– Это ты, что ли, на собеседование?
Блондинка увлеченно водила пальцем по экрану смартфона, поэтому сходу не признала в ней свою ночную пассажирку. Ника кивнула и попыталась замаскировать лицо ярко-рыжими прядями. Валерия жестом пригласила следовать за ней и первой направилась к длинному коридору, звонко цокая каблуками по зеркальным плитам пола.
Ника шагала позади и, пользуясь случаем, во все глаза разглядывала обстановку.
В ту ночь, когда они с Ксюшей были здесь на стимпанк-вечеринке, все казалось совсем другим. Люди в невообразимых костюмах. Рваные ритмы. Ломаные движения. Всеобщее веселое сумасшествие, которому хочется поддаться. Довести до абсурда, прожить до конца, истратить без остатка, без оглядки на утро, здесь и сейчас. Для этого и существуют ночные клубы. Легитимное безумие. К тому же еще и групповое.
А тут, оказывается, есть на что посмотреть. Вокзальное прошлое, конечно, почти не угадывается. Но вдруг из-за поворота выныривает чугунная печка. Круглая, с двумя заслонками. Из той поры, оттуда, и форма окон осталась прежней – арочной. Вряд ли меняли. Полукруглый потолок над танцполом. Вытяжки даже сейчас зачем-то гоняют на полную мощность. Сквозняк гуляет по лицу, и со всех сторон слышится монотонный гул. Сам зал напоминает гигантский вагон-теплушку. Одна сторона совсем не тронута ремонтом. Драные обои, под которыми виднеются другие обои, половина стены отсутствует вообще – она просто обрушилась, и ее оставили как есть. Только запечатали в толстое стекло. Даже бликов не дает. Можно по незнанию не заметить и попытаться пройти насквозь…
Словно в ответ на предположение стекло подернулось темной дымкой и постепенно стало совершенно черным.
– Электрохромное. Нравится?
Засмотревшись на необычное дизайнерское решение, Ника не заметила, что Валерия Карпович ушла, не прощаясь, а ее заместил неприметного вида молодой человек с тихим голосом. Настолько тихим, что даже не ошарашил своим неожиданным появлением.
– Необычно, – признала Ника. Незнакомец показался ей одним из местных подсобных рабочих. Черная рубашка и джинсы – как униформа. Длинные темные волосы, собранные в хвост. Правильные, но какие-то блеклые черты лица. Напоминает молодого священника из небольшого сельского прихода. И грустный. Здесь, наверное, сотрудникам продыху не дают, а вот платят не очень щедро.
– Моя идея, – сообщил он вдруг, и тут Ника поняла, что ошиблась. Перед ней вовсе не рабочий, а… – Виктор. Можно просто Вик, – представился парень. Протянул руку и слегка сжал Никину ладонь.
Тот самый партнер Нелидова по бизнесу. Который все обо всех знает.
Просто удивительно, как даже такая капля информации меняет взгляд на человека. И вот уже униформа переходит в категорию «скромно, наверняка дорого и со вкусом». И неприметность становится сдержанностью. А вообще – у богатых свои причуды. Некоторые вон принципиально из спортивных костюмов не вылезают. Машина размером с дом, а внутри такой экземпляр в рваных кедах. Что до Вика, то он словно задержался в собственном неформальском прошлом. Вот и прическа оттуда же. Впрочем, как и все, имеет право на самовыражение.
К ее удивлению, молодой человек предложил ей руку с явным намерением устроить экскурсию по клубу. Ника с готовностью взяла его под локоть. Тем лучше. Надо только постараться запомнить, что тут и как. И понять, здесь ли Лисницкая.
– Паша сказал, вы нуждаетесь в работе, – заговорил Виктор. Ника машинально кивала, не забывая смотреть по сторонам. – Мы открылись недавно, штат укомплектован. Но Паша очень за вас просил. Рекомендовал как отличного профессионала…
«Интересно, в какой сфере», – мысленно хмыкнула она.
– …по эйч-ару.
О-оу!
– И это именно то, что для нас актуально. У меня, к сожалению, недостаточно времени, чтобы самому следить еще и за коллективом. Все, что вы видите вокруг, – моя непосредственная работа. Концепция каждого мероприятия тоже моя забота. И если вы готовы не просто работать здесь, со мной…
«Ох, неслучайный акцент!»
– …но и жить, и дышать нашим общим…
«Снова подчеркнул».
– …делом, то добро пожаловать в «Волюкрис»!
– Могу приступить прямо… сейчас.
Последнее слово прозвучало не совсем убедительно.
Они стояли в ярко освещенном коридоре второго этажа. Наверное, административная часть. Даже не поняла, как попала сюда, сыщица. Зато сразу заметила, что стены расписаны черными кляксами, которые при внимательном рассмотрении оказались летящими птицами.
Вряд ли просто совпадение.
Воздух здесь вентилировался не столь тщательно, как внизу, и Ника сразу почувствовала сильный аромат. Он был бы приятным, если б не резкая «церковная» нота – смесь запахов ладана и дымка, который остается после того, как задувают свечу.
Уж не твоя ли вторая душа по ночам хулиганит, Виктор-можно-просто-Вик?
Круг подозреваемых расширялся. Как назло, поблизости появилась вездесущая Валерия Карпович со своим смартфоном. На этот раз она смотрела прямо на Нику. Причем весьма красноречиво. Еще немного, и…
– Как тебе наша новая сотрудница, а, Вик? – неожиданно улыбнулась Валерия. И подмигнула Нике.
Узнала. Но не выдала.
– Поступает в твое полное распоряжение. Расскажи, что да как. – С этими словами он едва заметно поклонился им обеим. – Прошу меня извинить. Дела.
– О’кей. – Проводив его взглядом, Валерия снова обратила свое внимание на Нику. – Ну, и как там твой приятель, разговорчивая? Жив?
– Все в порядке. Спасибо.
На самом деле, Ника этого не знала. С той ночи она не видела ни Антона, ни Игни. Только Шанну, которая уверяла в феноменальной способности вторых душ приходить в себя за сутки. Оставалось верить ей на слово, потому что те двое прочно находились вне зоны доступа.
– И прическу, смотрю, сменила. Ничего так. Бодренько. Работать-то сможешь? Или просто по приколу?
Говоря это, энергичная блондинка распахивала перед Никой каждую дверь по очереди. Кабинеты. Компьютеры, столы. Улыбчивые сотрудники. Валерия называла имена. Ника представлялась тоже. Запомнить даже не пыталась – слишком много. Бухгалтерия, креативщики, маркетинг, дизайнеры… Ровным счетом ничего подозрительного. Ничего, мало-мальски похожего на тюремные застенки. Ни-че-го.
Вернулись в зал, где Валерия заново продемонстрировала фокус с «умным стеклом», издалека махнула кому-то рукой и уселась на барный стул возле стойки. Кивком пригласила Нику последовать примеру.
Баром рулил колоритный парень с густо татуированными руками. Причем так, что залюбуешься. Пшикнул, подбросил, добавил, снова подбросил, потряс и эффектно отправил два высоких бокала в дрифт по идеально гладкой столешнице.
Кофе. Со льдом и сиропом. Спиртным, вроде бы, не пахнет.
– Так значит, Павел и… э-э… Виктор владеют клубом вместе? – спросила Ника, когда поняла, что дальнейших объяснений по поводу работы не последует.
Валерия уставилась на нее, словно хотела высмотреть что-то определенное. Но не смогла. Ника старательно хлопала ресницами с самым простодушным видом.
– Вик – мой, ясно? – категорично заявила Карпович после затянувшейся паузы. – Я слишком долго окучиваю эту поляну, чтобы позволить кому-то еще на ней пастись. – Поняв, что собеседница ошарашена, смягчила тон: – Отвечаю на твой вопрос. Это место нашел Вик. Павел – просто банковский счет. Его отец поверил в задумку Вика. К тому же он страстно желал видеть сына бизнесменом. Убил двух зайцев сразу. Но все, что здесь есть, – это Вик. Его идеи, его страсть, смысл всей его жизни. Реконструкцию провели всего за год, Вик работал, как ненормальный, и всех остальных подгонял. Я тоже спрашивала, почему именно старый вокзал… – Валерия прикусила губу, задумчиво помешивая соломинкой свой напиток. Она говорила о Викторе с теплотой в голосе, искорками в глазах и легким румянцем. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять – он для нее больше, чем шеф. Даже если вынести за скобки метафору с поляной. – Неподалеку отсюда есть детский дом-интернат. Вик там вырос. А нянечкой у них была женщина, которая помнила этот самый вокзал таким, каким он был до закрытия. Вик столько раз говорил, а я все равно постоянно забываю… – Валерия наморщила лоб и быстро пересчитала что-то по пальцам одной руки, беззвучно шевеля губами. – В семьдесят четвертом году, если не ошибаюсь, случился оползень. Пути завалило. Решили не восстанавливать, видимо, не очень-то было нужно. Рельсы разобрали, здание бросили. Постепенно оно пришло в полную негодность. Фактически Вик купил кусок земли и старые камни. А все из-за рассказов той женщины. Он буквально заболел этим вокзалом. Мальчишкой часто приходил сюда и сочинял истории про поезда. Однажды провалился в какую-то дыру, сломал ногу – до сих пор помнит, как ему тогда влетело. Короче, еще тогда придумал, что купит это здание, отреставрирует и будет в нем жить. Почти так и вышло. Вот и стену эту наполовину сломанную оставил, потому что где-то там гвоздем нацарапано имя его первой любви. Причуда, конечно, но в этом весь Вик. Может, потому и сентиментальный, что детдомовский. Не все люди предают свои детские мечты. Кого-то они жить заставляют. Двигаться вперед. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Ника, а Валерия вдруг резко отставила в сторону бокал. Наверняка успела пожалеть, что разоткровенничалась.
– Можешь пока пошляться здесь, если хочешь. Испытательный срок – две недели. Этого достаточно. Посмотрим, что ты за птица.
Ника не собиралась задерживаться здесь на такой долгий срок. Упоминание птицы ей тоже не понравилось. А вот предложение «пошляться» вполне устроило.
Едва оставшись в одиночестве, она вышла в гардероб и настрочила эсэмэску Шанне: «Я в клубе».
Понаблюдала, как на парковке появился Виктор. Сел в машину – гораздо скромнее нелидовского «Кайена». Но не уезжал. Словно ждал чего-то. Вскоре клуб начали покидать сотрудники, которых она видела на втором этаже. Кто на личном транспорте, кто пешком. А ведь рабочий день в разгаре. Еще даже не обеденное время. Странно…