Арсеника с трудом понимала смысл сказанного. Сначала до рассвета, потом до полудня… а потом… Ники попросту не станет? Куда же она денется?
– Мне кажется, Гил справится с обучением лучше. Я не умею объяснять, – ухмыльнулся Эш.
– Это неважно. У тебя будет очень прилежная ученица.
Тот скривился, но возражать не посмел.
– Значит, решено, – заключил Ариман, хотя от него явно не укрылась красноречивая гримаса подчиненного. А дальше он сказал то, что заставило Арсенику всю обратиться в слух: – Признаться, я очень рассчитывал на Ландера. Сильный был парень. Готовый конвоир. Перспективный, отчаянный… Редкая удача. Жаль, что с ним так вышло, очень жаль. А главное, до обидного нелепо… Ну, да чего теперь.
Он потом спрашивал ее о чем-то, но в мыслях Арсеники взметнулось и теперь медленно оседало колючее крошево ошарашивших слов: «был», «жаль», «нелепо»…
– А что с тем, другим? Окончательно сбрендил? – вполголоса интересовался Ариман у Эша.
– Ага, шляется по изнанке и бормочет всякую чушь. Совсем никакой. Проживет до первой встречи со «сном».
– Все равно, присматривайте за ним. И за ней тоже. Чтобы не сбежала через Полупуть.
Арсеника не вслушивалась и не пыталась понять, о ком идет речь. Самое главное она уже узнала.
Ариман бесшумно вышел. Эш выбрался из кресла. Подошел к окну, потянулся до хруста.
– Там присматривайте, тут присматривайте… и не забывайте сдерживать наплыв «снов». – Повернувшись к Арсенике, он взлохматил себе волосы. Те, которые имелись на одной половине головы. – Вот и как здесь можно работать? Может быть, ты знаешь?
– Отстань от человека.
Это уже Идель. От их постоянных появлений из Полупути и исчезновений в нем у Арсеники начинала кружиться голова.
– Да запросто, – согласился Эш. – Наслаждайся.
Несмотря на полное отсутствие к тому предпосылок, общество Идель устраивало ее гораздо больше, чем компания любого из остальных.
Девушка-конвоир явилась не с пустыми руками. Поставила на круглый столик рядом с Арсеникой тарелку с чем-то белым и комковатым. И стакан воды. Все той же, речной. Вонючей и мутной.
– Две души в одном теле – наверное, не очень, да?
Арсеника только плечами пожала. Сравнивать ей было не с чем.
– Ты ешь, – кивнула на тарелку Идель. – Иначе свалишься. Рыбу пришлось из того дома забрать. Готовлю я так себе – отвыкла – но ничего другого здесь все равно нет.
И то верно. В отличие от Ники, Арсеника была вообще не привередлива в еде. Снова Гоша – не сырой, а как минимум вареный. Несоленая, зато горячая гадость. Она могла бы не есть вовсе, но сделала это ради Ники. Неплохая, вроде бы, девчонка попалась.
– Скажи, зачем ты пошла на изнанку? Могла бы еще жить и жить.
Идель первой не выдержала молчания. Говорила так, словно просто поддерживала дружескую беседу. Но мало ли. На всякий случай Арсеника решила беречь тайну своей первой души столько, сколько сможет.
– Так получилось.
– А мы тут из-за тебя с ума сходим. Полгорода прочесали, пока нашли. Я и в том доме случайно оказалась. Это вообще-то район Эша. А я в своем уже закончила и просто шаталась, надеялась побыть в одиночестве… Вдруг ты. Повезло.
– И много вас таких? – поинтересовалась Арсеника словно бы невзначай, а сама между тем налегала на еду. – Слушай, ничего так. Вкусно.
– Да ладно, – недоверчиво сказала Идель, но, тем не менее, улыбнулась. Было заметно, что похвала ей приятна. – Нас трое. И Ариман. Но у него… немного другие задачи.
Трое. И всех она видела. Всех, кроме Игни.
– Негусто. – Арсеника постаралась, чтобы это прозвучало сочувственно. Ладно, была не была. Наивное любопытство еще никто не отменял: – Ариман говорил про какого-то Ландера. Он что, умер?
Фарфорово-бледный лоб Идель заблестел капельками пота.
Арсеника даже дышать перестала.
Давай. Скажи мне.
– Не совсем так.
Можно ли считать этот ответ хорошей новостью?
– Я-то думала, на изнанке не умирают. Куда уж дальше, – заметила она, надеясь, что вполне непринужденно.
– Это не смерть. Что-то вроде глубокого сна. На лицевой стороне подобное называется сопор. Не удивляйся, я еще успела в медучилище поучиться, до того, как… Хм. Короче, помню.
Идель отвернулась и уставилась в стену. Арсеника рассматривала белую половину ее волос почти с ненавистью.
– Болезнь, – прибавила Идель после непродолжительного молчания. – Мы называем это Вуаль. И прячем лицо, когда встречаемся со «снами изнанки», потому что иначе они могут запомнить тебя, разыскать и утащить в свои воспоминания. И ты никогда не вернешься.
– Это и произошло с Игни?
Вот что она за идиотка! Взяла и одним махом перечеркнула всю свою предыдущую конспирацию.
Идель поменялась в лице. Сжала губы, прищурилась, и Арсеника вдруг вспомнила и заново поверила в то, что девушка-конвоир действительно опасна.
– Откуда ты знаешь его имя?
Арсеника отставила пустую тарелку, залпом выпила воду.
– Наверное, Ариман сказал.
– Вранье. Ариман никогда его так не называл.
– Значит, Эш.
– Эш тем более.
До чего у них все сложно.
Арсеника медлила.
Все приходившие на ум ответы казались детским лепетом.
Вопреки кукольной внешности, Идель оказалась совсем не глупой. Сама докопалась до истины.
– Так это из-за него ты здесь!
«Срочно отмазывайся!» – завопил здравый смысл Арсеники, но был сейчас же придушен.
– Ты идешь за Игни, верно? Думаешь, что сможешь его вернуть?
Допытывается, а у самой в глазах… Нет, не любопытство вовсе, нечто иное. То, что Арсеника могла бы назвать саморазрушением. Если бы к этому стремилась.
– Я тебя понимаю, – продолжала Идель. – Я бы тоже за ним пошла.
Так дети раз за разом сдирают с «болячки» подсохшую корочку, зная, что снова пойдет кровь. Но руки тянутся сами. И больно, и нельзя, но невозможно удержаться…
– Может, ты и есть Ника?
Оборона, плавно переходящая в наступление. Они не уставали друг друга удивлять.
– Нет, он ничего о тебе не рассказывал. Я просто подслушала. Была рядом, когда он звал тебя. Под Вуалью. Два раза. Последний раз, когда все произошло, они с Гилом искали тебя на окраине. Гил вытащил Игни сюда, в Предел. И после этого он еще приходил в себя. Разговаривал с Ариманом. Минут десять. Потом опять накрыло – и все. С тех пор только: «Ника, Ника, Ника»… Дурацкое имя.
Эта самая Ника, будь она на ее месте, непременно попалась бы на грубо закинутую приманку. И мялась бы в поисках пристойного ответа.
Но ее, Арсеники, вся эта лирика совершенно не касалась.
Какое счастье, что она – это все-таки она.
– Эта ваша Вуаль вообще… обратима?
Не дождавшись сокровенных подробностей, Идель несколько сникла.
– По-разному. Ариман говорил, что с ней можно справиться самостоятельно, если что-то очень крепко держит тебя в собственном сознании. Но я не знаю таких примеров. Мы все здесь живем по инерции. Без смысла. Без внутреннего стержня. Все, что было дорого, осталось на другой стороне города. А здесь – суррогат жизни. Не за что держаться. Не о чем жалеть. Моя подруга сгорела за два дня. Она сама этого хотела. Тосковала по прошлому. По родным, по городу. Поэтому Таша искала Вуаль. Бродила с открытым лицом по изнанке в поисках «снов» – тогда их было не так много, как сейчас. И наконец добилась своего. Понимаешь, Вуаль – это все-таки не смерть. Воспоминания «снов» возвращают нас на лицевую сторону. Пусть и не совсем прежними. Всего лишь частью самих себя, но туда… Где мы когда-то были счастливы.
– Ты сказала – по-разному, – напомнила Арсеника.
– Да, я так сказала.
Арсеника было решила, что на этом приступ откровенности Идель закончится, но та, видимо, действительно истосковалась по долгим беседам. И ее можно было понять – с теми тремя ее «коллегами» не слишком-то по душам побеседуешь.
– Я сама по неопытности чуть не угодила под Вуаль, – призналась Идель. – Впервые оказавшись в чужом воспоминании, страшно перепугалась. Побежала к Ариману. Он помог. Вернее, не он, а та единственная, кто может сколь угодно часто перемещаться с изнанки на лицевую сторону и обратно. Есть у нас тут такая дама… – Прежде чем ее назвать, девушка-конвоир выдержала эффектную паузу. – Коровья Смерть, может слышала?
Ох, нет. Не было печали, так черти накачали.
– Тогда она нашла человека, который снился изнанке и запомнил меня. И после этого он уже ни о чем не мог вспоминать. Ариман просил ее за Игни тоже. Он очень его ценит. Как только узнал о случившемся, сразу рванул к бабке, но она…
– Отказалась, – упавшим голосом сказала Арсеника.
– Именно. Какие-то личные счеты. Не знаю, чем Игни умудрился ей насолить…
Как раз на этот счет у Арсеники не было никаких вопросов.
– Вот только знаешь, что я думаю? – Теперь они сидели рядом. Обе почти забыли, что фактически одна – арестованная, а вторая – надзиратель. – В последний раз старая ведьма притащила с собой внучку. Девчонку, которая якобы должна занять ее место, если уже не заняла. Может, поговорить с ней? Если по способностям она не уступает родственнице, то…
«Шанна? Шанна… Шанна!» – взволнованно пискнула ее внутренняя Ника.
– Я попытаюсь, – воскликнула Арсеника, готовая прямо сейчас мчаться к этой Шанне без приглашения, свалиться как снег на голову, – но Идель ее отрезвила.
– Интересно, каким таким образом? Ты думаешь, я тебя отпущу?
Реальность напомнила о себе быстро и жестко. Она – не гостья, а пленница. Как ни крути.
– Боишься, что сбегу? Давай пойдем вместе!
Но Идель сходу отвергла предложение.
– Нет. Ариман велел оставаться в Пределе. Значит, мы останемся. Таков порядок.
Порядок, порядок… Они здесь все на нем повернутые. Можно подумать, нет ничего важнее.
Шанна рядом, но она не может до нее добраться. Игни рядом, но она не может… Или?..
– Разреши мне его увидеть. Пожалуйста. – Это было то немногое, что она могла сделать для Ники.