В этот момент Игни, старательно разглядывавший столешницу и собственные руки, почувствовал на себе четыре взгляда. Насмешливый – Идель, и более-менее понимающие – всех остальных.
– Случайно вышло, простите, – буркнул он, по-прежнему ни на кого не глядя.
– Случайно вышло, – передразнил Ариман. – Он видел твое лицо? «Сон»?
– Да, – признался Игни неохотно.
– Запомни, если хоть что-то странное заметишь – не геройствуй, а сразу ко мне. И чтоб дальше – без самодеятельности. Будешь курировать заречную часть. Там как раз не хватает дерзкого самоуверенного конвоира вроде тебя. Что те, что эти распоясались.
Ха! Похоже, вместо долгожданного покоя, тишины и самопознания его ждала банальнейшая служба.
А еще остальные после этих слов облегченно выдохнули, или показалось?
– Не радуйся, от поисков живого это тебя не освобождает, – добавил Ариман, хотя Игни никак не проявил своих эмоций. – Отнесись, будь добр, со всей серьезностью. Остальных это тоже касается.
Зашевелились, перешептываются. Совет окончен? Видимо, так, раз все встали и двинулись к выходу. Он тоже. Но Ариман окрикнул:
– Задержись, пожалуйста!
Прямо классика жанра: «А вас, Штирлиц…» и так далее.
Вернулся.
Сел на стул, который раньше занимала Идель.
Уставился на пустые книжные полки. Подумалось: а ведь неслучайно на изнанке города нет книг. Даже давно никем не читанные и пылящиеся где-нибудь на чердаках книги не становятся мертвыми. Парадокс, казалось бы, но если задуматься… Книги не привязаны к людям. Их жизнь не зависит от того, перелистывают ли страницы чьи-то пальцы. Даже рваные и пожелтевшие, они продолжают хранить в себе свою собственную жизнь. Это не мы с ними делимся, а они – с нами. И всегда оставляют за собой право быть прочитанными.
А те, что перестают быть окончательно, – слишком большая роскошь для изнанки города. Их снова возьмут в руки уже там, где смогут оценить сполна.
Есть ли в мире что-то более самодостаточное и жизнелюбивое, чем эти тихие бумажные спутники людей? Игни пытался вспомнить, но ничего не пришло в голову.
– Печально, правда? – Ариман сел на свое начальственное место и тоже разглядывал пустующий стеллаж. – Одна из тех вещей, к которым я так и не смог привыкнуть. Как и к отсутствию сна и еды. Ну да ладно…
Ненадолго задумался, помолчал, потирая ладони. Игни терпеливо ждал. Еще никогда у него не было столько свободного времени.
Интересно, давно ли Ариман здесь распоряжается? На вид лет тридцать, но это ничего не значит. Может, просто хорошо сохранился. В густых каштановых кудрях – ни одного седого волоса. Опущенные уголки глаз придают лицу постоянно печальный вид. Между бровей – глубокая морщинка. Похож на какого-то поэта Серебряного века. Игни почти ничего о литературных делах не знал, но картинка из учебника Князева сама собой всплыла в памяти. Старомодное лицо, если так вообще можно говорить о лицах. Хотя и это объяснимо, если вспомнить, что Ариман постоянно смотрит в вечность. Как знать, не примет ли его собственная физиономия отрешенное выражение после того, как он проживет тут пару-тройку лет.
– Ты уверен, что ничего не знаешь о живом?
До Игни не сразу дошел смысл вопроса. Он уже и думать забыл о том разговоре.
– Не верю я в подобные совпадения, – видя его замешательство, пояснил Ариман. – Живой появился почти одновременно с тобой. Вот я и подумал, что кто-то проскользнул тем же путем. Им и правда ходили. Какая-то девушка-Есми. И вторая душа. Совсем молоденькая, слабая. Нам в Пределе такие неинтересны. Сказала, что ее примарант погиб, а до этого долго скрывался. Грустная история, но чего только не бывает… Люди умирают по не зависящим от нас причинам. Потом еще один появился. Тоже стопроцентно наш. Неживой. Этот вообще ничего не говорил. Так и не добились.
Так, стоп. Чувак, даже думать об этом не смей.
Это не она.
– Что грозит живому, когда мы его найдем?
– Да ничего… – Ариман едва заметно пожал плечами. – Обо всем расспросим и выкинем обратно на лицевую сторону. Главное, чтобы не было слишком поздно. Жизнь и изнанка несовместимы. Хотя бы потому, что здесь сложно найти хоть что-то, пригодное для еды. Сколько живой протянет в таких условиях? В конце концов – даже если он каким-то невероятным образом выживет – рано или поздно изнанка его интроецирует.
– Интрое…
– Сожрет. Это вопрос равновесия в мироздании. Лицевая сторона стремится к порядку. Она оберегает жизнь. Вот почему люди не видят Есми. Изнанка тоже стремится к порядку. Она оберегает смерть. Вот почему живым здесь не место. А мы – Предел Порядка – наблюдаем за процессом. И изредка вмешиваемся, чтобы помочь… подтолкнуть в нужную сторону. Порядка, разумеется.
Дальше можно было не продолжать. Черт знает что… Но нет, Ника не может быть этим живым. Она осталась в городе. Она в безопасности. Если только не натворила каких-нибудь глупостей…
Не сейчас. Он потом проверит. Это просто. Так же просто, как перемещаться Полупутем. Нужно только знать, кого ищешь, и следовать за ним. Все равно что задать точные координаты в программе навигации. Неважно, дом это или человек. Важна лишь правильность информации. Малейшее отклонение, как тогда, с пропавшими девушками – и нужная связь через Полупуть не установится. Но с Никой никакого отклонения быть не может. Игни ее знал. Ощущал практически столь же четко и верно, как себя самого.
– За мной никто бы не пошел, – постарался произнести он с полной уверенностью. Пытался убедить себя и собеседника разом. Тот, кажется, поверил. С собой, конечно, сложнее.
– Нет, но шесть с половиной тысяч Есми! – внезапно хохотнул Ариман и сразу перестал напоминать печального поэта. – Ты их динамитом глушил, что ли?
– Это не мои, – признался Игни. – Подаренный долг.
Ариман снова переменился в лице. Драматично изогнул бровь, глядя прямо перед собой.
– Столько лет прошло, а кто-то все еще на это ведется… Серьезно, раз в пару лет нет-нет, да и пытаются протащить улов за того парня. Удивлен, что я в курсе? Да просто это моя собственная байка.
Последовала пауза. Игни даже решил, что разговор окончен. С трудом заставил себя дождаться официального подтверждения, не рвануть проверять свою гипотезу насчет Ники. Но не тут-то было.
– Я рассказал эту историю другу. Вернее, врагу. То есть он думал, что мы друзья, а я был уверен в обратном…
Просто удивительно: всего пару минут назад Игни казалось, что впереди куча времени, а сейчас каждая секунда была на вес золота, и надо же, как назло нарвался на приступ ностальгии.
– Мы встретились, когда оба уже были вторыми душами, – Ариман говорил медленно, как старик, в тысячный раз пересказывающий одну и ту же историю. – Почти невероятное, но оттого еще более ценное совпадение – найти такого же, как ты сам, в своем же городе. Поверь, нам было о чем поговорить.
– Представляю, – кивнул Игни, чтобы избежать перечисления общих тем.
– Ну, так вот. Он был… слабей и неопытней меня. Но, может быть, более удачлив. Или это я так для себя объясняю то, что он постоянно оказывался впереди. При том, что категорически не желал мириться с насилием. Он никогда никого не убивал.
В этом месте должен прозвучать вопрос, догадался Игни. Промолчал. Не спасло.
– Он их уговаривал! Вслушайся. Уговаривал Есми уйти добровольно!
– И что они? – полюбопытствовал Игни. История начинала его заинтересовывать.
– Будешь смеяться. Соглашались! Не все – те, кто упрямился, доставались мне, а у меня не было ни малейшего желания психотерапии разводить… Иногда ему неслабо доставалось. Не всем нравится, когда им в душу лезут. Но гораздо чаще Есми соглашались.
Даже не знаю, в какой момент мы окончательно разошлись во взглядах. Меня злило, что он – альтруист недоделанный, который от мысли о драке бледнеет и сползает по стенке, – справляется с Есми быстрее и проще, чем я. Это сейчас я понимаю, что дело было не в количестве, а в качестве. Он делал то, что считал правильным, невзирая на систему, в которой оказался. Он продолжал идти своим путем, как будто… Не умирал! Даже после смерти он был живее, чем я, вот что меня действительно бесило.
«Похоже, до сих пор бесит», – с тенью сочувствия подумал Игни, отметив сжатые под столом кулаки и плохо скрываемую желчь в голосе собеседника.
– А еще он был влюблен. Даже это у него было. Обычная живая девушка ждала его, ни о чем не подозревая. Он не хотел уходить на изнанку. Хотел остаться с ней. И тогда я ляпнул, что есть один способ. Рискованный, но верный. Дескать, можно передать свой долг другому. Тому, кто согласится отправиться на изнанку вместо тебя. Наплевав на собственные обязательства.
В тот раз он мне не поверил. Но я видел, что наживку заглотил. Он думал. Колебался. Пытался расспрашивать как бы невзначай. Я мысленно угорал и подливал масла в огонь. Мол, лично знаю того, кто так сделал. Не просто остался, а живет как обычный человек. Да-а, все живы и счастливы. Кроме того, ушедшего. Но и тот не жалуется. Не может.
Я даже предложил свои услуги. Чисто для убедительности, в последний момент все равно бы отвертелся. Но он как благородная душа отказался сам.
Потом уехал из города. Его дневная душа пошел навстречу… Они искали того, кто согласится на такое добровольно. И тут-то моя сказка разошлась огромными тиражами. Я уже и думать о нем забыл, как вдруг является. Ты, говорит, не передумал? А я…
Ариман замолчал. Игни с трудом сдержался, чтобы не броситься в Полупуть немедленно. Нельзя. Еще не время. А вдруг и правда получится? Найдут. Его-то – с полпинка. И если в этот момент Ника будет рядом…
Нет, лучше не рисковать. Он должен встретиться с ней первым. Желательно наедине.
Если, конечно, тот живой – это действительно она.
– Иди, можешь быть свободен. Живого ищи. И остальным передай, пусть напрягутся. Дела подождут, – заключил Ариман. Сам того не подозревая, индульгенцию выдал.
Игни медленно поднялся, так же не спеша направился к выходу, всем видом демонстрируя средненький уровень энтузиазма. Как и пристало не слишком прилежному подчиненному. Взялся за ручку двери, но что-то внутри дернуло задержаться.