнительное прошлое: танцевала когда-то у шеста, была любовницей какого-то бандита, потом Панютина, который и познакомил ее с Гуревичем…. Так, может, это она сама по собственной инициативе попросила того самого бандита, дождалась, когда муж уедет, чтобы не было никаких подозрений… И теперь считает себя важной дамой, которая представляет знакомых влиятельному мужу».
Закуски начали выносить в гостиную, Люба показала на бутылку и спросила зачем-то:
— Так что, будем открывать?
— По рюмочке, — согласилась Марина, — лишь для того, чтобы стресс снять, — и показала глазами на Наташу: — А ей в первую очередь необходимо.
Наташа снова взяла в руки свой телефончик, собираясь звонить кому-то. Она поднялась с кресла и быстро пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.
Поднимаясь по ступеням, начала разговор. Говорила она тихо, но, когда ее уже не было видно, сверху долетел ее голос:
— Стабильно тяжелое?!
Виолетта покачала головой.
— Если врач не говорит о шансах, то вряд ли они есть.
— Шансы есть всегда, — возразила Люба, — даже один шанс — это уже надежда. У меня был знакомый, в которого четверть века назад всадили четыре пули. Врачи «Скорой» не рассчитывали его даже до больницы довезти. А он выкарабкался. И через три месяца завалился в клуб, в котором я тогда подрабатывала… Еще мне сцену ревности закатил. Но он, правда, здоровый был, как бык, и лет ему было поменьше, чем сейчас несчастному Максиму…
Открылась входная дверь, и Люба обернулась на этот звук.
В гостиную вошел подполковник юстиции Кудеяров.
— Простите, — произнес он, — калитка была распахнута, и я не стал звонить, чтобы не тревожить… Я договаривался с Наташей о встрече.
— Она наверху, — сказала Виолетта.
— Не могли бы вы позвать ее, — обратился Кудеяров к Лужиной. Он посмотрел на стол, на бутылку виски. — Хотя не надо ее звать. Просто проведите меня к ней. Обещаю, что постараюсь не задерживаться в вашем доме. Десяти минут мне вполне хватит.
Они стали подниматься по лестнице, и следователь негромко поинтересовался:
— А с чего вдруг вы с утра пораньше?
— Просто соседки предложили налить Наташе рюмочку в качестве успокоительного средства.
Они поднялись в холл второго этажа, и Кудеяров остановился.
— Они с собой спиртное принесли?
— Нет, — также тихо ответила Лужина, — это я нашла в своем холодильнике. Обычно мы не держим в доме алкоголь. Мы с мужем не пьющие вовсе. То есть можем, разумеется, шампанское на Новый год или бутылочку сухого на двоих в ресторане… А крепкие не употребляем ни я, ни муж.
— А как бутылка оказалась в вашем холодильнике?
Марина пожала плечами.
— Тогда не пейте без меня, — попросил следователь, — и дамам скажите, чтобы тоже не начинали.
Наташа нашлась в кабинете Марины. Она сидела в кресле у окна, держа в руках телефон. Дверь была открыта, но Кудеяров все равно постучал по ней костяшками пальцем. Молодая женщина посмотрела на него, словно не понимая, зачем ее отвлекают.
Лужина спустилась вниз, и Люба поинтересовалась негромко:
— А этот-то чего приперся? Максим попал в ДТП, при чем тут следственный комитет?
— А он из следственного комитета? — удивилась Виолетта.
И удивление ее показалось Марине наигранным. Она же видела Кудеярова и даже разговаривала с ним, давала показания.
— Чего он прицепился к бедной девочке? — возмутилась Люба и показала глазами на потолок, чтобы все поняли, что она имеет в виду Наташу. — Ей и без того сейчас плохо, а тут еще он со своими расспросами.
— Если это поможет расследованию… — хотела возразить Марина, но Люба не дала ей договорить.
— Лучше бы убийцу Панютина разыскивал, а то три с половиной дня прошло, а убийцу найти не могут.
— Не там ищут, — поддержала ее Виолетта.
Ее подруга посмотрела на потолок и кивнула. После чего произнесла:
— Сейчас растревожит девочку, и одной рюмочки ей будет мало.
— Кудеяров просил, чтобы мы без него не начинали, — сказала Лужина.
— А никто с ним выпивать не собирается, — отреагировала Виолетта, — я вообще только для компании согласилась. Да и Любка тоже.
Ее подруга промолчала. Потом со второго этажа донеслись шаги, и по лестнице начал спускаться следователь. Он подошел к столу и посмотрел на хозяйку.
— У вас пакетик какой-нибудь найдется, — спросил он, — самый обычный полиэтиленовый? Не очень грязный, если возможно.
Люба и Виолетта посмотрели на него с удивлением, а Марина вышла на кухню.
— О чем вы там с девочкой беседовали? — начала пытать следователя Люба. — Не видите разве, в каком она состоянии?
— Я успокоил ее немного, — ответил Кудеяров, — сообщил, что завтра врачи разрешат с ним увидеться, к тому времени, как они рассчитывают, он придет в себя. Говорят, что травм, опасных для жизни, у него нет. Он…
Марина вернулась с полиэтиленовым пакетом с отпечатанной на нем рекламой их фабрики: «Мебель «Ленц» — настоящее европейское качество».
— Спасибо, — произнес следователь.
Он открыл пакет и показал глазами Марине, чтобы она опустила в него бутылку. Что та и сделала. А следователь посмотрел на Любу.
— Я верну, — пообещал он ей, — с утра виски — бесполезная вещь. Бутылку выпил — весь день свободен.
— Мне-то что, — сказала она, — это все равно не мое.
— Если врачи так уверены, что с Максимом все в порядке будет, то почему они сейчас никого к нему не пускают? — возмутилась Виолетта. — Я тоже врач, и практика врачебная мне известна. Родственники имеют право находиться рядом. А к нему нет допуска. Почему?
— Вопрос не ко мне, — ответил Кудеяров, — и потом: кто вам сказал, что к нему нет допуска?
Он обернулся к двери, а потом обратился к Марине:
— Проводите меня до крыльца?
Они вышли из дома. Следователь прикрыл дверь, а потом взял под руку Лужину, помогая ей сойти по ступеням.
— Теперь подробнее о том, как эта бутылка оказалась у вас в доме.
— Я же говорила, что не представляю даже. Муж сказал, что в холодильнике есть виски. Но он сам вряд ли ее туда поставил. У него нет привычки хранить там алкоголь. И потом, это же не водка, которую надо пить обязательно охлажденной.
— То есть ваш муж даже не удивился тому, что она там стоит? Он же знает, что и вы тоже ее туда не ставили. Кто-нибудь в последние дни приходил к вам в дом с бутылкой?
Марина пожала плечами.
— Кто к вам вообще заходил в последние дни? — продолжал наседать Кудеяров.
— Сегодня утром зашли эти две подружки, когда мы с вами были в Ветрогорске. Постояли внизу и, если им верить, ушли. Но бутылка уже была, если Валентин ничего не напутал. Они и вчера заходили, но в моем присутствии. Максим еще был, писатель Карсавин, рабочий нашего ТСЖ, но до кухни не дошел…
— Тот самый Николай?
Лужина кивнула.
— Больше к вам никто не заходил? Вы уж меня извините, но почему вы не закрываете калитку? Каждый раз она у вас не закрыта на задвижку, а сейчас еще и распахнута была. Вы могли уйти куда-нибудь — на пруд, например, или к соседям и забыть ее запереть?
— Могла, — подтвердила Марина. — Чаще всего так оно и случается. Только при чем здесь бутылка?
— Пока не знаю. Просто вы сказали, что не знаете, как она оказалась в вашем доме и в вашем холодильнике.
— Да какая разница! Вы скажите лучше: убийцу Панютина нашли?