Неважно. Зато сама цела.
Еще крепче стиснув железную поперечину, она осторожно заглянула обратно в окно.
Птиц на полу стало больше, но толпа нападавших не редела. Непонятно, откуда они брались. Хотя вот же. Снова и снова слетаются на люстры. Справа, слева, из всех коридоров, из каждой комнаты. И затем бросаются вниз. Двое. Еще пятеро. Еще…
Птицы, которые намеренно падают, – жуткое зрелище.
Однако Игни это, кажется, не волновало. Он по-прежнему наслаждался происходящим.
Словно слушал собственную музыку и танцевал под ее звуки. С закрытыми глазами и странной блуждающей полуулыбкой на лице. То замедляясь, то ускоряя движение. Вокруг него гудело два сплошных кольца сверкающего металла. По периметру этого круга количество птичьих тел на полу росло буквально на глазах.
Надолго ли у него хватит сил? А потом?
Решение нашлось почти мгновенно. Антон! Ведь если его разбудить, Игни должен исчезнуть отсюда.
Нике казалось, что она права.
Влажные ладони скользили на перекладинах. Ноги просто подгибались. Тем не менее Ника без происшествий спустилась до последней перекладины… и застряла. Лестница предательски заканчивалась в паре метров от земли. А по ощущениям, вообще в паре этажей.
Дальше – только прыгать.
И она прыгнула. Приземлиться, как в кино, правда, не получилось. Получилось – на пятую точку. При этом еще и ногу подвернула и кожу на ладонях содрала.
Некогда себя жалеть. Не переломы же.
Не обращая внимание на боль, Ника бросилась обратно в особняк. Какой нескончаемо длинной казалась ей теперь улица, по которой она прогуливалась под ручку с подругами. Куда нарочно приезжала, чуть раньше выходя из дому, чтобы дойти до института по набережной. Узкий тротуар, деревья вдоль дороги, старинные дома… Сплошная лирика.
Но сейчас она замечала только трещины в асфальте, все остальное напоминало размазанную картинку.
Только когда она забарабанила в серую железную дверь, Ника почувствовала, каким взрывом во всем теле отдается каждый удар.
В ответ из дома не доносилось ни звука.
Пришлось свернуть за угол, туда, где каменный забор сменялся витой оградой. Вычислить окно, за которым, по прикидке Ники, находилась комната Антона и Шанны, и бросить в него камушек, найденный тут же, под ногами.
Хлопнула дверь. Не та, железная, а еще одна. Видимо, здесь был черный ход.
Шанна появилась в саду. Неспешно подошла к решетке ограды с другой стороны. Терла глаза и выглядела сумрачно.
– Антона надо срочно разбудить! – выпалила Ника.
– Совершенно невозможно, – зевнула красноволосая девушка. – Технически. А ты чего такая… драная? Случилось что?
– Люди-птицы! Игни… Там… Один. А их много.
– А-а, ну, это… Пусть развлекается. Тебе-то что? Домой езжай.
– Он же погибнет! – в отчаянии выкрикнула Ника. Ей казалось, что Шанна попросту ее не понимает. Или не хочет понять.
– Ха! – только и произнесла та. Совершенно без признаков беспокойства. – Скорее, эта ваша гостиница провалится в тартарары, чем мы потеряем Игни. Он неубиваем, как старый кнопочный телефон. Езжай домой, честно тебе говорю. И не парься.
Развернулась, снова скрылась в глубине сада.
А Ника побрела обратно к гостинице. Шипя и кусая губу, когда приходилось наступать на больную ногу. Ее собственный телефон – не старый и не кнопочный – раскалился в кармане от пропущенных и сброшенных маминых звонков. Да и сама она была очень даже убиваемая.
Но не могла просто взять и уйти.
Снаружи старое здание выглядело таким же необитаемым, как раньше. Колыхалась от ветра зеленая строительная сетка. Чернели окна давным-давно пустующих номеров. Ни шума, ни звона цепей, ни движения внутри.
Ничего.
Ника снова достала телефон. Вызвала такси. Какие уж тут маршрутки…
Навязчивая картинка – Игни, лежащий на полу там, внутри, – стояла перед глазами всю дорогу. И дома. И даже во сне.
Игни
Похоже, Пастыри тоже могут ходить через Полупуть.
Догадка кажется важной, и я позволяю себе ею насладиться некоторое время. Сам прохаживаюсь по периметру холла, разбрасывая пинками птичьи тушки. Нормально так отожгли…
Эта босая, в маске Доктора Чумы, явно не своими ногами отсюда утопала.
И та, вчерашняя, не с крыши навернулась.
Она из Полупути вывалилась. Причем, вот так ирония, реально на полпути. В тот момент, когда резко перестала быть Пастырем.
Сбежала? Вряд ли. Полупуть сам по себе – идеальное средство погони.
Значит, отпустили.
Значит, она сделала то, что требовалось, и больше не могла это продолжать.
Одноразовое удовольствие? Одноразовые Пастыри.
Собрали Есми, отдали Есми – и пишите заявление по собственному желанию.
А ты, вторая душа, жди вторую находку.
И я жду. Если повезет, мне светит такая же легкая добыча, как и прошлой ночью.
С этой точки зрения Полупуть представляется мне чем-то вроде воздушного коридора. Ни стен, ни пола, ни потолка – но довольно четкое положение в пространстве. Если бы эти штуки были видимыми, небо было бы изгрызено ими, как проеденное древесным жучком полено.
Полупуть – это тоже маршрут. Мертвячий маршрут. Грубовато, но точно. Та самая яркая линия на карте. Нужно только четко обозначить пункт назначения.
Иными словами, мне достаточно фотографий на листовках, чтобы найти оставшихся двух потеряшек разом. Если бы не одно но.
Став Пастырями, они перестали быть собой.
Прицел сбивается. Женский голос в системе навигации популярно шлет меня куда подальше.
Я и сам предпочитаю лишний раз не связываться. Вместо того чтобы просто оказываться в нужном месте, заморочился с мотоциклом.
Так, как сделал бы живой человек.
Проверяю. Девчонка в зеленой парке прям стоит перед глазами. Нет контакта.
По идее, должно было получиться.
Но не получается.
Повторяю с последней. Глухо. Может, вообще зря стараюсь?
Значит, два вывода, с трудом шевелю я извилинами, отвыкнув от этого дела. Все мозги по кладбищам проканифолил. Либо Полупуть не ведет к самим Пастырям, либо к тому месту, где они находятся. Честно говоря, впервые встречаюсь с чем-то подобным. Полупутем нельзя уйти только на тот свет. Прямо сюжет для мистического романа: филиал «того света» на этом, контора неживых вроде меня. Я б даже предложил свои услуги. Оклад, премия, отпуск на южных островах. Размечтался…
Если, думаю, с этой птичьей принцессой сейчас не срастется, надо хотя бы парочку тех, из подвала зацепить. Стремные они, конечно. Засиделись. Десяток за одного потянет. Да и я не Пастырь, чтобы их пачками утилизировать. Но тоже вряд ли станут сопротивляться.
На сопротивленцев меня уже не хватит.
Почти решил, что лучше так, чем никак, но все же в последний раз проверил контакт с девушкой в зеленой куртке.
И Полупуть меня впустил.
Мне не нужно знать место. Достаточно ее лица с фотографии.
Картинка – шаг.
Первое ощущение – сильный запах газа. Особенная такая едкая вонь.
Еще не успел оглядеться, а уже догадываюсь, где оказался. Промзона. Завод. Или ТЭЦ.
Но важно не это.
Я нахожу ее сразу. На козырьке складского навеса. С самого края свисает кисть руки.
Хорошо, что Ника не со мной. Без нее проще. Никто не орет, не истерит и не кидается из стороны в сторону.
Озираюсь в поисках Есми. Обычно же рядом торчат, а эту куда черти унесли?
Настя, кажется. Настя.
Приходится снова лезть в Полупуть. Едва не расплачиваюсь за поспешность, потому что выхожу из него на приличной высоте.
Светофорная площадка одной из заводских труб. Под ногами метров эдак триста. Над головой – густой коричневый выхлоп. Покачивает…
Здесь она и тусуется. Сидит перед ограждением на самом краю, свесив ноги в пустоту. Любительница, блин, острых ощущений.
Подхожу, сажусь рядом. Конкретно не по себе.
– А и бэ сидели на трубе…
– Всегда мечтала побывать. – Ветер треплет воротник ее куртки. Моей тоже. И в ушах свистит. – Красиво?
– Ничего так, – отвечаю. – Помнишь что-нибудь?
– Не-а. – Она болтает ногами и смотрит вниз, на свое изувеченное тело. – Только как падала. Но это очень быстро было.
Как и предыдущая.
– Теперь убьешь меня?
Не люблю вопросы, на которые не могу придумать больше одного ответа.
– Слушай… – продолжает она. Внизу из цеха появляется охранник. Бродит, покуривая, под тем самым навесом, на котором лежит мертвая Настя. – Может, подождешь немного? С сестренкой хочу попрощаться. Прежде, чем насовсем…
– Ладно, – киваю. – Только по-быстрому.
Поворачивается, глядит прямо в глаза. На лбу – отпечаток ограждения, в которое она упиралась.
– Жаль, она меня не увидит. Ведь не увидит, да?
– Почему? Может.
Вот кто меня за язык тянул? Приходится договаривать.
– Если я буду поблизости.
– Блин. – Она придвигается так резко, что я невольно отклоняюсь. – А ты… Как там тебя?
– Антон.
– О’кей. Антон, а ты со мной пойдешь?
– Само собой. – Отпущу я ее одну, как же! – Только не хочу, чтобы нас вместе видели. Проблемы потом будут.
С поиском вероятного убийцы по фотороботу, например.
– Да она… Да я… я же все ей объясню!
– Что, что именно ты объяснишь? – Мы встаем одновременно. Легкая техническая площадка скрипит и едва ощутимо прогибается. Этого достаточно, чтобы мое желание почувствовать под ногами твердую опору приобрело небывалый масштаб. – Что ты к ней, вообще-то, мертвая явилась? Когда будешь говорить, отворачивайся, кстати. У тебя глаза белые.
– Как это белые?
Забавно наблюдать у девчонок-Есми эту характерную для них реакцию. Страх некрасоты.
– Как у Доктора Манхэттена, – подкалываю я. Мелко мщу за то, что приходится торчать с ней на этой верхотуре.
Охранник застывает с задранной кверху головой. Смотрит не на нас – он внезапно обнаружил кое-что на козырьке. Бросает окурок и бегом возвращается в цех.
Не до нас ему, короче.