Арсеника боялась, что Дев возмутится количеству ненужных покупок, но он не заглянул ни в один из многочисленных пакетов. Молча погрузил их в багажник, откатил пустую тележку ко входу и вернулся за руль – взъерошенный, хмурый и какой-то несчастный. Ей захотелось пригладить ладонью его торчащие волосы, но она сдержалась. Вместо этого пристегнула ремень безопасности и включила магнитолу. Она уже начинала привыкать к тому, что битком набитые пассажирами маршрутки ее не касаются, и вовсю наслаждалась уютом чистого салона, подогревом сиденья и знакомыми улицами, которые бодро пролетали за окном и отсюда, изнутри, уже не казались такими отвратительными, как когда она смотрела на них же сквозь мутные от грязи стекла общественного транспорта.
Ощущение иной реальности не покинуло Арсенику и дома, когда Дев, в несколько подходов перетаскав в квартиру пакеты, ничком рухнул на надувной матрас и перестал реагировать на просьбы. Теперь она хозяйничала на кухне, вернее, делала вид, что хозяйничает, понятия не имея, что делать со всем тем, что купила, но даже самой себе в этом не признаваясь. Решила, что разберется позже, а пока кое-как побросала продукты в холодильник и почувствовала, что устала. Распечатала бутылку виски, о качестве которого могла судить только по ценнику, смешала в бокале с колой и выпила шипучую жидкость жадными глотками. Оказалось неплохо. Добавила, на этот раз изменив пропорции в сторону спиртного. Мысленно произнесла: «За новую жизнь!» Сделала глоток. Получилось еще лучше.
И только после того как по всему телу разлилось нежное тепло, она вытряхнула на ладонь несколько таблеток из тех, что купила в аптеке, взяла стакан воды и направилась в комнату.
Дев вытянулся на матрасе, который был для него слишком коротким, и лежал с закрытыми глазами. Арсеника присела рядом, протянула ему лекарство и воду. Дождалась, пока он напьется, и забрала пустой стакан. Дев снова закрыл глаза, но она не уходила. Спиртное вызвало желание поговорить.
– Кто заботился о тебе раньше? – Арсеника снова с трудом удержалась от того, чтобы к нему прикоснуться.
– В смысле?
– Ну… Кто обычно лечит тебя, когда ты болеешь?
– А, – Дев свернулся в клубок и попытался нащупать одеяло. Арсеника помогла ему укрыться. – Мама.
– Ты живешь с мамой? – Это показалось ей забавным. Хотелось выяснить больше. – А она знает, где ты сейчас? Волнуется, наверно?
– Нет. – Дев говорил шепотом. Комнату заливал свет бледного зимнего дня. От выключенного телевизора змеились по полу провода брошенной игровой приставки. – Я часто уезжаю по работе, она привыкла и ни о чем не спрашивает.
Арсеника положила голову на краешек матраса. Какие все-таки странные у него глаза… Цвет крепкой заварки. И несимметричные – вблизи это было особенно заметно. Наивный, бесхитростный взгляд. Страшно, когда человек выглядит таким себе идиотом, от которого не ждешь ничего, кроме дурацких гримас, а потом меняется за доли секунды, словно в него вселяется бес. Как тогда, в торговом центре, когда она впервые произнесла имя Игни. И после, когда Дев ее ударил. Адская ухмылка маньяка. Злобный прищур. Интересно, кто из этих двоих провел с ней ночь?
От обоих вариантов передергивало одинаково.
– А кем ты работаешь?
– Мы – кучка чуваков, которые взрывают небо, – прошептал он доверительно. – «Точка огня», может, слышала? – Арсеника не слышала. – А фейерверки любишь? Запах пороха. Грохот залпов. Ива, пион, «дождь», римские свечи… Крики толпы. Свет, побеждающий тьму. Пламя рвет ее в клочья, рассыпается искрами и подыхает на огромной высоте. А все смотрят на то, как оно подыхает, и ревут от восторга.
– Круто, – Арсеника не подала виду, что не поверила ни единому слову. Наверняка просто выдумал себе биографию поинтересней. Ивы, пионы… а сам – обычный студент. – Учишься где-нибудь?
– На бюджет не поступил. Летом попробую на платное.
Нет, даже не студент.
– Ты не смотри, что я такой, – пробормотал он, снова закрывая глаза. – С Ландером все по плану. Осталось немного. Нужно кое-что достать. Я уеду ненадолго.
Арсеника мгновенно представила, что останется здесь одна. При свете дня страх перед невидимым гробом несколько померк, но атмосфера застоявшегося в квартире безумия никуда не делась.
– Можно с тобой?
– Как хочешь, – Дев оставался последовательным в своем безразличии. – Через пару часов разбуди. Посплю немного.
И снова она делала вид, что чувствует себя здесь как дома. Сунула свои грязные вещи в стиральную машину. Обнаружила на полочке в ванной черно-белый флакон туалетной воды. Машинально брызнула немного себе на запястье, глубоко вдохнула и задержала дыхание. Словно понюхала лист бумаги, исписанный шариковой ручкой. Было в этом запахе что-то школьное, юное и угловатое, такое же, как сам Дев. Посредственность. Нелепый мальчик, тайком от всех ведущий дневник.
Она вернулась на кухню и тщательно вымыла руки с мылом. Сделала глоток виски с колой. Включила телевизор, радуясь тому, что можно не бояться новостей. На этот раз она узнает обо всем раньше телевизионщиков. Можно сказать, заняла место в первом ряду.
Зря она столько пила… Слабость, голова тяжелая. А ведь еще только середина дня.
Арсеника достала телефон и погуглила «Точку огня». Несколько ссылок имели отношение к пиротехнике. Она быстро пролистала вниз. Международные фестивали. Первые места в Чебоксарах и в Москве. Третье в Каннах – неплохо! На фотографии пятеро мужчин лет сорока в комбинезонах защитного цвета позировали на фоне микроавтобуса с надписью «Разминирование». Что ж, команда с таким названием действительно существует, вот только сомнительно, чтобы Дев имел к ней отношение. Что и требовалось доказать.
На подоконнике растопырил колючие лапы явно не избалованный поливом алоэ. Арсеника плеснула в цветочный горшок воды из остывшего чайника. Поколебавшись, вытащила сигарету из лежавшей тут же пачки. Щелкнула зажигалкой. Курить было противно, но она продолжала понемногу набирать в рот горьковатый дым, который сразу же выдыхала. Держала сигарету не по-женски, а между большим и указательным пальцами. Совсем как Дев.
Дымила до тех пор, пока не затошнило. С непривычки чертов виски в сочетании с табаком вызвал головокружение.
Пошатываясь, она добрела до спальни, легла на матрас рядом со спящим парнем и потянула на себя край его одеяла. Устроилась поудобней и, кажется, задремала, но ненадолго. До тех пор пока его рука не оказалась на ее плече.
Они по-прежнему не открывали глаз, когда искали друг друга в сонном тепле общей постели. Когда встретились губами, свитерами и джинсами. Когда ветер свистнул в щелях оконных рам, взвыла сирена «скорой», на кухне заработал холодильник. Оба плохо понимали, где они и с кем, но главное, этот кто-то был не против. И этот кто-то становился все более настойчивым.
Когда все закончилось, они замерли, одинаково опустошенные, потные, все еще сцепившись и чувствуя друг друга каждым миллиметром тела. Арсеника лежала, уткнувшись носом в ключицу Дева, и понимала – догадалась по его изменившемуся дыханию, по тому, как он отодвинулся, явно собираясь с мыслями, – вот сейчас он скажет. То самое, важное, о чем обычно говорят в таких случаях. Сама она уже готова была наговорить всякого, о чем впоследствии наверняка бы пожалела, но стеснялась признаваться первой.
– Пока тебя не было… – начал он, и Арсеника задержала дыхание. – Я гамал за Сабзиро и прикинь – такой кроссап с разворота зачудил…
Она резко поднялась на локте и уставилась на него с непониманием.
– И жестко вейкнул Соню.
Дев помолчал немного, но оваций так и не дождался. Отбросил одеяло, сполз с импровизированной кровати и поплелся в ванную. Арсеника проводила его взглядом. Оставшись в одиночестве, уткнулась лицом в подушку и закусила губу.
Неоднозначное чувство. Словно встала на колени посреди самой отвратительной лужи и с головы до ног облила себя грязью. Хотя зря она, наверное, загоняется. С башкой у него финиш, но мальчик ухоженный. Шмотки недешевые. Машина. Деньги. Свобода жить как пожелаешь. Может, после, когда все это закончится, у нее тоже появится шанс перебраться в столицу родины? Жестко вейкнул Соню. Кретин. Интересно, о ней он тоже в таких терминах думает? Да и думает ли вообще? Ладно, черт с ним. Может, хотя бы про фейерверки не соврал. Тогда они могли бы взрывать небо вместе – до тех пор пока она не подыщет себе более подходящую партию. Вот только был бы он хоть немного посимпатичнее…
От наволочки едва ощутимо пахло чернилами. Контрольная работа. Невыученные уроки. Снова двойка.
– Ты едешь или остаешься?
Запах усилился. Наверное, половину флакона на себя вылил.
В этот момент стиральная машина писком оповестила об окончании программы, и только тогда Арсеника вспомнила о затеянной стирке.
– Мне нечего надеть. – Дурацкая фраза из шуток про вечно недовольных жен. – Все мои вещи в стиралке.
Дев растерянно взъерошил волосы и оглядел пустую комнату. Видимо, со столь глобальной проблемой ему сталкиваться не доводилось. Не обнаружив в поле зрения ничего подходящего, он сдвинул брови и уставился на свои пластиковые наручные часы.
– Ну-у… Э-э… – Действительно не на шутку загрузился. – Возьми пока что-нибудь из моего… До магазина доедешь. А там решим.
Решение вылилось в долгие поиски банкомата. Оба одинаково плохо ориентировались в огромном торговом центре, куда Арсеника никогда раньше не ездила – далеко и дорого. Выглядели они как попрошайки, забредшие в мир стекла и неона в поисках тепла, чужих кошельков и, возможно, людской жалости. Все еще простуженный, Дев то и дело кашлял, шмыгал покрасневшим носом и кутался в легкую парку. Брюки от спортивного костюма, в которых он ходил дома и не стал переодевать, перчатки без пальцев, тонкая шапочка, натянутая по самые брови и плавающий взгляд – все это плюс его неуверенная походка вызывали живой интерес местных секьюрити. Пока что, впрочем, наблюдали со стороны. Арсеника старалась держаться уверенно, но собственное отражение, то и дело мелькающее в зеркальных витринах, этому не способствовало. Компания Дева ее, конечно, компрометировала, но все было бы плохо и без него. В свитере она тонула, джинсы пришлось подвернуть, в сочетании со всем этим Никины угги, равно как и пуховик с отчетливыми следами вчерашней засохшей газировки, выглядели будто вынутые из мусорного бака.