От горячей воды стало только хуже. А холодную она не переносила.
Несмотря на две кружки кофе, глаза не открывались. Ника отодвинула тарелку в сторону, сложила руки на столе и уткнулась в них лицом. Хотя бы часок подремать… Если уснет на лекции, не избежать публичного позора. Интересно, как там Игни? Вернее, Антон. Надо было взять у Шанны номер мобильного. Иначе как еще узнаешь? Сил на то, чтобы тащиться к ним после занятий, точно не останется…
На свежевымытые ладони налипла мелкая пыль.
Ника подняла их и внимательно рассмотрела. Крупицы чего-то смутно знакомого… Фу, это же мамины дурацкие камни! Снова, что ли, рассыпались?
Она вскочила, обшарила кухонные шкафчики. Мешочка не было. Такого ситцевого, в дурацкий цветочек, с бантиком – сама видела, как мама на машинке тачала, взамен сожженного кожаного кисета. В ящиках стола тоже не обнаружился. Ника и представить не могла, что захочет его видеть. Но лучше бы нашелся.
На всякий случай заглянула в комод и платяной шкаф в маминой комнате. Гадкие камни как сквозь землю провалилась. Может, мама с собой забрала? Мало ли, куда она поехала. Клиенты иногда просят погадать у них дома.
Немного успокоив себя этим, Ника все-таки выглянула в окно и оглядела палисад. Он прекрасно просматривался со второго этажа сквозь голые ветви кленов. Весь – и сломанный буфет, и качели, и стулья.
И пятно недавнего кострища посередине.
Спать резко расхотелось. Наоборот – бодрой козочкой заскакала по комнате, собирая тетради и книжки. В институт, подальше от этого сумасшедшего дома. К людям. Обычным людям. С одной душой и стандартным набором студенческих проблем. Хоть ненадолго почувствовать себя нормальной…
Желание осуществилось наполовину. Ника вполне непринужденно болтала с одногруппниками о грядущем тесте и с виду производила впечатление благополучного человека. Но мыслями витала далеко. Настоящее имя Игни, которое она узнала случайно и, может быть, не должна была знать, не давало покоя. Антон Ландер куда сильнее напоминал обычного живого человека, чем его абстрактное прозвище. И волновал Нику куда больше. Она пыталась, но никак не могла объяснить себе, почему всякий раз, когда она мысленно называла его по имени, ей начинало не хватать воздуха. На помощь внезапно пришла народная мудрость из серии «отложил на осень, а там бросил», «не сможешь, так отложишь» и литературное: «Я подумаю об этом завтра».
Сейчас ее ждали заботы поважнее. Например, Павел Нелидов.
Если и подбираться к клубу, то только через него. Правда, прежде ей предстоит подобраться к нему самому. Тоже не из тривиальных задачка. Учитывая симпатию объекта к рыжеволосым обеспеченным фуриям.
По крайней мере, со слов Катьки Коренец.
Сам Нелидов, как назло, снова отсутствовал. Прикидывая варианты, перебирая их так и этак, Ника опустошила очередной – со счета сбилась, который, – стаканчик кофе из автомата, потусовалась в буфете, вернулась в аудиторию и выглянула в окно.
Темнеет все раньше… Еще немного, и они будут видеть дневной свет только за этим самым окном. А в остальное время – долгую ночь, снег и холод.
Кучка студентов-счастливчиков из числа тех, у кого меньше пар, высыпала на крыльцо. Постояли и разбежались. Кто домой, а кто – в очередной раз гулять по центральной улице города, вдоль и поперек уже исхоженной, но от этого не терявшей привлекательность.
Двор постепенно опустел. Кто-то подергал Нику за рукав – пора было возвращаться за парту. Преподаватель уже занял свое место и пока что терпеливо ждал, когда молодежь организуется сама.
Организовались все, кроме Ники, которая увидела Шанну.
Внизу, на улице. У входа в корпус. Впервые сама ее разыскала. И пришла. Что-то точно случилось. Нехорошее…
– Извините, – пискнула Ника. Сгребла в охапку то, что было на столе. Уронила ручку, но поднимать не стала. Выскочила за дверь аудитории и уже в коридоре, на бегу, кое-как затолкала вещи в сумку.
Даже не оделась. Выбежала на улицу без пальто.
– Как дела? – сказала Ника вместо приветствия и уставилась на красноволосую девушку, пытаясь прочитать ответ на ее лице.
– Да ничего, – в словах прозвучало удивление, видимо, Шанна не поняла причины столь стремительного Никиного появления. – Я не знала, когда ты выйдешь. Стою вот, жду… Это, Ник… Спасибо тебе.
«Спасибо!» Она пришла, чтобы поблагодарить! Значит, все живы. Отлегло. И одновременно стало холодно.
– Ага, – кивнула Ника. – Только пойдем внутрь. Пальто возьму.
Вместе вернулись в пустой гардероб. Идти на неуважительно покинутую лекцию не хотелось – до ответственного теста еще час, время позволяло прогуляться. Ника забрала пальтишко, которое пришлось одолжить у мамы: ее собственная куртка отправилась в мусорный контейнер. А новую никто не обещал.
– Тоха отлеживается, – между тем рассказывала Шанна. – Еще не вставал. Игни, конечно, знатно укатали, ну да ничего. Следующей ночью опять огурцом будет. Это Тохе тяжело. Но теперь уже не страшно. Ник… ты ему жизнь спасла. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Ника, хотя совсем не чувствовала себя супергероем.
– Игни тебе что-нибудь говорил? Ну, о том, кто его…
– Сказал, что кто-то не дал ему подойти, и еще: «Он такой же, как я». Вот и все, – ответила она рассеянно. Убедившись, что опасения не оправдались, Ника снова нырнула в планы по покорению клуба и дрейфовала в них, хотя сама не верила в то, что сможет провернуть нечто подобное в действительности. – Слушай, а может, перекусим? Тут рядом местечко есть неплохое. «Вражкова чашка» называется. Недорого и вкусно. Мне с тобой посоветоваться надо.
– О’кей, только чур я угощаю! – обрадовалась Шанна. – Тем более мы с Антоном тебе за пиццу так и не вернули.
О том, что «недорого» для нее и для Шанны может обозначать разные вещи, Ника как-то не подумала. «Чашка» – не затрапезная пиццерия, а вполне себе ресторан чешской кухни. Ну и ладно. Решила, что со счетом потом вместе разберутся. Деньги у Ники были, только на днях получила стипендию. Да и Шанна при виде кованой барной стойки и пражских пейзажей на стенах не стушевалась. Плюхнулась на кожаный диван, раскрыла кожаную папку с меню и принялась внимательно его изучать.
Выбрали почти одно и то же. Сошлись во вкусах.
– Такой же, как он, – вернулась Шанна к окончанию рассказа Ники. – Это нормально. Зато понятно, почему он оказался сильнее Игни. Чья-то вторая душа оптом чистит ваш город от Есми.
– С помощью Пастырей, – заметила Ника. – И птиц, превращающихся в людей.
– Птицы превращаются в людей? Ого. – Шанна почесала свой чуть вздернутый нос. Резкие тени, которые отбрасывала висящая над столом лампа, делали ее похожей на красивого мальчика. – Знаешь что? я думаю, это воины. Похищенные девчонки не могут сражаться с Есми сами. А Есми не всегда покорно уходят на изнанку. Чаще всего они сопротивляются.
Изнанка. Ника сразу представила себе то, что сама так называла, – городские подворотни. Непонятно только, почему души умерших людей, которые продолжают считать себя живыми, должны туда уходить? Тем более, что по лицевой стороне они и так не бродят. Или же Шанна вкладывала в это слово другой смысл. Ника собиралась расспросить поподробней, но в этот момент перед ними появились тарелки с горячим, и мысль об изнанке сразу отступила на второй, а то и третий план.
– О шом ты хошела пошоветоваша?
– Хм?
– Посоветоваться, – повторила Шанна, но через секунду снова наполнила рот.
– Хозяин этого клуба учится со мной на курсе.
– Хошешь эго… Тьфу ты. – Пришлось дожидаться, пока она в очередной раз прожует. – Хочешь его обольстить, прижать спиной к… э-э… подушке и добиться откровенности?
Похоже, в располагающей обстановке Шанна становилась совсем уж невыносимой. Или попросту вредной.
– К стенке, – поправила Ника. Сделала вид, что не поняла намека. – Проблема в том, что ему плевать на таких, как я.
– А чем ты ему нехороша? – спросила Шанна и сыто икнула.
– Небогатая. Не рыжая.
Классно обобщила. Самой понравилось.
– Тебе чего, замуж за него надо или цену себе набить? Пойдем. – Шанна встала с решительностью, какой Ника от нее не ожидала. Оставила на столе крупную купюру, даже сдачи дожидаться не стала. – Будем делать из тебя богатую и рыжую.
Менять цвет волос Ника отказалась наотрез. Ее вполне устраивал собственный – натуральный русый, слегка золотящийся на солнце, с красивыми переливами. Ника ни разу не красилась и не хотела начинать даже при условии призрачного успеха всего мероприятия.
– Фиг с тобой, – сдалась Шанна после нескольких неудачных попыток переломить сопротивление. – Я тебя, в принципе, понимаю. Да если б я могла избавиться от этого чертова красного пигмента… Но – тебе со мной повезло. У меня есть парик. Ладно, три… и нечего так смотреть, – фыркнула она, поймав Никин ироничный взгляд. – Тебе смешно, а у меня трагедия. Всю жизнь – в одном цвете. Тоска… О, смотри! Зайдем?
Ника едва за ней поспевала. Вдвоем они свернули в один из сияющих витринами бутиков, которыми в изобилии могла похвастаться главная улица города. Не запредельно дорогой, но Ника все равно никогда ничего здесь не покупала.
– Важен не ценник, а то, как ты в этом выглядишь, – поучал красноволосый стилист-имиджмейкер, с невероятной быстротой перебирая наряды. Что-то отвергалось сразу, что-то падало на руки девушке-продавцу, а потом все равно отвергалось. – Если б мне только было, куда во всем этом ходить!.. – говорила Шанна и мечтательно щурилась. Она действительно получала удовольствие от процесса. В отличие от Ники, которой сразу стало скучно. Редких покупателей она разглядывала с гораздо большим интересом, чем товар.
С огромным трудом сошлись на паре узких брюк и чем-то таком же обтягивающем для верха. Хорошо хоть, без леопардовых пятен и тигриных полосочек. Ника искренне не желала изображать звериную шкуру.
Из примерочной вышла на негнущихся ногах – никогда раньше не влезала в настолько узкие брюки! Но собственное отражение в зеркале неожиданно ей понравилось. Такой Ника себя еще не видела. Вроде ничего особенного – всего-навсего другая одежда. Зато теперь очевидно, что у нее стройные ноги. Длинные даже без каблуков – раньше не замечала. И талия… есть. И вообще… Все есть.