— Антон, ответ-то какой? За сколько ты задачу решишь? Минута, две?
— Этот ребус, не видя перед глазами условий, я решить не могу. Дай сюда листок!
Сергей не уточнил у ББГ, в уме надо решать или можно пользоваться подсказкой. Пока он раздумывал, Антон забрал листок.
— Так. Двойка, восьмерка, — бормотал он, — а у нас что? Инвалид с палочкой. По этой идиотской схеме — единица. На воздушном шарике, то есть восемь. Следовательно, восемнадцать? Но с таким же успехом может быть восемьдесят один. Далее, зеленый жираф. Зеленая двойка. Хотел бы я посмотреть на белую двойку. Арифметическое действие?..
Сергей не выдержал и подсказал:
— Ответ семнадцать.
— Вижу, у тебя здесь написано, — продолжал чиркать на листке Антон. — Но, видишь ли, в условии задачи слишком много данных, которые не участвуют в решении. В корректно сформулированной задаче так не бывает. Что мы пропустили? Пройдемся еще раз… Ну, я не знаю! — сдался Антон через некоторое время. — Мое решение: найти трамвай, посадить туда учительницу твоей дочери и пустить под откос.
Сергей понял, что пропал. Большущей премии (как бы Люся радовалась!) не видать, с работы вылетит под зад коленом… Эх, жизнь! Чтоб оно все горело!
Он схватил графинчик с остатками водки (Антон только беспомощно взмахнул рукой, желая отнять) и жадно выпил прямо из горлышка.
— Вот так! И сношайтесь, шарики, с жирафами! — сказал Сергей и вытер ладонью губы.
— До канадской границы добежать не успеем. — Антон поднялся и бросил деньги на стол. — Надо успеть хотя бы до машины. Рванули, алкоголик!
Домой Серегу Антон принес. В машине друг отключился окончательно и бесповоротно. Антон с трудом его вытащил, взвалил на плечо и донес до квартиры. Взмок, запыхавшимся голосом пояснил Люсе:
— Производственная травма. Не злись! Спутал человек! Думал, в стакане вода, а там водка. Куда складировать?
Ни слова не говоря, Люся показала на дверь спальни. Антон свалил друга на кровать, как есть, в пальто и ботинках. Люся наклонилась и стала развязывать шнурки. Антон пожал плечами: мило пообщались, и вышел.
Люся раздевала мужа, спящего мертвым сном. Хотелось по-бабьи поругать его, распилить на части, по-причитать над каждой и над своей горькой долей, чтоб было как у всех. Но Люся понимала, по сравнению со всеми или многими ей повезло: после контузии муж не мог брать в рот спиртного. Когда последний раз оказался в госпитале (хулиганы в парке Сережу порезали, он девушку спасал!), врачи голову ломали, какой наркоз давать. Люся подсказала: спирту граммов пятьдесят. Так и сделали. Сережа отключился, оперировали по живому. А потом хирурги говорили: «Ну, мужик! Сила!» И Люся была с ними полностью согласна.
КОШМАРНОЕ СВИДАНИЕ
Утром следующего дня Сергей шел в кабинет Б Б Г, как на заклание. Все складывалось хуже не придумаешь. Задание провалил, другу не заикнулся, что тот втянут в какие-то странные игры, с работы выгонят, премии не видать, голова трещит, раны ноют, сердце сдавило, будто в тисках, и вдобавок каждые три минуты хочется в туалет.
В приемной Горлохватова было много народа, но секретарша провела Сергея без очереди.
— Выяснил? — спросил ББГ, не здороваясь и предлагая присесть.
— Да, то есть нет.
— Точнее. Кем Скробов мечтал быть в детстве?
Сергея подмывало соврать. Что стоит сказать «космонавтом» или «врачом»? Но врать начальству Сергей не умел.
— Никем, — проговорил он, глядя в пол. — Не признался Скробов.
— Почему?
— Якобы вообще мечтать не умеет. Такая легенда.
Горлохватов не стал ругаться или выпытывать подробности. Кивнул, задумался на несколько минут и после паузы спросил:
— Задачу он решил?
— Практически нет. Запутался и… и все. Сергей не рискнул передать пожелание Антона тем, кто выдумывает подобные задачки.
— Иди! — попрощался ББГ.
Сергей открыл рот, хотел покаяться, извиниться, обещать, что исправится, поплакаться на тяжелое материальное положение, но так ничего и не произнес. Ожидать сочувствия от людей с такими глазами, как у Удава, бессмысленно.
— Свободен! — повторил ББГ и напомнил: — Никому ни слова!
Сергей шел к своему кабинету и прикидывал, как долго они смогут продержаться на его военную пенсию и крохотную зарплату жены. Дочка просила новые лыжи, сын из куртки вырос, теще операцию на глазах надо делать, они обещали оплатить, холодильник сломался, надо новый покупать. На какие шиши и как жить без холодильника?
У себя в кабинете он снял трубку телефона и набрал номер Антона, позвал покурить. Хоть одно доброе дело сделать напоследок, друга предостеречь.
Но Сергей задержался. Только положил трубку, звонок от непосредственного начальника БГ: зайди! То ли потому, что считал себя уже уволенным, то ли от нервотрепки последних суток, но Сергей привычного трепета, переступив порог БГ, не испытывал.
— Что за дело тебе Горлохватов поручал? — спросил начальник.
— Это вы у него можете узнать, — почти смело ответил Сергей.
— Я-то узнаю! А тебе хвост распускать не советую! По Скробову работал?
— Спрашивайте Горлохватова, — стоял на своем Сергей.
Несколько минут назад у БГ состоялся разговор с ББГ. Было поручено составить новую разработку на Скробова, уже без спешки, но очень тщательную. Конкретно не указано, что именно Афанасьев должен копать. Значит, его можно не задействовать, и так много воли взял — от командира секретничать.
Сергей не подозревал, как ему повезло, а следующие слова БГ повергли его в шок:
— Зайди в бухгалтерию, тебе премия выписана.
— Два оклада? — нервно глотнул Сергей. — Годовых?
— Ты же в курсе! Чего тут передо мной девочку корчишь?
На радостях Сергей забыл, что назначил Антону свидание. Но спускался он по той лестнице, где они обычно курили.
Антон увидел счастливое лицо друга и рассмеялся:
— Ну, Серега! Вчера был мрачнее тучи, а сегодня светишься, как медный чайник! Колись! Что все-таки произошло?
— Да так… вот премию получил…
— Здорово! Большую?
— Оклад… месячный, то есть два оклада, — постеснялся Сергей назвать сумму, заработанную на друге.
Ему хотелось поскорее распрощаться с Антоном, но тот допытывался:
— За что премия-то?
— За службу.
— «Ваша служба и опасна и трудна! И на первый взгляд, конечно, не видна!» — весело пропел Антон и перешел на нормальный язык: — В этом трогательном гимне правоохранников есть потрясающие слова: «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет…» Класс! Кто-то, кое-где, порой… Благословенное общество! Ты чего? Обиделся?
— Просто тороплюсь.
— А меня зачем высвистал? — разумно спросил Антон.
— Хотел… хотел тебя поблагодарить за вчерашнее, что домой доставил.
— К вашим услугам, мадемуазель! — Антон шутливо раскланялся.
Желание каяться, предупреждать у Сергея начисто пропало, но он все-таки поинтересовался:
— Ты сам-то как? В последнее время и вообще?
— По-прежнему, ориентацию не поменял.
— Ну, бывай! — Сергей загасил в пепельнице только что прикуренную сигарету и быстро пошел вниз по ступенькам.
Контузии даром не проходят, подумал Антон, глядя ему в спину.
В приемной у Бориса томились люди. Но Борис никого не принимал. Стоял у окна, смотрел на оживленную московскую улицу, по которой беззвучно (стеклопакеты шума не пропускали) то неслись машины, то тормозили на светофоре, чихая синими облачками из выхлопных труб. Борис решал судьбу Антона Скробова и переживал непривычное волнение. Он уже давно не волновался перед встречей с живыми или мертвыми всех рангов и положений. Но здесь случай особый. Или Скробов станет союзником, или его необходимо ликвидировать. Реально ли его уничтожить? Живой ли он вообще? Может, покойник? Устроился на работу, получает зарплату, шуточки плоские отпускает, а сам давно коньки отбросил? Тогда черта с два его завалишь! Как проверить? Надо дотронуться, покойники все противно-ватные. Но не идти же самому лапать сотрудников! И никому не поручишь!
Борис подошел к столу, нажал кнопку переговорного устройства и велел секретарше соединить его с медпунктом. Главному врачу Борис приказал взять кровь на анализ у всех сотрудников главного офиса.
— На СПИД? — уточнил доктор. — На ВИЧ-инфекцию?
— Да, — усмехнулся подсказке Борис. — Начать с департамента информационных технологий.
— Видите ли, — мямлил главврач, — наша лаборатория не приспособлена…
— Что? — гаркнул Борис. — У тебя пробирок не хватает? Завтра сам их мыть будешь!
— Я только хотел сказать, что нам придется заключить договор со специальной лабораторией, в которой есть тесты…
— Заключай! И чтобы сегодня к вечеру у меня был список всех, сдавших кровь! — Борис бросил трубку.
Накричав на доктора, он немного успокоился, выпустил пар.
В списке, который появился на столе Бориса через несколько часов, Скробов стоял под номером пять. Значит, живой. Значит, пободаемся!
День выдался суматошный. Друг Серега чудил. В компьютерах финансового управления завелся вреднючий вирус. Бухгалтерши махали руками «мы не виноваты», словно их в прелюбодеянии уличали. Виновата была молоденькая сотрудница, которая в нарушение инструкции подключалась к Интернету. Антон ее не выдал, но прозрачно намекнул, что рискует собственной головой, покрывая преступницу. И весь из себя благородный пригласил девушку в ресторан. Она смешно и поспешно была готова отдаться, чуть не плакала и при этом шептала в затылок Антона:
— Только не сегодня, пожалуйста! У мамы день рождения!
— Родители — это святое! — согласился Антон. — Тогда завтра? И я тебя очень прошу, малыш (уже «ты» и «малыш»), забудь про Интернет на работе. У вас ведь тут все финансовые махинации, пардон, тайны Корпорации. Договорились? Держи модем, я его вытащил, спрячь подальше. Правильно, в лифчик! Дальше некуда.
Потом их вдруг погнали сдавать кровь на анализ, как выяснилось, на СПИД. Народ зароптал и вспомнил о правах человека. Антон выступил миротворцем: во-первых, никогда не мешает провериться, во-вторых, Корпорации нужна свежая кровь, иначе и быть не может за такую зарплату. Главное — чтоб в стерильных условиях. Пока нас не просят с кистенем на улицу выходить и паркет до зеркального блеска языками в кабинете ББГ натирать, жить можно.