Марина вышла в коридор, хотела спуститься вниз, но завернула в спальню. В ней все было как и в то утро, когда она отсюда вышла в последний раз. Было это не так давно, но показалось, что прошла целая вечность. Она вечером пришла к нему в спальню, надев новое белье, а на шею нацепила бусы с жемчужинами, и он снимал эти бусы долго, неумело откручивая застежку.
Лужина подошла к тумбочке, в которой должны были лежать ее жемчужные бусы, открыла ящичек, но он оказался пуст. Тогда она посмотрела в окно, на лес, и ей показалось, что за деревьями видит человека. Шагнула к окну.
Человек явно спешил, он удалялся быстро. Она видела лишь его спину, камуфляжную куртку. И это был Вадим Катков. В руке он нес чехол, но не похоже было, что это чехол от гитары. Она смотрела на него еще несколько секунд, а потом Вадим, если, конечно, это был он, исчез.
Продолжая стоять у окна, достала телефон и, отыскав последний вызов из Пореченска, нажала кнопку. Половников ответил на вызов не сразу.
— Здрасьте, — сказал он, — я уже и сам собирался вам звонить… То есть мы с Ларисой собирались. Просто сегодня мы, вы уж извините, решили Лену Воробьеву помянуть. Поздновато, конечно, но уж лучше поздно, чем это самое… Сидим вдвоем с женой, вспоминаем все подробности. Она мне кое-что рассказала, я тоже, что знал, ей выложил. Короче, мы пришли к выводу, что это Валька ее убил… В окошко ее выбросил… Ведь как оно было. Лена лежала на земле в уличных туфлях, со шторой в руке. Ну, менты решили, что будто бы она полезла штору поправлять. А Лена ведь никогда на окно в обуви не полезла бы. А кто полез бы? Тем более она, которая в обуви даже в комнату не зайдет… А потом, зачем меня Кублаков просил говорить, что мы вместе были в магазине? Не было там его! И вообще — он гад!
— Теперь я это знаю, — сказала Лужина тихо.
— Вы даже не догадываетесь, какой он гад. Его родители никуда не уезжали, потому что их даже менты не могли отыскать. А у нас говорили, что маму Кублакова забил до смерти Минай. Валька тогда уезжал экзамены в институт сдавать. Вернулся, а мамы нет. Минай ему сказал, наверное, что та сбежала… А как сбежала, если все ее вещи дома остались? Скорее всего, он ударил ее и не рассчитал: мужик-то он здоровый был — лесоруб как-никак. А потом труп закопал где-то. Валька, конечно, понял это. Он свою маму любил и наверняка решил отомстить отцу-отморозку. Грохнул его, от тела избавился, все, что можно, продал и скрылся из нашего Пореченска. Вот такие дела.
Половников замолчал.
— Я теперь ничему не удивляюсь, — произнесла Марина.
И тут же услышала женский голос:
— Вы меня уж простите… За деньги эти… За тридцать тысяч. Но так получилось. Я вам их могу обратно прислать. Сразу не получится, только частями.
— Не надо. Оставьте себе. А лучше могилку Лены приведите в порядок. Если нужны деньги на памятник, то я пришлю. Скажите сколько. Договорились?
— Не надо ничего. Мы тут сами всем классом скинемся.
На этом разговор закончился. Марина спустилась на первый этаж, вышла во двор. Кудеяров по-прежнему стоял возле автомобиля.
— Все, — обратилась она к нему, — здравствуй, новая жизнь. Спасибо вам.
Это прозвучало немного двусмысленно, но следователь не обиделся.
— Простите, но неужели вы ничего не замечали столько лет?
Марина покачала головой.
— Ничего. Вот такая я глупая и доверчивая.
— Вы сами не знаете себе цены, — возразил он, — вы редкая девушка. А уж я в людях разбираюсь. И хочу попросить: если будет нужна моя помощь или просто грустно станет, звоните, и я примчусь.
— Хорошо, — ответила Лужина, — я так и сделаю. Приятно, когда предлагают дружбу. Друзьями разбрасываться нельзя.
Кудеяров посмотрел на часы.
— У вас ведь с участка есть выход в лес? Я хочу по тропинке к станции подскочить: получится быстрее. Участковый Францев мог бы меня подбросить до вокзала в городе, но он занят сейчас: поджидает эту парочку на выезде, укажет операм на автомобиль, который они остановят. Но на электричке и на метро получается все равно быстрее.
Они обогнули дом, Марина открыла калитку, за которой был вечереющий лес.
Следователь протянул ей руку для прощания. Лужина взяла его крепкую ладонь и вспомнила только сейчас.
— Зимина отпустят?
— А его никто не задерживал. Задержание — это инсценировка. Он сейчас в квартирке при опорном пункте в Ветрогорске кантуется, в которой я в свое время обитал. Никуда оттуда не выходит, потому что преступники должны быть убеждены в том, что убийца найден, а их никто не подозревает.
После этого Марина пожала все-таки его руку, а потом, поднявшись на цыпочки, коснулась губами щеки Кудеярова.
— Позвоню обязательно.
Он уходил в лес, уходил быстро, но потом, удалившись шагов на тридцать, остановился, обернулся и помахал рукой. И она ему тоже помахала.
Потом посмотрела, чтобы удостовериться, что ее не видят из дома Максима.
В одном из окон второго этажа маячил силуэт Наташи. Но тут же соседка отскочила в глубь комнаты. Очевидно, она наблюдала, как Лужина прощалась со следователем, но как она преподнесет это Валентину, Марину уже не беспокоило.
Она вернулась к беседке во дворе дома Карсавина.
Поминки продолжались, и даже компьютерный гений в этом принимал участие. Он сидел теперь уже без пиджака, с раскрасневшимся лицом, пытался внимательно слушать каждого и все время кивал, словно соглашаясь с каждым словом. Увидев соседку, он поинтересовался, как у нее дела и как дела вообще.
— В настоящий момент из вашего дома выносят все.
— Да? — удивился Максим, задумался, вспоминая, очевидно, что можно вынести, а потом рассмеялся и сообщил, что все в маленькую машинку не поместится, а его «Мерседес», к счастью, уже на свалке.
— Надо Вадика позвать, — вспомнил Карсавин, — для него Ленечка был особым человеком.
И тогда Марина сообщила, что видела через окно своего дома Каткова, который опять шел через лес, направляясь, судя по всему, к станции.
— Странно, что не предупредил, — удивился Карсавин, — а теперь давайте все-таки вспоминать Леню Панютина хорошими словами. Поскольку зашла речь о Вадике, то скажу еще раз, что он не чужой для покойного Ленечки человек. То есть он не родственник, конечно, но очень близкий друг. Когда-то очень давно Леня Панютин любил одну девушку, но та выбрала другого счастливца. И по прошествии многих лет Леня узнает, что его бывшая возлюбленная серьезно больна, необходимо дорогостоящее лечение. У нее никого, кроме сына, который, чтобы заработать какие-то деньги, исполняет свои песни в подземных переходах. Леня отыскал и ту женщину, и ее сына, дал деньги на операцию, потом еще на одну, и на реабилитацию в Германии дал. Та женщина прожила еще почти десять дет. А сыну ее он оплатил учебу и потом помогал, когда Вадик решил начать певческую карьеру. Вы знаете, что с Вадимом я дружен, и знаю от него, как он любил Леонида Ивановича, считал его самым близким своим родственником… Убийство Панютина было для него страшным ударом — таким злом, которое прощать нельзя.
За забором раздался звук проезжающего автомобиля.
— Это уезжает часть моей жизни, — вздохнул Максим.
— Да и плевать не нее! — отозвался Карсавин, — впереди у тебя еще более светлая и радостная, без предательства и обманов. Вон у тебя теперь сколько друзей. Давайте все-таки за Ленечку нашего дорогого…
Все выпили.
— Я историю про ту женщину знаю, — вернулась к рассказу Карсавина Люба. — Только не думала, что это про Каткова и его маму. У меня тогда с Леней роман был. Я любила его тогда очень сильно, а он, судя по всему, любил всю жизнь только ее. И когда я поняла, что мне ничего не светит, ушла к Борису, о чем не жалею, потому что он — моя самая большая любовь.
Она обняла мужа и поцеловала.
Потом все стали рассказывать о покойном разные истории.
Марина слушала и удивлялась тому, что не представляла себе, как могут дружить эти люди, которых она подозревала. Рядом с ней сидел Максим, который тоже слушал и плакал.
Вскоре о себе напомнил мобильник, лежавший в сумочке Марины. Она достала его и посмотрела на экранчик: ее вызывал Кудеяров.
— Слушаю, — ответила Лужина и вышла из-за стола, чтобы не мешать всем остальным.
— Я на вокзале, — сказал подполковник, — перед тем как попрощаться, еще раз хочу сообщить, что мне только что позвонил участковый Францев, если помните такого моего приятеля.
— Помню, конечно, — ответила Марина, — он что-то сообщил вам?
— Они все-таки проморгали «Мини Купер». Потом пустились в погоню. «УАЗ» с операми отстал сразу. Только Францев шел на своей «Ниве» за автомобильчиком, который уходил на хорошей скорости… И возле съезда на дорогу, ведущую к карьеру… как раз там, где…
— Я поняла, — Марина не дала договорить Кудеярову, — что-то случилось?
— Скорость была не меньше ста пятидесяти, несмотря на перегруженность «Купера». Коля Францев выжимал из своей «Нивы» больше, чем она могла дать. Почти догнал. Сидящий за рулем мужчина оглянулся назад, что на такой скорости, сами понимаете, делать нельзя. «Купер» вылетел с трассы и пошел на переворот… Как бы вам сказать…
— Кто-то выжил?
— Увы, нет.
Марина молчала.
— Простите, если я вас так расстроил, — осторожно произнес в трубке голос Павла.
Лужина вздохнула, но тут же справилась со своими эмоциями.
— После того, что я узнала сегодня… — ответила она. — Печально, разумеется, но бог правду видит, как говорила моя бабушка.
— Бог тут ни при чем: Францев сказал, что видел пулевое отверстие в шине переднего колеса. Кто-то, по его утверждению, выстрелил по машине. Если это так, то пулю в любом случае не найдут, если, конечно, вообще будут искать. Так что принадлежность оружия установить не представляется возможным. Простите еще раз и прощайте.
— Погодите, — остановила его Марина, — когда это произошло?
— Точного времени не знаю, но думаю, что минут двадцать назад или чуть больше.
Лужина вернулась к столу. Посмотрела на Карсавина и попросила налить и ей.